●Глава 8●

Несколько дней прошли в тягостном ожидании. Мы оба старались вести себя так, как будто ничего не случилось: ходили в лес, собирали ягоды и грибы, пытаясь наполнить запасы на зиму, чинили забор, работали в огороде, вместе ужинали, стараясь говорить о чем-то приятном и отвлекаться от тяжелых мыслей.Каждый день я долго и внимательно смотрела на Гука, стараясь уловить малейшие изменения в его поведении, в его взгляде, в его движениях. Прислушивалась к каждому его слову, боясь услышать что-то, что выдаст его истинное состояние, что покажет, что он превращается в монстра. Вглядывалась в его лицо, ища признаки превращения.Чонгук тоже, казалось, постоянно прислушивался к себе, словно пытаясь понять, что происходит внутри него. Он часто замолкал посреди разговора, задумчиво хмуря брови.Ничего не происходило. Он чувствовал себя хорошо, силы вернулись к нему. Только черное пятно на его теле все больше и больше разрасталось, словно тьма пожирала его изнутри. На ощупь кожа оставалась такой же, как и прежде – гладкой и упругой, но она была чёрная и горячая.Однажды, Чонгук объявил, что собирается на охоту, поскольку запасы вяленого мяса у нас почти подошли к концу.– Будь осторожен, – сказала я. – Может, позовешь Тэхёна и Хосока с собой? Вместе будет безопаснее.– Нет. Я хочу побыть один, мне нужно собраться с мыслями. Я все время боюсь выдать себя чем-то, сделать что-то не так, сказать что-то лишнее. Одному мне будет спокойнее.Я понимала его. Каждое общение с другими людьми было риском, каждое слово могло стать роковым, каждое движение могло выдать его тайну.Вернулся он ближе к вечеру, уставший, но довольный, и я не могла поверить своим глазам, словно увидела другого человека. Чонгук был в каком-то неестественном восторге, его глаза горели, щеки пылали румянцем. С момента той злополучной охоты я не видела у него такой искренней и радостной улыбки, словно он забыл обо всем, что произошло. Он принес небольшого кабанчика, просто взвалив его себе на спину, словно пушинку.– Гук, как ты его донес один? – не смогла сдержать удивления я. – Он же весит немало!– Родная, ты просто не представляешь! - воскликнул он, сияя от счастья. – Это какое-то чудо! Я чувствую себя таким сильным и быстрым, как никогда раньше!– Почему?– Я стал чувствовать запахи лучше, чем раньше! Слышать каждый шорох, каждый звук! И бегать стал быстрее, – возбужденно рассказывал он, не замечая моего побледневшего лица. – Этого кабана я сам догнал! Представляешь? Сам догнал! Я почувствовал его запах еще за километр, а потом услышал, как он копошится в кустах. Подкрался к нему, бесшумно и незаметно, и погнал по лесу! И догнал! Он даже не успел ничего понять! Это было невероятно!Я не разделяла его радости, потому что знала, что это означало –превращение началось. И я ничего не могла с этим поделать.– Ты обещал научить меня стрелять, - тихо сказала я, опустив глаза.Улыбка мгновенно исчезла с лица Чонгука.–Ты… ты думаешь, что… я… Но ведь я же все еще я! – прошептал он с отчаянием, словно умоляя меня поверить ему. – Я не хочу убить тебя! Я не хочу сожрать твои внутренности, как зверь! Я все еще люблю тебя, Лалиса! Я никогда не причиню тебе вреда!– Чонгук, пожалуйста, не надо, – выдохнула я. – Не усложняй ситуацию, не делай вид, что ничего не происходит. Просто научи меня завтра стрелять. А сейчас пойдем. Нужно разделать добычу, пока она не испортилась.– Не беспокойся. Я все сделаю сам. Оставайся здесь. Ты устала, тебе нужно отдохнуть. Да и я… Я давно ничего не готовил, я хочу хоть чем-то порадовать тебя, накормить тебя вкусным ужином.Взвалив тушу кабана на плечо, он ушел в избушку, оставив меня одну на крыльце. Я чувствовала, что обидела его, но мне было страшно, я не могла с собой ничего поделать. Превращение началось, и с каждым днем, с каждым часом я теряла своего Калеба, и я не знала, что делать. Пока он еще не потерял разум, пока он еще помнил, что любит меня, но кто знает, что будет завтра?Я грустно вздохнула и, стараясь занять себя хоть чем-то, пошла в огород. Поработаю пока здесь, пока есть силы. Может, хоть немного отвлекусь от дурных мыслей. Скоро он остынет, и мы сможем поговорить спокойно.Вскоре из избушки стали разноситься разные звуки: Чонгук что-то рубил топором, затем послышалось бульканье кипящей воды, шипение и шкворчание жарящегося мяса. Он то входил, то выходил из избушки, волоча за собой ведро, что-то выливая и набирая воду из бочки.Затем, словно по волшебству, хаос уступил место упоительным ароматам. От запахов жарящегося мяса, копченой колбасы и тушеного рагу у меня заурчало в животе.– Лиса! Пошли, все готово! – вскоре крикнул Гук.Я помыла руки в бочке с холодной водой и направилась к избушке.Внутри был ужасный беспорядок. На полу валялась грязная посуда, куски сырого мяса, овощные очистки. На столе громоздились кастрюли, сковородки и миски с едой. Чонгук что-то одновременно вялил над печкой, жарил на сковороде и варил в огромном котле.Пахло божественно. Несмотря на беспорядок, все эти ароматы смешивались в какую-то невероятно аппетитную симфонию.Посреди этого кулинарного хаоса, перед накрытым столом, стоял довольный Гук, его лицо сияло улыбкой, а глаза горели.– Приятного аппетита, – торжественно произнес он.Я осторожно попробовала немного рагу. Вкус был невероятным, божественным. Мясо таяло во рту, овощи были пропитаны ароматом трав и специй.– Ну как? – с нетерпением спросил он.– Это очень вкусно, Гук, – искренне похвалила я. – Но убираться мы будем здесь всю ночь, – добавила я немного ворчливо.– Ну уж нет, – ответил он мне весело. – Я сам все сейчас быстро сделаю. На тебя ночью у меня другие планы.Он был переполнен какой-то странной, неестественной энергией и эйфорией. Казалось, он действительно позабыл обо всех наших проблемах. Он двигался быстро и уверенно, и действительно, вскоре в комнате царила идеальная чистота, а все заготовки были завершены и аккуратно расставлены по полкам.

Не забываем ставить звёздочки!