Глава 5 "И в тишине, тебя слышно"

Дазай сел на край ванны, склонившись ближе. Его рука потянулась к мыльнице, потом к губке. Он не спешил. Каждое его движение было обдуманным, почти ритуальным.

Он намылил губку, лёгкой пеной, без избытка, только столько, сколько нужно. А потом коснулся плеча Чуи. Осторожно, как будто проверял: можно ли?

Рыжик не двинулся. Только глубже вдохнул.

Шатен начал с плеч. Круговыми движениями, мягкими, как шелест травы под пальцами. Сначала одно, затем другое. Потом спустился к рукам. Его пальцы скользили по коже, осторожно, тёпло, каждое его прикосновение было чем-то необычным?

Кожа Чиби была горячей. Возможно, от воды, а может, от жара, что не отпускал изнутри. Он не смотрел на Шатена глаза были прикрыты, губы чуть приоткрыты. В этом было что-то почти уязвимое. Почти доверчивое. Он позволял ему прикасаться, не как врачу. Как кому-то... своему.

- Всё нормально? - тихо спросил Дазай.

Рыжик кивнул. Не открыл глаз. Только выдохнул.

Тогда Шатен продолжил. Провёл губкой по грудной клетке, не давя. Прочертил линию вдоль рёбер, вдоль солнечного сплетения. Там, где кожа особенно чувствительна. Где боль отзывается быстрее, чем слово. Он миновал низ живота, осторожно. Почти не касаясь, чтобы не усилить спазм. Только по бокам, вдоль талии. Плавно и чисто. Уважительно.

Он не позволял себе ни одной лишней эмоции. Ни одного взгляда, который мог бы разрушить момент. Всё было просто, но в этой простоте пряталась особая нежность. Такая, которой Дазай не делился с другими.

Когда он закончил с телом, отложил губку в сторону, встряхнул пальцы и потянулся к флакону с шампунем. Открыл крышку, и в воздух тут же разлился знакомый аромат, что-то между бергамотом и свежестью трав, с лёгкой ноткой дерева и, может быть, лавандой. Тот самый запах, что ассоциировался с Чуей. Его запах.

Он налил немного в ладони, растёр, вспенил. А потом, погрузил пальцы в рыжие волосы.

Рыжик чуть вздрогнул, но не отстранился.

Пальцы Шатена раздвинули пряди. Он начал с затылка, мягко массируя кожу головы, втирая шампунь круговыми движениями. Пена быстро покрыла волосы, лёгкая, белая, с пузырьками, пахнущая чистотой и чем-то домашним. Он двигался медленно, чувствуя каждый сантиметр. Прочёсывал пальцами от корней до самых кончиков, собирая густые пряди и аккуратно промывая их.

- У тебя волосы пахнут, - вдруг сказал он, совсем тихо, будто самому себе. - Знаешь, как пахнет тепло? Так вот. Это оно.

Чиби чуть улыбнулся. Уголки губ дрогнули, хотя он пытался скрыть. Он знал, что волосы у него всегда пахнут хорошо. Он просто не привык, чтобы кто-то замечал это вслух.

- Это ты своим шампунем пахнешь. - Голос был глухим, уставшим, но спокойным.

- А ты всё равно впитал его по-своему. Всё упрямо присваиваешь, даже запахи. Типично для тебя.

Дазай промыл волосы второй раз, осторожно. Вода стекала по шее, по спине. Он ловил её рукой, чтобы не лилась в глаза. Всё это время его пальцы не просто мыли. Они как будто пытались передать нечто большее, что-то важное, что не выразить словами.

Он провёл ладонью по макушке, аккуратно выжимая пену, а затем черпнул ковшом чистой воды и начал смывать. Вода стекала вниз, пенясь на коже, будто растворяя всё: усталость, боль, ночь, страх.

Чуя сидел, не двигаясь. Он позволял. А это было редкость. Он позволял Дазаю заботиться по-настоящему.

Когда пена исчезла, волосы остались тяжёлыми, влажными, но пахнущими так, как будто утро можно держать в ладонях.

- Готово, - прошептал Дазай, откинувшись немного назад. - Ты теперь чист, как ангел. Или, по крайней мере, как демон после допроса.

- Заткнись, - выдохнул Чуя, но голос был мягким. Без злости. Скорее... уставшим и довольным.

Он прикрыл глаза и откинулся чуть назад. Вода обнимала тело. Влажные волосы прилипли к вискам. И всё вокруг вдруг стало очень... правильным.

- Ты останешься? - спросил он, почти шёпотом.

- Я никуда не уйду, пока ты не скажешь, - улыбнулся Дазай, вытирая руки полотенцем.

Чуя не ответил. Только сдвинулся в воде, оставляя рядом место. Не приглашая.

И этого было достаточно.

Тепло воды медленно стекало с кожи, пока Шатен укутывал его в большое мягкое полотенце. Он делал это бережно, почти молчаливо, будто боялся растревожить остатки боли, которая ещё дышала в теле Чуи. Он не спешил и Чиби, как ни странно, позволял это. Не отстранялся, не одёргивал, не ёрзал от смущения.

Шатен подхватил его чуть ниже спины, крепко, но без давления, и повёл к спальне. Их шаги были почти неслышны, ковёр глушил звук, а тишина квартиры казалась какой-то одобрительно-мягкой, как будто дом сам устал от боли и теперь благодарно принимал эту редкую нежность.

В спальне всё было почти так же, как и раньше, тёплый свет настольной лампы, приглушённый полумрак, шорох пледа, не заправленная постель. Но сейчас в этом было ощущение безопасности.

Рыжик позволил себя уложить. Тело будто выдохнуло, когда он коснулся матраса. Он всё ещё был в полотенце, волосы капали на подушку, кожа чуть подрагивала от смены температуры. Но он не жаловался. Не вздыхал. Только следил за Дазаем глазами, лениво, почти устало, но с чем-то живым в зрачках.

Дазай выпрямился, на мгновение задержавшись над ним. Провёл пальцами по пряди, откидывая мокрые волосы со лба.

- Сейчас принесу тебе одежду, - сказал он тихо. - Что-нибудь мягкое, без застёжек. И, надеюсь, не твою чёртову рубашку с заклёпками.

- Возьми серую, - пробормотал Чуя, не открывая глаз. - Она на третьей полке. Штаны рядом. Если ты там вообще разберёшься...

- Я разберусь. Ты забыл, сколько раз я вытаскивал тебя из твоих модных пыток, когда у тебя была температура.

Чуя только хмыкнул, кутаясь в плед и полотенце.

Шатен направился в гардероб, легко, уверенно, будто в своей квартире. Он открыл дверцу, склонился к полкам, ища нужную ткань, на ощупь, на запах, на память.

Тут, в гардеробной, было теснее. Пахло, как в шкафу после долгой зимы, древесина, ткань, чуть-чуть горечи парфюма и что-то неуловимо-чужое, но при этом до странности родное. Чуин запах. Такой, который ни с чем не перепутаешь. Тёплый, терпкий, немного пыльный.

Он нашёл серую кофту, ту самую, с мягким выцветшим трикотажем. Протёр ткань между пальцами, проверяя, не пахнет ли она слишком сильно. Нет, пахла, терпимо. Почти уютно. Следом, широкие домашние штаны, которые Чуя когда-то носил даже на работу, потому что "и так сойдёт".Они были лёгкие, тёплые, с разошедшейся чуть резинкой и привычными катышками на коленях.

Шатен выпрямился, держа одежду в руках.

В этот момент он почувствовал, как по спине пробегает липкий пот. Комната была тёплой, от пара, от духоты, от всего, что случилось за ночь. Воздух плотный, почти влажный. И его футболка прилипла к телу, к лопаткам, к ключицам. Влажная ткань мешала дышать, тянула за плечи, и на коже, раздражение. Чужое, неприятное.

Он приподнял край подола, задумался всего секунду и стянул футболку через голову. Остался босой, в тёмных свободных штанах, весь привычно обмотанный бинтами. От плеч до рёбер, от локтей до спины белые полосы будто связывали его воедино, не давая распасться.

Он провёл ладонью по груди, стирая испарину, потом по шее. Глубоко вдохнул.

Так было легче.

Всё было, как обычно.Бинты, обнажённость, Чуин запах на одежде.