Глава XXI Под покровом ночи

 По дороге в Париж мы детально разработали план предстоящей операции. Мы решили забраться ночью в нашу школу и ознакомиться с личным делом мадам Бюстье. Ну а там...

А там — посмотрим.

На первый взгляд операция под кодовым названием «Ночь открытых дверей» (так мы ее назвали из конспиративных соображений) выглядела пустяковой. Сторожем в школе работал дядя Вик. Глухой на правое ухо, хромой на левую ногу и косой на оба глаза. Он жил в маленькой пристроечке, выполняя помимо сторожевых обязанностей еще обязанности дворника и столяра.

Я предложила Адриану напоить дядю Вика водкой, подсыпав в нее, для пущей надежности, еще и снотворное. Но Агрест сказал, что дядя Вик и без водки по ночам прекрасно дрыхнет. Так что со сторожем все было ясно.

Далее следовало достать ключ от директорского кабинета. Это тоже была ерунда. Все ключи висели на деревянном щите в гардеробе, рядом со стулом старушки — гардеробщицы.

А вот в самом кабинете нас могла подстерегать первая неприятность. Я хорошо помнила, что, когда месье Дамоклес вызывал меня к себе ругать за прогулы, у окна стоял большой сейф. И вполне возможно, что личные дела преподавателей хранились именно в этом сейфе.

Вся надежда была на фантастическую лень нашего директора. Ну не должен он был каждый день таскать ключ от сейфа домой! Скорее всего ключ валялся где — нибудь в столе, среди бумаг. Была у нас еще одна надежда, правда, очень слабенькая, что месье Дамоклес вовсе не закрывает сейф, чтоб не возиться после с открыванием...

В общем, надо было пойти и посмотреть.

Поэтому, как только мы приехали в Париж, так сразу и приступили к выполнению операции «Ночь открытых дверей» Купили себе по фонарику и ближе к вечеру отправились в школу. Поднялись на чердак и стали ждать. Из маленького окошка я видела пятиклашек, расходящихся по домам после второй смены. Вскоре из дверей школы вышел дядя Вик и, заперев ее, поковылял к своей пристройке.

На улице зажглись фонари. На небе появились звезды.

Наступила ночь.

— Пора, — шепнула я Адриану.

Включив фонарики, мы спустились в пустой и темный коридор первого этажа. Как — то было необычно находиться в родной школе ночью. Словно мы грабители. Впрочем, сердце у меня колотилось так, будто мы действительно пришли сюда грабить.

Агрест натянул на руки перчатки и снял с гвоздика ключ. Мы поднялись на второй этаж. Адриан открыл дверь. Я посветила фонариком. В кабинете было несколько стульев, два стола, поставленных буквой Т, шкаф и сейф. Первым делом Агрест подергал ручку сейфа. Он оказался заперт. Мы стали искать ключ. Обшарили все ящики стола, все полки в шкафу. Я даже заглянула в мусорную корзину. Ключа нигде не было.

— Неужели он все же забирает его домой? — пробормотал Адриан.

Я уселась на стол.

— Необязательно. Может, просто отдает какой — нибудь училке. Эх, блин, такая блестящая операция провалилась!

От досады я поерзала по столу — и почувствовала под собой что — то твердое. Я пошарила рукой и нашарила... ключ.

— Агрест, — неуверенно произнесла я, — а это случайно не то, что мы ищем?

И я протянула ему ключ.

Адриан тут же схватил его и бросился к сейфу. Вставил в замочную скважину и повернул. «К — х—р — я—к», — недовольно проворчал замок.

— Ура — а—а! — шепотом закричала я.

И тут вдруг послышался едва уловимый шорох. Мы погасили фонарики и замерли. Шорох повторился. Несомненно, кто — то крался по коридору. Не шел, а именно крался. И уж конечно, это был не дядя Вик, которого всегда слышно за километр.

Я выхватила из кармана пистолет. Агрест схватил с подоконника бронзовую статуэтку Толстого. Так просто мы сдаваться не собирались. Дверь начала приоткрываться. В кабинет проскользнул школьный кот Барсик.

— Мяу, — сказал он и потерся о мою ногу.

Я с трудом удержалась, чтобы как следует не пнуть этого дурака Барсика. Адриан вытер вспотевший лоб.

Мы снова принялись за дело. Проще говоря — полезли в сейф. Там лежали какие — то тетради, тонкая пачка денег, перехваченная резинкой, надкусанный бутерброд с копченой колбасой... А на верхней полке в ряд стояли картонные папки с тесемками. Личные дела учителей.

Я нашла папку, на обложке которой было написано: «Личное дело. Бюстье, Калин». Внутри папки оказалось два листочка. На одном листочке была изложена автобиография мадам Бюстье; другой содержал в себе анкетные данные и назывался «Личная карточка преподавателя».

Адриан принялся читать «личную карточку», а я — автобиографию. Родилась там — то, закончила то — то, работала тем — то... Конечно, я понимала, сто это сплошная липа. И все — таки в этой липе могла оказаться существенная зацепка.

— Смотри! — одновременно вскрикнули мы, тыча пальцем каждый в свой листок.

— Она работала в страсбургском метро, — выпалила я.

— Обходчицей, — добавил Агрест.

Да, в обоих документах имелась коротенькая запись о том, что мадам Бюстье работала в службе пути метрополитена обходчицей второго разряда.

В автобиографии этот любопытный факт объяснялся туманной фразой — «по семейным обстоятельствам». Что же это были за обстоятельства, заставившие Дженни Ли спуститься в тоннель?.. Об этом автобиография умалчивала.

Я подцепила ногтем фотку, намереваясь ее отодрать.

— Подожди, — остановил меня Адриан. — месье Дамоклес увидит, скажет Бюстье, та что — то заподозрит. Давай лучше всю папку заберем.

— А если папка пропадет, не заподозрит?

— Конечно, нет. Директор подумает, что см куда — то ее задевал. А оторванная фотография — это уже подозрительно.

Я с нескрываемым восхищением посмотрела на Адриана. Ай да Агрест! И кто бы мог подумать, что за какие — то две недели он превратился из зануды в отличного парня.

Я сунула папку к себе в сумку.

— Ну что, поехали? — спросил Адриан.

— Куда? — не сразу врубилась я.

— В Страсбург, — ответил он, — куда же еще.

И мы поехали в Страсбург.