Глава 13 "Вкус пепла на губах"

Шатен, устроившись в гостиной, тихо опустился на диван. Вечер уже плотно обнял город, за окнами сгущались тени, и свет от уличных фонарей мягко ложился на стены, превращая их в неровное полотно с золотистыми разводами. Он глубоко вздохнул, глядя в потолок, и почти беззвучно усмехнулся, если Чиби не хочет выходить, значит, давить на него сейчас бессмысленно. Иногда проще дать другому возможность перевести дыхание, чем пытаться вырвать слова силой.

Он накинул на себя тонкое одеяло, оставленное кем-то из предыдущих гостей, и прикрыл глаза. Тело наконец расслабилось, но разум всё ещё блуждал где-то рядом с той дверью, за которой сидел рыжий. Он прекрасно знал, Чуя не из тех, кто легко признается в слабости. Если он заперся в комнате, значит, рана внутри глубже, чем кажется.

В соседней комнате Чуя лежал на кровати, глядя в темноту. Тишина была вязкой, как холодная вода. Он слышал, как в гостиной тихо скрипнули пружины дивана, и понял, что Дазай не ушёл. От этого в груди стало странно, смесь раздражения и… облегчения. Всё же он не был один.

Но выйти он не мог. Слова застревали в горле, как острые камни. Взгляд то и дело цеплялся за потолок, за мягкие отблески света, пробивавшиеся сквозь щель под дверью. Он думал о том, что, возможно, Дазай специально остался, чтобы дождаться, пока он успокоится. И это знание грело, хоть он и не собирался в этом признаваться.

Вечер тек медленно. Один из них уже почти засыпал на диване, другой всё ещё боролся с собственными мыслями,но оба знали: утро всё расставит по местам.

Чиби долго ворочался в кровати. Одеяло сбилось, подушка казалась слишком твердой, а мысли всё так же навязчиво возвращались к одному и тому же. Он перевернулся на бок, вслушиваясь в тишину квартиры. Сначала было тихо, лишь где-то за окном проезжали машины. Потом он уловил ровное, спокойное дыхание из гостиной.

Он тихо поднялся, ступая босыми ногами по прохладному полу, и подошёл к двери. Приоткрыв её, выглянул в коридор. Света почти не было, лишь мягкий золотистый отблеск фонаря из окна освещал полосу стены. Он медленно прошёл к гостиной и остановился.

Дазай лежал на диване, на спине, одной рукой прикрыв лицо, словно защищаясь от воображаемого света. Одеяло было накинуто небрежно, сползло к бокам, и казалось, что ему совсем не холодно. Он выглядел… спокойно. Непривычно спокойно.

Рыжик нахмурился. Его первой мыслью было разбудить его и отправить спать в нормальную кровать. Второй, просто взять и перенести самому. Дазай не раз таскал его, когда он засыпал не там, где нужно. Это было бы… справедливо, что ли.

Он тихо шагнул ближе, глядя на его лицо. Свет от окна скользил по чертам, расслабленная линия губ, мягкая тень ресниц на коже. Всё это почему-то кольнуло сильнее, чем он ожидал.

Чуя уже почти нагнулся, чтобы подхватить его под плечи, но внезапно как резкий толчок в голову ворвалась та самая картинка. Ресторан. Дазай, сидящий у окна, и девушка напротив. Её лёгкая улыбка, его взгляд, полный того тепла, которое он редко кому показывал. Чуя сжал зубы, будто от воспоминания стало физически больно.

— Чёрт… — выдохнул он почти беззвучно, выпрямляясь.

Его руки опустились. Он отвернулся, собираясь уйти обратно в свою комнату. Но ноги не слушались. Вместо этого он замер, глядя на тихо спящего Дазая.

Он мог просто оставить его здесь. Пусть бы лежал. Но мысль, что тот проснётся утром на диване, с затёкшей шеей, почему-то не давала покоя.

— Идиот, — пробормотал он, скорее в свой адрес, чем к нему.

Рыжик снова подошёл, наклонился и осторожно, стараясь не разбудить, подхватил Дазая под колени и за спину. Он был удивительно лёгким, почти невесомым. Тот чуть пошевелился, но не проснулся.

Проходя по коридору, Чуя чувствовал, как из-под одеяла вырывается лёгкое тепло его тела. На секунду он задумался, как нелепо это со стороны выглядит: он, рыжий и мрачный, несёт этого вечного прилипалу, который даже во сне умудряется выглядеть довольным.

В комнате он медленно опустил его на кровать, аккуратно расправил подушку под его головой. Одеяло натянул повыше, прикрыв плечи. И уже собирался уйти, но задержался.

Лицо Дазая во сне было без привычной маски насмешки. Он казался… другим. Чуть моложе, мягче, почти уязвимым. Чиби стоял, не в силах отвести взгляд.

В памяти снова шевельнулась та сцена в ресторане. Но на этот раз она не была такой острой. Возможно, потому что прямо сейчас этот человек лежал в его постели, под его одеялом, а не сидел с кем-то другим за чашкой кофе.

— Спи… — тихо сказал Чуя, почти шёпотом, хотя знал, что его всё равно не услышат.

Он уже сделал шаг к двери, но потом, сам не понимая зачем, наклонился и едва заметно коснулся губами его губ. Это было быстро, почти машинально, но тепло от этого касания странно отозвалось в груди.

Закрыв за собой дверь, он вернулся на диван. Ему казалось, что там будет проще уснуть. Но вместо сна пришло странное чувство… не совсем спокойствия, не совсем тревоги. Он лежал, глядя в потолок, и думал, что утро, возможно, принесёт разговор, к которому он пока не готов.

А в соседней комнате Дазай, всё так же спокойно дыша во сне, чуть повернулся на бок, будто почувствовав, что рядом кто-то был.

Так наступало утро.За окном медленно расползался первый свет, окрашивая стекла в нежный, почти акварельный оттенок золота и розового. Город, казалось, еще не проснулся, лишь редкие утренние шаги по мостовой и глухое ворчание далекого трамвая нарушали тишину. Воздух был свежим и прохладным, такой, что при каждом вдохе хотелось глубже расправить плечи и почувствовать, как холодная прозрачность наполняет легкие. Сквозь приоткрытую форточку в комнату проникал утренний бриз, несший запах мокрого асфальта и кофе из ближайшей кофейни, которая, наверное, только-только открыла двери.

Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие занавески, ложась на стены мягкими пятнами и вырисовывая узоры на простынях. Всё в этой тишине было зыбким, будто само утро боялось спугнуть чье-то сонное спокойствие.

Где-то за стеной тихо щелкнуло, может, труба, а может, холодильник. В комнате, где до сих пор царила полутьма, на кровати лежал Дазай. Но уже с первых мгновений его пробуждения в воздухе чувствовалось, что что-то не так. Он открыл глаза медленно, как будто не хотел встречаться с реальностью, и почти машинально потянулся рукой в сторону, где ожидал увидеть привычную складку матраса, ну конечно же диван, где он уснул вчера. Но под пальцами оказалась чужая ткань, теплее и уж точно не диван.

Он заморгал, глядя в потолок, и постепенно в голове стала оформляться мысль: это не его комната. Стены были другие, другая краска, другие тени, другое ощущение пространства. На миг он задержал дыхание, словно пытаясь уловить остаток сна, чтобы понять, как сюда попал.

Вместо ответа пришло лёгкое, тягучее разочарование, расползшееся по груди. Он помнил обрывки вчерашнего вечера. И всё же он надеялся проснуться в своей квартире, в привычном хаосе и с привычным одиночеством. Но вместо этого, чужая тишина.

Дазай резко сел, и пружины кровати тихо заскрипели. Одежда на нём была вчерашняя, рубашка с помятыми, неровно застёгнутыми пуговицами, чуть сползший галстук, тёмные брюки с неаккуратной складкой. Всё это выглядело так, будто он заснул прямо в том виде, в каком пришёл. Волосы были растрёпаны, отдельные пряди торчали в разные стороны, и в целом он выглядел так, как чувствовал себя небрежно и чуть потерянно.

Он скинул ноги с кровати, и босые ступни коснулись прохладного пола. Ему не хотелось задерживаться здесь дольше, чем нужно. В голове шумело, не от похмелья, скорее от избытка мыслей. И, как будто решив, что сидеть и гадать бесполезно, он поднялся. Движения были резкие, будто он хотел одним рывком стереть остатки сна.

Проходя по коридору, он уловил слабый запах кофе, смешанный с чем-то ещё… может, с ароматом табака, застрявшего в воздухе с ночи. Половицы тихо скрипнули под его шагами. Он шел почти наугад, но вскоре увидел знакомую дверь в гостиную.

Толкнув её, он замер на пороге.

На диване, укрывшись каким-то старым пледом, спал Чуя. Рыжие волосы, растрёпанные и всё же умудрившиеся выглядеть почти красиво в мягком свете утра, лежали на подушке, словно пламя, разлитое по ткани. Его дыхание было ровным, лицо расслабленным, и в этом было что-то странное, ведь обычно Чуя спал настороженно, даже во сне оставляя в себе напряжение, готовность проснуться в любой момент.

Шатен невольно задержался, глядя на него. Этот кадр казался почти нереальным, слишком спокойным для их с Чуей привычной реальности, где всегда были насмешки, споры и колкие слова. Сейчас же всё это куда-то исчезло, уступив место тишине, и Дазай вдруг поймал себя на том, что не хочет её нарушать.

Но утро неумолимо набирало силу. Свет становился ярче, и с каждой секундой он всё сильнее ложился на лицо Чиби, мягко подчеркивая черты. Шатен шагнул вперёд, приподнял бровь, но так и не решился разбудить его. Вместо этого он просто опустился в кресло напротив, положив локоть на подлокотник и опершись щекой о ладонь.

Всё ещё в помятой одежде, с непослушными волосами, он сидел и молча наблюдал, как солнце пробирается в комнату, разливаясь по полу и цепляясь за рыжие пряди Чуи. И в этот момент он даже забыл о том, что разочаровался утром, забыв о своём доме. Было только утро, тишина, и дыхание человека, которого он слишком хорошо знал, чтобы доверять… и слишком давно, чтобы уйти прямо сейчас.