Часть 13

Кое-как выбравшись из переулка, он заслонился рукой от света фонаря, который показался непривычно ярким, в голове мелькнула мысль – если бы он не пытался срезать путь, уже давно целовал бы свою Элиану. Теперь же это превратилось в далекую, подобно звезде, мечту.

– Как же... так... – прохрипел Ларсен и не узнал свой голос.

От побоев и долгого лежания на холодной брусчатке, он осип и стал похожим на глас гоблина. Глубокое чувство досады и бессилия затопило грудную клетку, он проиграл, как недостаточно сильный, недостойный, слабый. Слабым не положено брать в жены таких девушек, как Элиана.

Ларсен простонал, сцепив зубы. Сейчас хотелось одного – добраться до комнатки на втором этаже, упасть на кровать и спрятаться от всего мира. Чтобы никто и никогда не узнал о его позоре. После того, как дал обещание девушке и не выполнил, он не сможет посмотреть ей в глаза, и не вынесет насмешливого взгляда господина Уша Падэ. А он непременно будет насмехаться, потому что и прежде был уверен в его недостойности.

Он ковылял, хватаясь ладонью за стены, перед глазами все плыло, а от тяжелых мыслей хотелось забыться сном прямо здесь. Редкие прохожие шарахались от него и переходили на другую сторону. Но Ларсен не обращал внимания. Он вообще соображал с большим трудом.

– Элиана... – хрипел он иногда, когда становилось совсем невмоготу.

У него оставалось еще немного таафей, громилы не стали шариться в нагрудном кармане, видимо решив, что у него больше ничего нет, а настоящее кольцо и без того хороший улов.

Улица кончилась, Ларсену показалось, он почти дома, и совсем скоро запрется в комнатке. Но тротуар все продолжался, время от времени расплываясь, будто Ларсен идет по намокшей вате. Ноги слушались плохо, время от времени становясь тяжелыми, как кувалды.

Но к его счастью, слепящий свет слабел. С каждым шагом блаженный полумрак сгущался сильнее, глазам становилось легче. Откуда-то запахло сырой землей и листвой. На какое-то мгновение Ларсен вспомнил, что так пахнет на окраине леса, который примыкает к Околоду. Но мысль, что он в таком состоянии пошел не в ту сторону додумать не успел – усталость окончательно измотала его, колени подкосились, и Ларсен упал во что-то мягкое.

Ему мерещилось, что он погружается в бесконечную пустоту, почем-то пахнущую лесом, его несло все дальше, и боль в теле постепенно уходила. Где-то на задворках сознания мелькнула стена, та самая, что является во сне, но едва попытался приблизиться, из тумана выступили безликие фигуры. Они вскинули руки, преграждая путь, и Ларсен бессильно отступил, отдаваясь на волю невидимого потока. Поток обволакивал его, неся, как пушинку.

Казалось, он провел в этом блаженном небытие вечность. Но в какой-то момент полет прекратился, и его настойчиво начало дергать обратно. Сначала заныли бока, затем стало щипать губу, и Ларсен вспомнил, что она разбита. Потом ощутил холод.