Онадан. Спец глава

Онадан Орда (Онни) - странствующий юноша искавший умиротворения. Лирэль - травник.

«Холодные горные глубины», так именовал Онадан землю, которую он приобрел на деньги что достались ему от отца. Двадцати пяти летний юноша, бродивший в поиске смысла жизни, случайным образом наткнулся на продавца данной земли. Размер оказался поистине велик, на таких землях смело можно было разместить одну, а то и две деревушки. Разве что, красота и небольшой лесок были единственным преимуществом. Бушующий холодный ветер, являлся частым гостем этой спокойной горной местности на северо-западных землях.

- Господин, а если не секрет, зачем вам такая земля? Она холодная и к тому же здесь совсем никого нет.

Старик с большими залысинами и острым длинным носом, так и наклонился ближе, по всей видимости от частичной потери слуха. Юноша же робел и разговаривать с чужими не то чтобы стеснялся, а крайне боялся.

- Я просто хочу тут сделать место...ам...для тех кто ищет приюта. Скажите, а тот домик на пригорке, как до него добраться и что там находится? - Онадан говорил тихо, так, что старику приходилось замирать, чтобы слышать.

Юный господин Орда, был выходцем из очень крупного богатого рода Норда, но не желая связывать себя с теми людьми, он убрал из фамилии первую букву, оставив то что получилось. Парень ушел из поселения около семи месяцев назад и скитался по миру, узнавая о нем что-то новое, подмечая для себя.

Онадан был всегда хорошим господином и отличным работягой. Только вот сыскать успокоения ему так и не получилось. Еще в поселении Норда, гадкие мерзавцы поймали парня и в жалкой попытке припугнуть, изрезали лицо былого красавца и отрезали длинную черную косу, оставив короткие волосы по плечи. В Норде длина волос была показателем мудрости и сдержанности, сейчас же черные, как уголь, блестящие волосы господина, уже можно было завязать в хвост.

На лице у парня , от левой брови и до самого подбородка шел шрам похожий на корень. Поврежденный глаз был спрятан за белую повязку с вышитыми узорами голубого неба. Здоровый же глаз, имел красивую миндальную форму, а цветом был словно влажный чернозем. Его округлые губы не были особо пухлыми, но налитыми кровью, будто ягодки вишни.

Юноша был одет в белые одеяния, состоящие из легкой атласной рубашки, со свободными руками расшитыми облачными узорами и атласными штанами, что повязывались у щиколотки голубой лентой. На чуть оголенной груди, красовались несколько янтарных разноцветных бус из мелких шариков, а на запястьях завязывались траурные красные ленты, в количестве пяти штук.

Старичок, осмотрев юношу с ног до головы, почесал залысину и слегка прокашлявшись посмотрел в сторону деревянного заброшенного дома на пригорке.

- Господин, Орда, я честно говоря не знаю. Мой дед был отшельником искавшим успокоения и умиротворения. Он собственными руками вырезал все узоры на тех деревянных столбах у главного входа. Дом требует тщательной заботы и ухода.

- Понятненько, так а добраться как? Все-таки похоже место каменное. Есть ли там ступени?

- Едва ли я там был, может в юношестве, но ступени вроде как были. Они вырезаны прямо из камня горы, но скорее всего со временем все-таки обросли и потрескались. Будьте аккуратны.

- Спасибо господин, я доведу тут все до ума и с радостью приглашу вас в гости!

- Юноша, здесь столько работы, что вам одному не справится. Если вы дадите нашим ребятам хотя бы по одному серебряному, то они с радостью помогут вам. Наша деревня не особо богата, но мы много чего умеем и выращиваем. Если конечно, у господина есть средства.

Онадан неловко почесал щеку и посмотрев в сторону своих сумок с долей неловкости кивнул. Деньги оставшиеся после смерти отца могли обогатить не то чтобы одну деревню, а целых две, если не три.

- Помощь будет кстати, я щедро отплачу. И еще, возможно ли у вас купить котел, несколько бревен и ингредиентов для завтрашнего обеда? Я вам все отплачу, только пускай завтра ваши работяги принесут всё.

- Две серебряных и я все устрою, милый юноша. Только вот с мясом у нас небольшие проблемы, могу вам принести лишь незначительный кусочек курочки или одну костлявую рыбку.

- Спасибо, но я не ем мяса, овощей и приправ будет достаточно.

Старик улыбнулся и пошарив в широких карманах, достал завернутую в бумагу, круглую булочку, протянув парню. Может быть Онадан и отказался, если бы не запах еще теплой булочки, что пробуждал ужасный аппетит.

Вечер прошел на удивление спокойно. Гуляя по окрестностям, Орда прошел мимо озера, ручья, откуда набрал немного воды, посетил каждый заброшенный домик, остановившись в том, где была кровать. Парень вычищал место ночлега практически до глубокой ночи, но сам того даже не заметил. Его истинные чувства были настолько светлыми и приятными, что казалось на одном лишь энтузиазме он мог взрастить новую деревню собственными руками.

Все же, физически измотанный, он уснул. Разбудил его стук в дверь и окна. Солнце уже стояло высоко, а по ту сторону жилья, находилось около двадцати человек в ожидании работы. Онадан в бешеной спешке схватил один из мешочков наполненных монетами и выскочив на улицу, ослепленный солнцем, неловко и с неким стыдом улыбнулся. К счастию люди оказались приветливыми, оно было и понятно, сейчас дадут работу, щедро заплатят.

- Доброе утро, господа! Спасибо, что пришли. Этот мешочек с серебряными монетами для вас, там чуть больше, чем я обещал, но думаю это вас лишь обрадует.

- Господин Орда, вы хорошо постарались, так тщательно все убрали, дом будто засиял. Мы множество раз пробирались сюда вместе с братьями, но ни разу не видели в таком жилище даже слово «дом».

- Спасибо большое.

Снова, смущенный разговорами, Орда неловко отдал приказы, что нужно делать, а сам спокойно умылся и принялся готовить ароматный овощной суп с комочками теста. Запах был поистине великолепный и лишь от одной мысли, что он сможет поесть горячего, в животе играла непристойная мелодия.

Сидя за деревянным столиком, Онадан смотрел в открытое окно и восхищался тем, как парни и мужчины занимаются работой на чистую совесть. Но и не прошло пяти минут, как в окне показалась белая макушка. Юноша лет двадцати заглянул в окно с широкой улыбкой. Его белокурые волосы были заплетены в кулек и обвязаны плетеной алой веревкой, что свисала практически до самых бедер, а на конце у каждого хвостика были по яшмовому камню.

- Онни, господин, а накормите и меня? Я не ел уже пару дней, но не уверен, что протяну и дальше.

- Ам...да-да, конечно, заходи в дом, скорее. Сейчас скоро все будет готово.

Через пол секунды в дом зашел низкий юноша, ростом не более ста семидесяти сантиметров. Худощавый, с изящной тонкой и длинной шеей он слегка напоминал девушку, как только поворачивал голову в сторону. На его лице было множество веснушек, а голубые, чистейше глаза формой чуть вытягивались, создавая лисий, чуть хитрый, взгляд. Нос парнишки был вздернутый и покрасневший, а губы пухлыми и розовыми. Его торчащие волоски подсвечивало солнце, от чего Онадану на мгновение показалось он светится.

Юноша был одет в белый льняной костюм состоящий из рубахи без ворота, с рукавами собирающимися у кистей и штанами широкими, достающими до пола, практически закрывающими ботинки. Поверх всего, на парне была удивительная, очень объемная красная легкая накидка с рукавами, сделанная из тюлевой ткани. Она не застегивалась, а прекрасно развивалась от любого ветерка.

- Простите, что я так внезапно, не подумайте, я не отлыниваю от работы, просто уже нет сил, - все это время, парень улыбался.

- В-все хорошо...ам...Как вы говорите вас зовут?

- Лирэль, а вас Онни, так ведь?

- Красивое имя. Нет, моё имя Онадан.

- Простите, я видимо что-то перепутал. Хотя, в любом случае, вам идет более нежное имя, нежели такое грубое. Можно звать вас Онни? Вы что-нибудь слышали про лесных людей? Так называют те семьи, что выросли в глубинных лесах и не относятся к другим. У нас нет веры и предводителя. Представляете, Онни, я вырос в такой семьи, но родителей не знаю, меня вырастили совсем чужие люди, хоть они и правда чудесные...

Орда слушал, как завороженный, ни на секунду не перебивая. Даже наливая суп, он продолжал молчать.

- Во-от, в итоге так вышло, что я ушел познавать травничества и встал на путь лекаря. На самом деле, я человек не принципиальный и с радостью берусь за любое интересное дело. Так и вышло, что я увязался за работягами из ближайшей деревушки. Что-то таинственным образом тянуло сюда, представляете? Какой же вкусный суп, вы просто замечательно готовите!!! Расскажите, а что вы планируете здесь сделать? Поля? Деревню? Что?

- Я хочу создать место куда могут прийти заблудшие, потерявшие всякий смысл своего существования, люди отвергшие обществом и нормами. Я хочу построить не просто поселение, но и приют. Хочу обучать детей ремеслу, математическим делам и давать им новую жизнь. Хочу стать спасителем.

- Ого! Как здорово! Господин, я тоже заблудший! Я тоже! Позвольте и мне погостить, я вам помогу со всем чем смогу. Мне не нужны деньги, я лишь хочу увидеть воочию, как вы создадите такое прекрасное место. И еще, позвольте стать вашим другом! Друзья зовут меня Лирэ. Мне двадцать один год! А вам?

- Да, я не буду против. Лирэ, ты будешь моим первым жильцом. Мне двадцать пять лет, надеюсь мы поладим.

- Онни, я очень рад! Спасибо за суп, я пойду заниматься садом! Спасибо!

- Эй, погоди, а где твои вещи? Ты без всего?

- У меня все украли! - крикнув убегая, Лирэ активно махал руками.

Преобразить место до неузнаваемости смогли чуть меньше чем за год. Не покладая рук, Онни и Лирэ трудились, конечно не без участия парней из деревни. За год парни хороши сдружились и открылись друг другу.

Лирэль оказался активным, открытым и весьма добродушным парнем. Онни с каждым месяцем смотрел на него с большим восхищением, а приятные дружеские чувства медленно сменялись на те, что он не чувствовал ранее.

Первое покалывание в груди случилось, когда Лирэ и Онни сидели на дереве собирая яблоки. И Лирэ предложил Орде откусить кусок, уверяя его в том, что вкуснее и сочнее он ничего не пробовал. В итоге, сделав крайний укус и передавая красное яблоко Онни, Лирэль выронил фрукт и сам от страха высоты уцепился за ствол дерева. Онадан уже и не помнил, как так произошло. Как Лирэ передал кусочек яблока изо рта в рот. Тогда и правда показалось нет ничего вкуснее.

Вскоре их совместное пребывание в доме на горе, казалось настолько неловким, что они не могли молчать. От нервов и без того болтливый Лирэ, нес полнейшую ерунду.

Первый открытый поцелуй случился в день, когда на пороге появились первые жители искавшие покоя. Тогда парни много разговаривали и случайно касаясь руками, спровоцировали друг друга на действия.

Еще через полгода, поселение практически полностью заполнилось людьми. Пустовал только приют. Те шесть месяцев были очень напряженными. Онадана провозгласили главой места с новым названием «Одан». Ночами глава составлял правила, пока Лирэ общался с людьми пропадая в каморке, где занимался врачеванием.

За прошедшие полтора года Онадан не хило возмужал, укрепляя свое тело и дух. Уже близился двадцать седьмой день рождения главы, жизнь медленно налаживалась вставая на правильные рельсы. Одан обрастал своими традициями и ценностями. Традиционной одеждой, как не странно, оказалось то, что носил Лирэль, его бело-красное загадочное одеяние показалось для людей чем-то особенным и это быстро вошло в моду.

Осенью, за день до дня рождения Онни, Лирэль пришел в поместье с огромнейшим букетом сухоцветов обвязанных красной нитью и маленькой деревянной коробочкой.

- Онни? Онни, ты у себя? - проходя в просторную комнату, Лирэ аккуратно снял обувь и плюхнулся на колени, перед другом, что читал письма сидя в позе лотоса.

- Лирэ? Так поздно еще и с засохшими цветами. Ты хотел дойти до ямы с мусором, но в итоге пришел сюда? - с невероятной добротой и нежной улыбкой говорил Онни.

- Нет, друг мой! Эти цветы я собрал для тебя и засушил, кладу рядом. Просто хочу чтобы ты помнил обо мне до тех пор пока цветы не испортятся. Люби меня вечно, мой дорогой Онни, моя опора и поддержка.

- Лирэ, а ты уверен, что поздравляешь меня с днём рождения, а не пытаешься себя порадовать? Ха-ха.

- Ты должен радоваться, если радуюсь и я. Ладно, это всё не важно! Теперь смотри сюда и скорее открывай коробочку.

Онни медленно, затаив дыхание, открыл красную деревянную коробочку. Внутри лежала белая ткань, а на ней три колечка из белого золота. Кольца казались острыми и выглядели будто маленькие шиповые венки. Глава с удивлением посмотрел на улыбающегося Лирэ и поочереди надел кольца на три пальца.

- Спасибо, Лирэ, это правда так красиво. Работа выполнена великолепно. Но, что они значат?

- Кольца, олицетворяют твои заслуги и успехи. Первое - место, ты нашел его. Второе - привел его в порядок. Третье - стал для людей кем-то важным. Пускай эти острые кольца, в моменты твоего сметены отрезвляют тебя. Быть на вершине всегда сложно, но задирать нос нельзя.

- Вот оно что... спасибо, Лирэ, ты замечательный человек. Спасибо тебе за всё. Ты за эти полтора года мне очень помог, постоянно был рядом. Если бы не твоя безмерная поддержка, наверное у меня ничего не вышло.

- Глупости, Господин. Ам...я пойду?

- Останься сегодня, Лирэ, хочу провести эту ночь с тобой.

- Как прикажешь, мой милый господин Орда.

- Это не приказ, я просто хочу провести время с любимым человеком.

Ночь перед днём рождения господина впервые прошла так, как он хотел. Они оба испытали буйство эмоций и чувств, отдаваясь любви на растерзание. И может быть вся ночь была бы полностью идеальной, если бы не их молчаливая посиделка на террасе. Они оба были одеты в белые легкие одеяния, держа в руках по чашке травяного горячего чая.

Белокурые волосы Лирэль спадали на плечи и касались пола. Онадану эти блестящие ровные пряди казались водопадом, самым чистым и изящным. Господин Орда был поистине сильно окрылен любовными чувствами, каждая секунда проведенная с Лирэ, казалось ему настолько сладостной, что сводила с ума. Этот низкий парень был с ним с самого начала, поддерживал и полностью понимал.

Лирэ первый прервал тишину:

- Онни, я хочу тебе кое что рассказать, ты позволишь? Обещай не перебивать и принять информацию.

- Да, конечно.

- Ты же знаешь, я рос среди лесной семьи. Люди нас боялись и медленно истребляли. Только одну маленькую деревню, разбойники изрезали на куски из-за страха. Я не сбегал, оставив позади всю жизнь. Прости за ложь которой я тебя кормил. Я не странствующий лекарь, хоть и интересуюсь травами, я просто хотел найти свое место.

Лирэ с нежностью и блестящими от слез глазами, посмотрел на Онни и чуть продвинувшись накрыл своей ладонью его, а затем продолжил:

- Онни, люди из моего рода практиковали кое что. Я уже рассказывал, мы не поклоняемся богам и не верим в ад. Мы уединяемся с природой, берем от неё столько сколько можем. Одан стал для меня домом и я не хочу отсюда уезжать, хочу быть с тобой рядом. Прошу, позволь остаться здесь, не прогоняй!

- Лирэ-Лирэ, взгляни на меня! Почему я должен тебя прогонять? Твоя история грустная и то что ты соврал о прошлом, совсем ничего не меняет.

- Мой милый господин, путь потребления природной энергии совсем не светлый. Ты не знал? Природа позволяет, сливать, созидать, переманивать, преобразовывать, приклонять. В книгах принято писать о том, что светлый путь это путь по зову природы. Считается, что прекрасные леса несут в себе чистую светлую энергию, но это извечный обман. Леса манят, одурманивают, заставляют поклоняться им. У нас был обычай, когда избирался новый старейшина, пускалась кровь юнца, дабы укрепить узы старейшины с народом. После обряда люди не предавали, в их душах не было злых помыслов по отношению к главному. Люди становились связанными. Обуздав черную магию леса можно сотворят ужасные вещи. Раньше и я использовал обряды. Я всегда был против, но когда ты рождаешься среди лесных жителей, у тебя нет выбора. Вся их жизнь строится из обмана и принуждения. Люди извне стали нас истреблять, не потому что они плохие, а потому что мой народ изводил их детей. Старейшина смотрел на весь мир свысока, считал жизни достойны только мы, обуздавшие темную магию. Я хотел уйти, хотел сбежать так далеко, как это было возможно. Но они не давали. И я....я разозлился, тьма захватила мой разум, на мгновение моё сердце превратилось в камень. Онни...я...хотел жить в гармонии, хотел быть нужным по-настоящему, я не такой, не хочу причинять вреда людям извне. Пойми, у меня не было выбора. Я сам лично расправился со всей деревней.

Онадан слышал про черную магию, которой пользуются лесные жители, но он не знал откуда она возникает. Он и про обряды знал, кажется ему рассказывали люди, когда он жил в своей семье.

Подобное краткое высказывание Лирэ, вызывало сметение и беспокойство. Онадан чувствовал всеми шестыми чувствами, что его друг не договаривает, скрывает какую-то важную часть. Так же он не мог не заметить, что Лирэль переживает, находится в сметении. Господин Орда всегда был проницательным человеком, даже несмотря на свою наивную робость, людей он читал хорошо. Правда, порой его слепая доброта путала людей что искренни благодарны, с теми что пользуются.

Онни взял прядь белокурых волос Лирэ и медленно провел по ней. Блестящий «водопад» сам соскользну с руки, оставив после себя приятнейшее чувство, будто касался шёлк. Глава наклонился и дотронувшись лбом до виска Лирэ, нежно потерся, вдыхая приятный аромат свежих роз.

Даже сейчас, услышав такой неприятный рассказ, Онадан пытался об этом не думать. Его чистые чувства заполняли все сердце, а жалость настолько сильно вколачивалась в грудь, что становилось не по себе. Он прекрасно понимал дорогого Лирэ, его чувства. Когда-то и господину Орде пришлось пережить предательство, злость, ненависть и смирение.

- Лирэль, ты убил всех из своей деревни или истребил каждую деревню с лесными жителями? - тихо спросил глава, все так же упираясь лбом.

- Я остался единственным из своего рода. Тогда я пошел по темному пути последний раз. Обещаю, больше я никогда не использую силу лесов.

- Я верю тебе.

Года сменялись годами. Лирэ занимался травничеством и стал отличным лекарем возглавлявшим больничный домик в центре поселения. Этот юноша не менялся, оставаясь таким же веселым, активным и трудолюбивым. На улице гуляла зима, холодные ветра бушевали ни на шутку и за добротных пять лет, люди в Одане успели ввести в традицию вязание. Онадан подавал отличный пример, постоянно связывая кофты, свитера, носки и даже штаны. В основном все было белое или красное, в зависимости от настроения.

Онадан вел свои дела с отточенной четкостью и строгостью. Ему понадобилось всего пять лет, чтобы поменяться. Из двадцати пяти летнего робкого парнишки, он превратился в строгого серьезного мужчина, пред которым склоняют головы не только дети, но и взрослые. Люди заполнили Одан до границ, отстроили новые дома и даже нарожали детей. Приют уже не пустовал, как год и господин Орда уделял детям огромное количество внимания. Господин сам лично разъезжал по городам собирая ненужных детей с особыми способностями. Он знал, иные детские дома нигде не относятся к воспитанникам хорошо и ломают их. Онадан же хотел дать для особенных детей большое будущее. Он искренне верил, что талантливые дети, при должном воспитании когда-то станут для обычных спасением.

Сам постоянно следить за воспитанниками господин не мог, поэтому Лирэ ему подсказал идею на счет воспитательниц. И исходя из своей прошлой жизни, Онадан называл женщин принявших обеты «Матерями». Вскоре женщины стали авторитетом не только для приютских детей, но и для обычных жителей. Хлопот прибавилось вдоволь.

Сохранять связь с каждым жителем и в тоже время не переходить черту бывало сложно, но с упоительным счастьем разлеталось по всему телу. Люди не смотрели на шрам, на черные волосы и бездонный цвет глаз. Со временем в Онадане проснулись совсем невиданные ранее привычки и принципы. С тех самых пор, как Орда коротко постригся зачесывая челку в сторону, он стал выглядеть солиднее и строже. Видя в этом чистоту он требовал подобного и от жителей. Так ввелись и негласные правила, которые все уважали - опрятность.

Сотни раз Онадан повторял Лирэ, что его длинные волосы мешают ему самому же, но в тоже время совсем не принуждал стричься. Он обожал эти ровные пряди, этот взъерошенный кулек на голове и плетеную веревку которую постоянно дергал ветер. Лишь ему единственному он позволял всё. Любви всей своей жизни.

Когда возраст Онадан подходил к тридцати семи годам, он в миг осознал, что его лицо не изменилось ни на одну морщинку. Будто в двадцать пять лет что-то перемкнулось и остановилось. Если Лирэль выглядел как юнец всегда, как минимум из-за своих лесных корней, то глава начинал настораживаться. Он правда окреп, нарастил мышцы, взгляд потускнел и стал значительно серьезнее, но сама суть не поменялась.

Стоя перед зеркалом, он с тяжестью в груди осознал, что за все одиннадцать лет ни разу не болел, не чувствовал себя плохо. В груди становилось тревожно, как будто он знал ответ, но всячески его отталкивал. И только стоило зайти служанке, как Онадан строго кинул фразу «Лирэля ко мне, сию же минуту!».

В принципе, далеко ходить не нужно было. Лирэ как раз поднимался по каменной лестнице, держа в руках букетик из сухоцветов. Он напевал что-то себе под нос, а когда служанка его перехватила, то улыбка с лица пропала, а взгляд моментально потускнел.

Звать Лирэ через служанку? Он впервые такое провернул, ведь раньше Онни бежал в любое время лишь бы позвать того к себе. Он делал все сам, без посредников, а сейчас поступил так будто Лирэль обычный поселенец. Конечно же он все понимал. Знал что когда-то Онни начнет подозревать и ни секунды не будет колебаться.

Лирэль зашел в комнату к Онни уже с серьезным лицом. Понимая, что разговор не будет легким, осознавая всю вину, он сразу же упал на колени и поклонился.

- Прости, Онни...

Онадан сидел на стуле, но как только Лирэ упал на колени, то тут же вскочил и присел на пол перед ним, сложив под себя ноги.

- За что извиняешься?

- Я не сдержал слово, использовал лесную магию.

- Да? И где же ты её использовал? На мне? Ты вообще понимаешь, что ты натворил? Лирэ, я не старею! Люди скоро начнут задаваться вопросами. Какова жертва? Как ты это провернул? Или...

Онадан застыл в недоумении и широко открыв глаза, с ужасом смотрел на человека перед ним. Конечно, было бы сложно отрицать это. За последние одиннадцать лет пропало около трех юнцов, но все вокруг твердили, что парни сбежали или утонули в озере. Тогда так и казалось, поэтому даже поисков не было, но после признания Лирэ, глава четко осознал прискорбность всего происходящего.

- Лирэ, это ты! Ты принес в жертву лесу трех парней, что якобы сбежали. Ты убил их? За что? Что за цена? Ты хотя бы понимаешь, что натворил? Зачем? Для чего? Какая разница старею я или нет?

Лирэ медленно поднял голову и посмотрел на Онни полными глазами слез. Еще лет десять назад Лирэль настолько сильно преисполнился в любви к Онни, что не мог думать о будущем. В каждой его мысли он прощался с ним, понимая, что когда-то господин Орда умрет. Эта мысль медленно съедала его изнутри и полностью поглощала. Он и правда хотел отказаться от всех черных лесных обрядов, но до конца так и не смог. Девять лет назад, заманив одного из парней, что хотели устроить бунт в Одане и свергнуть Онни, Лирэ принес в жертву лесу, взамен на медлейшее старение Онадана.

Вторую жертву он принес чтобы провести обряд связывания душ. Если раньше Лирэ постоянно думал о том, что Онни когда-то умрет, то потом эти мысли сменились тем, что люди могут восстать против главы, тем самым расстроить, отобрать у него веру в них и эту жизнь. Возможно, третья жертва была лишней, так он считал, но решился на неё не просто так.

Лирэль был способнейшим учеником лесной деревни, понимал, как преобразить обряды и сделать их лучше. Он один из немногих понимал, что магия леса может изгибаться в разных направлениях и меняться настолько, насколько это возможно. Он просто повторил обряд связывания душ, тем самым заставив души людей привязываться к Онадану и всех его наследникам.

- Онни, я...я...я настолько сильно люблю тебя, что малейшая мысль о том, что твоя жизнь может закончится просто так, она меня просто убивала. Ты сам мне говорил, что мы будем вместе всегда, что ты никогда меня не оставишь, но почему мне снился сон, как ты умираешь? Почему? Я не хотел этого, ты нужен здесь, нужен своим людям. Я провел два обряда: медленное старение или же бессмертие на половину, а также - связывание душ.

Онадан схватил Лирэ за руки и сжав их ладонями, с ужаснейше печалью и болью смотрел тому прямо в глаза. Предательство Лирэ разрывало сердце на множественные кровавые куски и лишь от одной мысли, что такие злодеяния совершил именно его возлюбленный, кости дрожали. Он медленно опустил голову и прижался к рукам Лирэля. Слезы сами скатывались и честно говоря Орда заметил это вовсе не сразу.

- Лирэль, что же ты натворил... Как ты мог так со мной поступить? Как ты мог сделать это не обсудив со мной? Ты разбил моё сердце. Ты уничтожил во мне веру в это место, в честность...

Онадан поднял голову и опустошенно нахмурился, а затем безэмоционально продолжил:

- Ты разочаровал меня. Все что я делал, к чему стремился оказалось ложью... Люди меня не уважали по настоящему. Как же я мог не догадаться, что твоя тьма завладела твоей душой еще тогда когда ты истребил весь свой род... Как же я был слеп...

- Онни, нет, тьма, она...нет! Нет! Нет! Нет! Прости! Молю! Прости! Ты ценен для людей, был всегда ценным и до обряда! Это не ложь. Ты их спаситель!

- Я не хочу больше ничего слышать. Лирэ, если ты не уйдешь из Одана сам, то я казню тебя за убийство троих людей.

- Нет, прошу, дай мне последний шанс. Я могу все изменить. Онни, пожалуйста, прошу, не отталкивай меня, без тебя я не выживу. Мы же хотели семью, ты помнишь? Я могу это сделать. Могу сделать так, чтобы у нас был ребенок! Наша кровь! Это делается с помощью крови и женщины приносящий свою утробу в дар. Мы можем создать свою семью, ты понимаешь? Сделай одно исключение, ты же любишь меня, я знаю это.

Онадан медленно покачал головой и отпустив руки, отвел взгляд в сторону.

- Я люблю тебя, Лирэль, но простить не смогу.

- Что мне сделать, чтобы ты простил меня? Есть же вариант? Есть?

В душе Орды не было больше былого тепла, не было того воодушевления и предвкушения нового дня. Сейчас все казалось настолько мрачным, насколько могло казаться. От осознания, что все вокруг ложь, он снова отлетел в прошлое, оказываясь лежащим на земле, после смерти отца и с окровавленным лицом. Никому ненужный, всеми ненавистный. Его единственный лучик света когда-то, превратился в смертельный луч, что сжигает при прикосновении.

Жизнь?

А есть ли в ней смысл?

- Да, я прощу тебя, если ты убьешь меня.

- Ч-что? Нет!

- Тогда уходи.

- Онни, я не могу. Почему? Зачем тебе умирать?

- Либо ты меня убиваешь, либо я сделаю это сам, Лирэль. Даже если пройдут века, я найду способ чтобы убить себя.

- Я тебя понял. Господин Орда, встретимся сегодня в полночь у озера в лесу. Ладно?

- Ты снимешь с меня это проклятье?

- Я сделаю все, чтобы ты простил меня. Только не снимай кольца и не задавай вопросов.

Все время до самой полночи, Онадан просидел на террасе, смотря вдаль, на холодные горные хребты, домики и мелькающих вдали людей. Почему-то он не чувствовал ничего, кроме сожаления. Он тысячу раз в душе извинился перед каждым жителем. Ему казалось от него отвернулся весь мир, в то время, как он не хотел от него отводить взгляд даже на секунду. Может быть он и мог смириться с выходкой Лирэ, если бы не узнал когда-то про темные обряды леса намного подробнее. Лирэль фактически втянул главу в этот круговорот тьмы, а заодно и подвергая опасности весь Одан. Орда понимал, оставь он все, как есть в конечном итоге тьма достигал бы и его. Тут и дураку понятно, когда люди так яро тебя любят, манипулировать ими будет легко. Вероятность того, что через лет семьдесят Онадан почувствует жажду крови, не то чтобы велика, а практически стопроцентна.

Спасти людей от себя?

Или.

Спасти себя от себя?

***

При свете большой голубой луны, Лирэль сидел на большом камне, неспешно бросая камень за камнем в озеро. Через какое-то время на плечи упали руки, обхватив его сзади и нежно прижимаясь к шее носом. Онадан решил насладиться любимым в последний раз, опустошая сердце и разум. Они так просидели долго и может быть могли и еще больше, если бы не холодные ветра.

- Сделай это, Лирэ. Таково твое наказание и прощение.

Лирэ все время омывался собственными слезами. Его руки тряслись, а лицо неистово горело. Он не мог допустить смерти Онни, но и не совершить подобного злодеяния тоже не мог.

- Онни, для того чтобы умереть, ты должен почувствовать ужасные муки, я должен изрезать твое тело и вырезать на груди определенный округлый знак похожий на солнце.

- Делай.

Все было как в тумане. Они оба не помнили, как Лирэ привязал Онни к дереву и с отточенной аккуратностью стал вырезать на груди любимого большой знак. Онадан за все время не издал ни звука, хотя режущая боль сводила его с ума. Когда Лирэ закончил со знаком, он поцеловал Онни и все время не переставал плакать.

- Сейчас я изрежу твои руки, позволю всей крови вылиться, тебе будет больно. Я оставлю ровно сто порезов. Не молчи, кричи от боли, проклинай меня.

- Продолжай.

Трясущейся рукой Лирэль наносил четкие глубокие порезы, он делал это быстро, так будто куда-то торопился. Орда же ничего не замечал. Боль сковывала все тело, но подавать вида он не хотел. Стиснув зубы, он прикусывал щеки до крови.

Смотря на Лирэ, Онадан лишь замечал его припухшую красноту от льющихся слез и прерывистые вздохи. Кровь лилась, окропляя землю, руки Лирэ и его самого. Порезы были глубокими и уже через пару минут Онни не мог поднять правую руку, да вовсе шевелить и чувствовать ей. В момент полного истерзается, Орда искренне желал поскорее исчезнуть. В голове крутилась лишь одна мысль: «умереть ради всех».

Когда шуршание леса затихло, а перед глазами мелькнул светящийся летающий жук напоминающий в какой-то степени маленькую стрекозу, господин Орда ощутил невероятное умиротворение и теплоту души. Боль ушла, оставив после себя незабвенные приятные ощущения, как будто его гладят десятки материнских любящих рук. Свой взгляд он смог перенести на любимого с тяжестью, стараясь не уснуть.

Лирэль плакал, держа в руках маленький кувшин с набранной кровью Орды. Он приблизился к Онни и нежно его поцеловал, а когда отпрянул, не боясь запачкаться в крови, крепко прижался к его груди.

- Прость меня за все, мой любимый Онни, - шептал Лирэль, - я поступил плохо, но я все исправлю. Твоя смерть не должна быть напрасной, ты будешь жить вечно. Ты станешь нашим богом, судьей для всех душ жителей Одана. Они будут тебя любить всегда, ты будешь для них не просто главой, ты будешь нашим богом. Твои владения уже ожидают нового хозяина. Стань для нас точкой опоры, позволь нам верить в тебя. Позволь нам обрастать традициями и принимай наше подношение. Мы еще встретимся, через годы, многие годы и тогда ты совершишь надо мной честный суд. И тогда мы снова воссоединимся, как владыка и его слуга. Я как и обещал, после не притронуться к черной магии, вот увидишь. Последний обряд, который я совершу, будет связан с нашей кровью.

Лирэ чуть отлип и посмотрел в глаза Онни, они уже были видны оба, повязка слетела и вообще от раны на лице не осталось и следа. Но, с грустной улыбкой он все же продолжил:

- Дитя. Наше Дитя появится на этот свет, наша общая кровь, пусть даже и у других людей. Пусть даже и через сотни лет. Я закопаю кувшин с кровью, проведу обряд и когда накопится достаточно силы, в определенное время и определенном месте, зародится наш кусочек любви. Ты увидишь, ты поймешь и почувствуешь. Надеюсь у неё или его будут твои великолепные черные глаза. Не переживай, я сделаю летописи и опишу в них все так, чтобы дитя гордилось тобой.

- Л-Лирэ...что же ты натворил...ты...ты...

- Ты сейчас извергнишься из этого мира, мой дорогой Онни, поэтому просто скажи, что любишь меня и прощаешь.

- Я...люблю...про...

Онадан не успел договорить, как его тело разлетелось тысячью светящимися жуками. Лирэль же взял себя в руки, хоть и через время, почти на рассвете. Он провел оставшиеся обряды и вернувшись в поместье, отмылся, переоделся и к вечеру вышел с новостью о смерти Онадана. Людям не нужно было объяснять или внушать о новом владыке, они пришли к этому сами. И вскоре ближайшие семь месяцев ходили в черных одеяниях с красными лентами на шее. Для успокоения жителей, Лирэ развеял что-то наподобии праха.

Он знал, Онадан стал владыкой, он наблюдает за ними, любит и ждет. Добрейший человек, даже после столь ужасного события, все еще любил Лирэ и тот это ощущал. Каждый раз когда он гулял по ночному лесу, каждый раз видя вдали мерцания жуков, он знал, Онни передает ему привет, он шепчет о любви и о том, что не успел сказать «прощаю».

Время шло, Лирэль, став главой Одана, заимел наследника. Его женой стала девушка из деревни рядом, это была правнучка как раз-таки старика, что продал когда-то землю. Первый его сын появился на свет, когда Лирэ исполнилось сорок один, а вторая дочь в пятьдесят. И все время, до самой старости, он тщетно считал секунды до встречи с Онни. Не прошло и единого часа, чтобы он не вспоминал любимого человека.

И в день смерти, когда сердце остановилось, он отчетливо услышал любимый спокойный и нежный голос:

«Добро пожаловать, мой милый Лирэ.»