3

Если бы его жизнь делилась на главы, то эту бы главу он назвал «33 несчастья Билла Каулитца и другие неприятности». И ему было на что обижаться. С появлением Луизы в жизни Тома, его жизнь разделилась на счастливое до и одинокое после. Да и «терпелка» кончилась уже через пару часов, после более плотного общения с девушкой.

В тот несчастливый день, когда Билл размечтался полетать на парашюте, привязанный крепкой веревкой к катеру, Том уговорил его пойти с ними, так как одному страшно. Билл не понял, чего именно испугался их самоуверенный ловелас, но пойти после некоторых уговоров все ж согласился. Ах, если бы он знал, какую подставу готовит брат, то не пошел бы ни за какие миллионы.

К их приходу Луиза уже накупалась и решила перекусить. Это было очень кстати, так как близнецы не завтракали, отчего Билл был хмурым и необщительным, а Том хоть и общительным, но все равно хмурым. Заказав себе сандвичи с мясом и много кофе, а Луизе фруктовый салатик и сок, молодые, как прозвал про себя парочку Билл, решили поговорить. И, собственно, ничего не предвещало плохого...

— Том, я все хотела спросить, а где ты учишься? — мило спросила девушка.

— Я... Э... — костяной язык Тома был на лицо. Билл почему-то решил, что брат вчера глупо врал. Оказалось, что он еще и приуменьшил всю глубину своего несчастного падения.

— Мы с Томом учимся в музыкальном училище, — нашелся Билл.

— Ого! — округлила она глаза.

— Да, — развалился в кресле парень. — Я на вокале, а Том все больше с гитарой практикуется.

— Классическая гитара, — зачем-то соврал Том. — Фламенко.

— Боже! Ты играешь на гитаре? — Луиза аж вперед подалась, восторженно уставившись на старшего Кау. — Фламенко! Это моя мечта!

Том расслабился, улыбнулся стыдливо. И даже покраснел, чего за ним Билл не замечал уже лет триста. Потом Билл подумал, что это великое счастье, что брат не привез гитару с собой. Он, конечно, гитарист, но вряд ли сей особе придется по вкусу его фламенко.

— Том, а почему так мало женщин, исполняющих фламенко? Это же настоящая дискриминация!

— Потому что женщины слишком тупы, чтобы играть фламенко! — сразу же пресек Билл дурацкие расспросы.

Девушка возмущенно приоткрыла ротик, потом взяла себя в руки и сообщила:

— Вообще-то, исследования позволяют с уверенностью сказать, что за всю историю фламенко было немалое количество гитаристок профессионального уровня. В качестве свидетельства могут служить гравюры и картины прошлого века, изображающие женщин, играющих на гитаре. Единственное, среди токаоров не называется ни одной женщины, а вот, например, среди байлаоров их было больше половины! Например, Матильда Куервас Родригес сравнивали с такими великими токаорами как Мануэль Молина и Рамон Монтойа. Говорили, что выступления этой замечательной гитаристки изумляли поклонников фламенко, а особенно тех, кто считал игру на гитаре привилегией мужчин.

— Я рад за них, — вымолвил Билл, отхлебывая кофе. — Но все-таки, согласись, мужчины играют на гитаре лучше, чем женщины. Например, в рок-музыке...

— Что ты сравниваешь? — фыркнула она. — Рок-музыка — это... это... это даже не музыка! Это... Это издевательство над музыкой!

И Билл понял, по какой причине Том вдруг стал играть фламенко.

— Что такое рок-музыкант? Три простых аккорда! На них же даже не учатся...

— Ну и что? — вдруг горячо возразил Том. — Вот Ван Гог тоже не получил систематического академического образования и вообще творить начал довольно поздно. Однако, благодаря дару, постоянным усилиям, труду и собственному неповторимому взгляду на мир, сумел создать подлинные шедевры.

Билл едва успел поймать падающую челюсть.

— Ну, у тебя-то есть образование, — спокойно пожала Луиза плечами. — По крайней мере, ты его получаешь.

«Угу, — подумал он. — Два раза на второй год и домашнее образование за деньги. Все ж Том ближе к Ван Гогу, чем к фламенко».

— Но Ван Гог прекрасно обходился без академий! — настаивал Том. Билл поставил локоть на стол и подпер рукой челюсть, с интересом уставился на брата. — Его картины живут собственной полноценной жизнью, они динамичны, постоянно пребывают в движении, преобразуются и видоизменяются. Они могут быть источником жизни для человека, рождая злаки и вскармливая виноградники, а может отвернуться от него, следуя собственному пути.

— Это ты про «Красные виноградники в Арле»?

— Да, в ней художник воспевает торжество жизненных сил, благодаря символике динамичных пурпурных, буро-красных, оранжевых сочных оттенков. Картина словно звучит, она превращается в гимн природе. Это моя любимая картина.

— Я сок еще принесу, — проблеял Билл, быстро ретируясь с места ожесточенного спора. Интересно, где брат нахватался этой ерунды? Он же еще вчера был совершенно здоров! Господи, а если оно заразно? Вдруг это передается через поцелуи? Да что же это делается, граждане!!! Какой Ван Гог?! Откуда?!

Он стоял у барной стойки и нервно грыз ноготь большого пальца, пытаясь совладать с рвущимся наружу ужасом. Том в жизни не интересовался никаким Ван Гогом, не играл фламенко, а самое главное — не прогибался перед девушками. Обычно именно они вешались на него гроздьями, и ему вполне хватало собственного красноречия, чтобы удержать внимание девиц. Что сейчас происходит? Ладно, Билл, успокойся, все хорошо. Наверное, он работает по какой-то сложной схеме, так как, видимо, девица просто так не дается. Курортный роман. Времени много. Можно и поразвлекаться. Но с какого перепугу Том вдруг начал говорить о Ван Гоге?

Когда он вернулся, молодые все еще, перебивая друг друга, громко спорили о злосчастном Ван Гоге:

— Для импрессионистов цвет интересен главным образом как средство передачи натуры, а для писавшего широкими вихреобразными мазками Ван Гога он был символом, выразительным средством! — на одном дыхании выдал Том.

— Ну, я не спорю, но так же фовизм...

— А пойдемте кататься на банане! — перекричал их Билл. — Что вы все о Ван Гоге да о Ван Гоге? Дайте человеку в раю спокойно в карты поиграть. Он уже весь обыкался.

— Почему в карты? — сдвинула бровки Луиза.

— Ну а чем там в раю можно еще заниматься? Там же скучно, — он дернул плечами и медленно отправился к причалу, где кучковались развлечения.

Банан был занят. Зато свободен катер с парашютом. Расспросив подробно что и как, Билл уже собрался радостно доверить свое драгоценное тело загорелому юноше с широкими плечами и явно вставными зубами, как вдруг Луиза сказала:

— А можно я первая?

— Конечно! — подпрыгнул Том. Вскочил на катер и подал ей руку.

Биллу осталось только недовольно сложить губки в виде куриной жопки. А потом и вовсе зло прищуриться и закусить нижнюю губу.

— У нас горючего всего на две поездки, — сообщил второй юноша с менее широкими плечами, более загорелый, с кривыми зубами и ногами.

— Ну хорошо, сначала Луиза, потом я, — согласился Билл нехотя.

Они отплыли от берега, договорились на какую высоту поднимают девушку, надели на нее снаряжение, и тут выяснилось, что Луизе страшно. Билл чертыхнулся. Том тут же все уладил: решили, что полетят вдвоем. Ну чтобы не страшно было... Запаковали Тома. Подняли пару в небо и неспешно поплыли вперед. Билл сидел внизу, изучая приспособление с веревкой, и следил, чтобы, не дай бог, брат не сорвался. Через несколько минут их опустили. Девушка что-то возбужденно рассказывала, делала она это так быстро и с такой жестикуляцией, что Билл отодвинулся подальше и половину не понял. А потом... Потом Том жалобно посмотрел на брата и... Луиза отправилась под облака одна. Она болтала ногами и махала ребятам рукой. Том махал в ответ и подпрыгивал, как дитё, увидевшее впервые змея. Билл тоскливо закатывал глаза и даже не считал нужным скрывать раздражение.

— Скажи мне, что это за херня такая? — спросил он, когда Том перестал скакать и все ж сел рядом с ним на лавочку.

— Ты про что? — скорчил невинную мордочку тот.

— Про Ван Гога... Про фламинго...

— Фламенко... — Том потупился, став серьезным.

— Только не говори мне...

— Она вчера сказала, что Ван Гог — ее любимый художник...

— И ты всю ночь зубрил про него интернетовские страницы? — расхохотался Билл.

— Она не слушает современную музыку, она вся в искусстве... Я хочу говорить с ней на одном языке... Хочу, чтобы она меня слушала, чтобы понимала меня, хочу, чтобы ей было интересно со мной. — Том отчаянно не смотрел брату в глаза. — Я хочу, чтобы она любила меня...

— Том, ты потеряешь так себя! Потерял! Ты в первую очередь должен оставаться собой. Ты же сейчас всего лишь красивая обертка. Копни глубже — и она моментально раскусит тебя. Как ты будешь сейчас от своего фламенко отбрыкиваться? А если она скажет, что ей не нравятся твои дреды? Ты их отрежешь? А если она узнает, что ты играешь тот самый рок на трех аккордах, да еще в группе, которую боготворит пол-Европы, а вторая половина ненавидит и презирает? А если она узнает, что я крашусь? Том... Ты должен быть собой! На фиг тебе ее любовь? Трахнул и разбежались...

— Билл, — он с тоской и опаской посмотрел ему в глаза. — А если я ее трахну, и Луиза мне разонравится? Ты же знаешь, что как только я достигаю цели, она перестает меня интересовать... А если я ее трахну и потеряю к ней интерес?

— Я поблагодарю небеса за это. Между прочим, была моя очередь летать! Почему я должен уступать свой парашют твоей девушке?

— А мне бы ты уступил?

— Тебе — да.

— Спасибо, брат! — заржал Том и крепко его обнял.

— Она — не ты, — оттолкнул его Билл.

Катание на банане едва не стоило ему жизни. Маленький спасательный жилет был только один, и заботливый Том напялил его на Луизу. Билл же из нормального вываливался в силу своего более чем скромного телосложения. Но он как-то не обратил на это внимания, не затянул ремешки, уселся позади брата, обхватил его за талию и приготовился к приятной поездке с последующим купанием. Все шло по плану. Они с ветерком проехались пару раз вдоль берега, потом их резко развернули, и ребята с громким визгом плюхнулись в воду. Однако из-за скорости Билл слетел не так, как надо, выскочил из жилета, зацепился ногой за веревку и чуть не утонул. Он бы ничего не сказал брату, кабы тот хотя бы поспешил на помощь. Но брат был занят Луизой и не заметил, что Билл нахлебался воды. Его за волосы выловил спасатель. Он распсиховался, разобиделся и, вернувшись на берег, ушел в отель. И что вы думаете? Том даже не позвонил! Билл накрутил себя еще больше. К вечеру он походил на взбешенного льва, разве что грива беспорядочно развевалась по ветру, а не стояла дыбом. Просидев все оставшееся время в Интернете, он залег спать глубокой ночью, мысленно пообещав себе, что устроит Тому самый настоящий бойкот, как только он заявится домой. Ибо нефиг! Дурацкая Мэри Сью!

Том был совершенно не против бойкота. Казалось, он был даже за. По крайней мере, он полностью избавил брата от своей персоны еще до того, как тот проснулся, не звонил, не слал смски и никак себя не проявлял вообще. Билл только обнаружил, что он заходил переодеться, сменив одни шорты на другие. Парень фыркнул и решил провести день по своему усмотрению. И самое главное, без ненавистной Луизы, из-за которой его брат стал тряпкой. А чтобы Тому было сразу понятно, что Билл не намерен общаться с ним, что поставил его в полный игнор и вообще, ему неприятно его общество, он... оставил телефон на столе. Пусть звонит. Билла все равно нет дома.

Сначала он осуществил свою мечту и раза три полетал на парашюте, радостно вцепившись в стропы, болтая ногами и крича от удовольствия. Где-то глубоко внутри свербел червячок, что было бы круто, если бы Том видел его сейчас такого счастливого. Но Тому было все равно. Нет, Тому было класть и плевать, он был занят Луизой. Вот и пусть занимается ею! Наверно, обзвонился весь.

Затем Билл еще пару раз побултыхался с банана. В этот раз жилет с него не соскакивал, ноги ни в какие веревки не впутывались, и вообще все прошло чудесно.

Удовлетворив свои скромные потребности в развлечениях, он арендовал гидроцикл и покатался по окрестностям, сплавал к соседнему острову. Обогнул его, убедившись, что их остров почти в три раза больше, а народу на порядок меньше. Приятно жить в уединении.

После обеда Билл решил, что надо зайти в SPА-центр. Общение с Луизой лишило его всяких сил, сделало раздражительным и конкретно испортило хорошее настроение, которое следовало немедленно вернуть назад. Для начала маленькая шоколадная девушка с красным пятнышком между бровей устроила ему ореховый пилинг: погрузила его тощее тельце в какое-то глубокое корыто и засыпала опилками из молотых орехов трех сортов. Все это подогревалось откуда-то снизу и божественно пахло. И все полчаса, которые Билл провел в этой опилочной ванне, он пытался вспомнить, как оно называется. Разум постепенно расслаблялся, уступая место лени и сонливости.

Затем ему велели выползти из опилок и проследовать на стол, где долго и приятно натирали каштановым медом. И вновь отправили в хаммам, как подсказала улыбчивая девушка. Но в этот раз не бросили одного, а начали массировать кожу голову, шею и плечи. Билл продержался всего несколько минут, потом заснул.

А проснулся оттого, что его опять массируют. Несколько девушек ласкали ступни и руки. Та, что массировала голову, теперь нажимала какие-то точки на лице. Он чуть косоглазие не заработал, пытаясь понять, что это за фигня такая. Проворные пальцы быстро перемещались по одной им ведомой схеме, делая то безумно приятно, то откровенно больно. Билл вновь расслабился, отдавшись в руки девушек.

Позднее его опять переложили на стол, и снова массировали, немного больно, немного неприятно, разгоняя проблемные места, разогревая и без того горячие мышцы. А потом... Потом Билла засунули в какую-то камеру, где под большим напором по телу сквозь тонкую резину били струи воды. Его качало, как на волнах, под ним разыгрывалась морская буря. В общем через четыре часа Билл вышел из центра в состоянии невесомости, приятной гибкости и абсолютном умиротворении. И его в настоящий момент беспокоило только одно — Том, наверное, с ума сошел, его разыскивая.

На телефоне был всего один звонок.

От мамы.

Билл хотел обидеться, но вместо этого заказал в номер всякой вкусности и уселся ужинать. Один, при свечах, глядя на волшебный безмятежный океан.

_______________________

А теперь давайте мы с вами поиграем в комментарии )) Немного неловко видеть кучу просмотров и ни одного отзыва от читателей. То ли автор пишет фигово, то ли читатели автору попались слишком скромные.  Итаааак! Вы мне комментарии, а я вам проду )) Только порадуйте автора хорошими комментариями.