Глава III Пропавшая фотография

 На следующий день все частично разъяснилось. Или, лучше сказать, еще больше запуталось. Это был выходной, и мы с Агрестом сидели у меня, в сотый раз пережевывая эту странную историю. Вернее, я одна пережевывала. Адриан со скучающим видом глядел в окно.

— Слушай, Агрест, — не выдержала я, — если тебе все это до лампочки, можешь проваливать. Я тебя не держу.

Он поднялся с кресла.

— Ты знаешь, мне действительно пора заниматься. Паганини говорил, что настоящий скрипач должен играть каждый день. Иначе рука перестанет чувствовать смычок.

— Сам ты смычок, — раздраженно бросила я. — «Не беспокойтесь, мистер Дюпен, с Маринетт все будет в порядке». Кто это говорил?.. Тоже Паганини?! Наобещал с три короба, а теперь в кусты.

— Не в кусты, а на конкурс, — важно ответил Агрест.

— На какой еще конкурс?

— На такой. В Страсбурге проводится конкурс юных скрипачей. Мне прислали приглашение.

— Поду — у—маешь, — презрительно скривилась я. — В Страсбурге! Нашел чем хвастаться. Вот если бы тебя пригласили в Москву или в Пекин...

— Всему свое время. Для начала сойдет и Страсбург.

И Адриан повернулся, чтобы идти.

— Иди, иди, — сказала я ему в спину. — Но учти: если меня убьют, тебе по ночам будет являться мой окровавленный труп!

— Ну чего ты хочешь, Маринетт?

— Зефира в шоколаде, — капризно произнесла я. — Но от тебя разве дождешься. — Я направилась в прихожую. — Если будешь уходить, захлопни дверь. Мне надо сходить в магазин. Чао — какао.

И я действительно пошла в магазин, купила там себе коробку зефира и, конечно же, на обратном пути все слопала, оставив парочку зефиринок на тот случай, если Агрест все — таки не ушел к своей обожаемой скрипке.

Адриан не ушел. Сидя на прежнем месте, он от нечего делать листал фотоальбом.

Тут надо сказать, что мой папочка — страстный фотолюбитель. Он ни на секунду не расстается с фотоаппаратом. По — моему, даже спит с ним в обнимку. Так что наша семья запечатлена во всех мыслимых и немыслимых ракурсах.

В данный момент Агрест листал фотоальбом под названием «Наша дочь». Альбом открывался цветным снимком, который папочка умудрился сделать тринадцатого мая в роддоме номер тринадцать. Далее шли фотографии, где меня, голенькую, купают в ванночке; затем я, голенькая, лежу в кроватке, а после, опять же голенькая, сижу на руках у счастливой маман. Короче — сплошная порнуха.

На следующих страницах замелькали бантики, куколки, новогодние елки... Адриан уже собрался листать дальше, но я завопила словно резаная:

— Стой! Стой! Стой!

Он даже вздрогнул от неожиданности.

— Ты чего, Маринетт?

Я без лишних слов забрала у него альбом. Так и есть! Не хватает одного снимка. Его кто — то отодрал. Причем неаккуратно.

Я с победным видом посмотрела на Агреста.

— Что ты на это скажешь?

— На что?

— Протри очки, Паганини! — Я сунула ему альбом под самый нос. — Неужели не видишь: одной фотки нет!

— А может, мистеру Дюпену не понравилось качество снимка.

— Мой папочка, — разъяснила я, — скорее повесится, чем наклеит в альбом некачественный снимок. Здесь и дураку ясно — фотку сперли. И спер ее тот самый тип, который приходил вчера ночью.

— Ага, — дурашливо кивнул Адриан. — Это был шпион. А ты сфотографирована на фоне секретных ракет.

Я шутя замахнулась на него альбомом.

— Нет, нет! — тоже шутя, в ужасе заорал он. — Я ошибся! Просто кто — то узнал, что ты станешь знаменитой топ — моделью, и решил заранее украсть твой снимок!

Я на полную мощь врубила музыку в Гугл.Мьюзик... В общем, мы стали беситься.

Вдоволь наоравшись и напрыгавшись, мы повалились без сил: я на диван, Агрест в кресло.

— Значит, так, Маринетт, — отдышавшись, сказал он, — сколько тебе лет на этой фотке?

— Лет пять, наверное.

— А что ты там делаешь?

— Не помню. Вроде бы стою в детском саду...

— Слушай, а может, в других альбомах есть такой же снимок?

— Исключено. Папочка всегда оставляет лучший отпечаток.

— А негатив?

— Верно! — воскликнула я. — Должен быть негатив!

Мы помчались в кладовку, где у отца была оборудована фотолаборатория. И... замерли на пороге. Негативы вперемешку с фотобумагой валялись на полу.

Мы с мрачными лицами смотрели на весь этот кавардак. Все то, что в какой — то момент показалось нам веселой игрой, вновь превратилось в настоящую опасность.

— Агрест, — с тревогой сказала я, — меня выслеживает маньяк — убийца.

— Ну — у... — неуверенно протянул он. — Не думаю.

— Ой, мамочка, жить — то как хочется.

— Спокойно, Маринетт, — твердо сказал Адриан, видимо, вспомнив, что он все — таки мужчина. — Я тебя в обиду не дам.

— Не понимаю, — бормотала я, — если он забрал негатив, то зачем ему еще и фотография понадобилась?

— Здесь — то как раз все понятно. Сначала он обнаружил фото. Оторвал его. А затем нашел и негатив.

— А почему он не унес весь альбом?

— Почему — почему, вздохнул Агрест. — По кочану. Кто знает, что у него на уме.

— Скоро мы об это узнаем, — со вздохом произнесла я.

И как в воду глядела.