Глава 7

Перед открытыми глазами предстало удивительное видение. А-Юань, завернутый в белое одеяло, спал на другой стороне кровати, его крохотная рука крепко сжимала края одежды.

Его взгляд смягчился, и рука двинулась от грудной клетки, чтобы коснуться крошечного кулачка, слезы затуманили его зрение, когда А-Юань задвигался во сне и сжал его пальцы. Его слабо нахмуренные бровки разгладились, когда он держался за Ванцзи. Это был сын Вэй Ина. Его сын.

Повторное осознание того, что он был отцом, поразило его сердце. Это было благословение и подарок. Он знал, что из ребенка, который вырастет, он превратится в замечательного, заботливого и доброго человека. А сейчас это маленький мальчик, которого он любил как своего собственного сына и любил как часть Вэй Ина.

Он взглянул на А-Юаня и увидел своего брата со слезами на глазах, чары были нарушены этой нежной, ласковой улыбкой, которая успокаивала. Он пошел против своего брата, и все же Сичень все сейчас обнимал его. "Брат?"

"Он не отдыхал и не переставал плакать. Я подумал, если бы он увидел тебя, он мог бы немного поспать и поесть". - объяснил Сичень, поправляя стул у кровати.

Ванцзи внимательно посмотрел на маленького А-Юаня и увидел, несмотря на его спящий ум, бледную, почти пепельную кожу, и почувствовал слабость его хватки. Неужели это было нормально? Однако он не знал этого, правила клана требовали, чтобы он не покидал уединение в цзинши. Он не видел, как А-Юань спал в последние месяцы. "Почему он такой бледный?"

Сичень вздохнул, и его глаза метнулись к лицу брата. "Сичень?" - прошептал он настойчиво.

"Он почти в порядке, Ванцзи".

"Когда это случилось?" - беспокойство сжимало сердце когтями.

"Через три дня после того, как у тебя началась лихорадка, многие в Облачных Глубинах заболели и скончались. Некоторые быстро поправились, но А-Юань нет. Его температура была опасно высокой и..."

"И?"

"Я могу сказать тебе, когда ты поправишься", - Сичень попытался уклониться, и беспокойство Ванцзи превратилось в страх.

"Брат."

"Лихорадка... он чуть не умер, Ванцзи. Дядя боролся за его жизнь в течение недели. Ты тоже чуть не умер".

Дядя. Осознание того, что А-Юань страдал без его присутствия, было болезненным ударом, но он одновременно удивился и испугался, услышав, что дядя, так решительно настроенный против него, принял А-Юаня и, возможно, впервые в своей жизни изменил свое решение. Чтобы его дядя выступил в роли целителя и старшего родственника, которым он должен был быть? Такой нелегкий выбор шокировал бы Вэй Ина. Ему никогда не сможет полностью простить дяде то, что он так явно радовался жестокой смерти Вэй Ина, когда его тело было разорвано его собственными мертвецами.

Нет. Ничто не заставило бы ему простить этот акт жестокости, даже если Вэй Ина можно было бы спасти. Но Вэй Ин был бы без слов благодарен Лань Циженю за спасение своего сына, и Ванцзи почувствовал облегчение, настолько невероятную благодарность к дяде, который отказался от своих предрассудков, чтобы спасти А-Юаня.

Ванцзи смотрел на это крошечное личико и в глубине души знал, что Вэй Ин, где бы он ни был, разделит его молитвы и благодарность. Он задавался вопросом, не наблюдает ли он в хаосе за А-Юанем, боится ли за него и чувствует ли себя так же? Ощущает ли страх за эту драгоценную невинную жизнь?

Ванцзи знал, что защитит этого малыша любой ценой, и знал также, что любит А-Юаня, как Вэй Ин. Его глаза снова обратились к Сиченю, и, уже и так болезненно сжатое сердце, увидело скрытую боль и беспокойство в лице и глазах своего брата. Прежде, чем он успел попросить у брата прощения за боль и беспокойство, которые он ему причинил, Сичень сказал с озабоченным выражением лица: "У него очень мало воспоминаний, Ванцзи".

"Мало воспоминаний?" Это не могло быть правдой, А-Юань обладал отличной памятью и большим словарным запасом, его развитие во многих отношениях превосходило других детей того же возраста. Разница была в том, что он был провел много времени с Вэй Ином, который явно хорошо его обучал.

"Из-за жара он многое забыл".

Годы многому научили Ванцзи. Как полюбить юношу, который лукаво улыбнулся в лунном свете, и как жить с разбитым сердцем. Он был одним из лучших учеников Гусу, половиной Нефритов и прекрасным музыкантом. Помимо любого таланта или умения, которыми он мог обладать, помимо горя и боевого опыта этих трудных лет, Ванцзи преуспел еще в одном деле. С юных лет он научился читать своего брата и понимать сердце и разум Сиченя.

"Скажи то, о чем не хочешь говорить"- попросил он. Его глаза метались между А-Юанем и бледным лицом брата.

"Он не помнит Вэй Усяня и свою жизнь, только последние три дня. Он знает тебя, потому что я сказал ему, что ты его отец".

Сила этих слов заставила Ванцзи закрыть глаза от натиска боли.

"Вы знаешь, что моя душа находится в хаосе".

Голос, драгоценный и убедительный, повторил слова из пещеры. Вэй Ин никогда не колебался, даже в те времена, когда все и вся противостояли ему, когда уступить было не только легче, но и означало, что он выжил бы.

Он не может колебаться, напомнил он себе. Если А-Юань не помнит Вэй Ина, то, не раскрывая его имени, как он неохотно пообещал, он расскажет ребенку о его родителях. Возможно, в какой-то степени это было благословением.

Гора Луаньцзан не была хорошим местом для малыша, несмотря на любовь и заботу Вэй Ина, по сути, это было проклятое и заброшенное место. Место смерти и боли, голода и единственный дом, который когда-либо знал маленький мальчик. Место любви и отчаяния.

Он знал со слов мальчика и подозревал, что он страдал от кошмаров.

Но забыть Вэй Ина?

"Ванцзи?" - обеспокоенно спросил его брат. "Он может вспомнить со временем. Многие вспоминают".

Как и всегда, начиная с пятнадцатилетнего возраста, он обдумывал реакцию Вэй Ина. Он сосредоточится на том факте, что А-Юань жив, и будет двигаться дальше. Это было правильно. А-Юань не виноват. Как можно было его обвинить? Боль, которую он чувствовал за А-Юаня, за этого маленького мальчика, теряющего свое прошлое, затмила радость от того, что он выжил. Вэй Ин тоже верентся к ним, и когда он вернется, А-Юань воссоединится со своим законным отцом... матерью... учитывая то, как А-Юань называл Вэй Ина.

Он открыл глаза и провел пальцем по крошечному кулачку. "Он жив. Нет ничего важнее этого".

Раннее полуденное солнце мало помогало рассеять холод, охвативший Гусу.

Лань Ванцзи нахмурился, когда опустился на колени перед А-Юанем и заметил, что маленький мальчик слегка дрожит от неумолимого ветра, в котором еще чувствовалась зима. Весна пришла поздно, воздух медленно согревался, деревья в своей вечной задумчивости пока думали, распускать ли свои великолепные цветы или нет.

Многие считали, что зима полностью уступит свои права в этом году только, когда наступит лето. Незадолго до официального начала весны ветер был еще очень холодным, и дожди редко прекращались, но затем вместо дождя и обещанных более теплых дней они испытали самый сильный туман за последние десять лет. Он висел холодным одеялом над горами, окутывая Гусу белым, все поверхности были покрыты инеем.

Так продолжалось три недели. Передвижение между зданиями не было трудным или особенно опасным, однако выход за пределы строений был потенциально смертельным. Один неверный шаг - и вы упадете в частично замерзшую лужу или поскользнетесь на краю обрыва.

Лань Ванцзи не возражал. Что солнечный день по сравнению с этим белым простором? Вэй Ин ушел из этого мира, его флейта молчала, а голос отсутствовал. Густой воздух, казалось, вторил его горю. Почему небо должно быть голубым, если Вэй Ина здесь больше нет? Эта мысль в плохой день поразила его.

Повсюду вокруг Гусу у подножия каждого дерева были размещены улавливатели тумана, и через определенные промежутки были установлены колокольчики, что могло бы несказанно позабавить Вэй Ина. Проходящий ученик влиял на колокольчики, объявляя о своем присутствии, в то время как другие носили маленькие колокольчики, чтобы избежать травм, передвигаясь по коридорам. Однако, несмотря на все меры предосторожности, трое учеников были ранены в результате несчастных случаев, поэтому он предпочел бы, чтобы А-Юань остался с ним.

Он так отчетливо слышал голос Вэй Ина: «Он такой маленький! Кто-нибудь может зацепиться за него!»

Итак, в течение нескольких ночей А-Юань оставался с ним в цзинши, а Лань Ай не могла забрать его перед наступлением комендантского часа. В присутствия сына он избегал своих новых привычек, таких как сомнительное укрепление духовной энергии.

Он все еще играл "Расспрос" по несколько раз, но уже не большую часть ночи.

Его брат, в отличие от всех остальных, все еще навещал его, туман никогда не мешал его бесшумным шагам. Лань Сичень не забирал А-Юаня назад, просто сидел с ними ранним вечером. А-Юань часто засыпал около семи каждый вечер, что поначалу беспокоило Ванцзи, потому что когда-либо на своей памяти он засыпал в девять часов, но Лань Сичень указал, что, по всей вероятности, Вэй Ин мог приучить его к этому.

Вэй Ин ложился спать только около часа ночи... иногда двух, просыпаясь, когда солнце стояло уже высоко или когда его заставляла темная энергия, иногда совсем мог не спать. Казалось... ответственным, что он научил А-Юаня ложиться спать рано, уважая его детские потребности. Но Ванцзи не мог перестать думать о милом образе Вэй Ина, укладывающего малыша спать, напевающего или играющего мелодию, как Ванцзи, чтобы навеять ему сон. Эти видения были бальзамом от боли для его сердца.

Иногда по ночам он играл на гуцине колыбельные, каждый раз вспоминая улыбку Вэй Ина.

Прошло восемь месяцев с тех пор, как они потеряли Вэй Ина, а А-Юань, наконец, немного поправился, превратившись в здорового трехлетнего ребенка. Лань Ванцзи, пытаясь быть хорошим родителем, критически посмотрел на ребенка, затем поправил его белую мантию, прежде чем поправить короткие волосы, чтобы они гладко лежали на макушке.

Голубые глаза цвета океана с любопытством наблюдали за ним, малыш стоял перед ним перед цзинши, его маленькие ручки держались за мантию, а ноги слегка покачивались. А-Юань мягко улыбнулся, но в этом взгляде была видна также нервозность, и было больно видеть это выражение на его милом лице. Не в первый и не в последний раз ему хотелось, чтобы Вэй Ин был здесь.

Он знал бы, как утешить и как отвлечь А-Юаня, но Ванцзи понимал, что слова могли подвести его. Он заворачивал в более теплую верхнюю одежду А-Юаня. "Это согреет тебя." - мягко сказал он, помогая мальчику надеть ее.

"Спасибо, отец." - почти чирикнул А-Юань своим искренним голосом с счастливой улыбкой, Лань Ванцзи похлопал его по плечу.

Перевод фанфика по "Магистр дьявольского культа"

emerald_dust)