Глава 14. Завершение

XXXIV

Туман. Сумерки. Звук приближающегося поезда и под ногами рельсы. Отчаянно девушка бежала вперед по высокому железнодорожному мосту. Есть несколько вариантов. Первый — спрыгнуть с моста в реку. Тогда есть шансы спастись. Но, все же, более вероятно, что это будет последнее, что она сделает в этой жизни. Второй — остановиться и встретить свою смерть, которая уже кажется неминуемой. Часть ее устала от постоянного бегства и хочет просто упасть и уснуть навсегда. Но все же что то подталкивает вперед, дает сил бежать. Сердце выпрыгивает из груди от ужаса. Сигнал поезда оглушил ее и когда уже хотелось сдаться и принять всю неизбежность скорой кончины, она заметила, что поезд так же и осветил участок земли в паре метров от нее. Осталось всего несколько метров, всего пару секунд и мост закончится. С новой силой, ускорив свой бег, она преодолела эти метры и отпрыгнула в сторону. В это же мгновение поезд пронесся рядом с ней. А девушка покатилась по склону, расцарапав ноги об острые камни. А затем посмотрела вверх. Полная луна все также гордо и одиноко висела на небосклоне. Вокруг ни души. Только мрак, тускло освещаемый независимой селеной. Темный лес в радиусе видимости и жуткие завывания волков, вышедших на охоту и почувствовавших запах ее крови. Сил нет, но нет и времени лежать. Нужно подниматься и бежать. Быстро. Отчаянно. Далеко.

Мрак рассеялся, оставив лишь неприятный осадок в душе и в глаза ударил яркий свет. Это был сон. Обычный сон. Каждую ночь она бежит от чего то. То поезд, то маньяк, то волки. Частенько кто то умирает прямо на ее глазах. По ее снам можно снимать фильмы ужасов. И никаких объяснений этим снам она не находила. От чего она постоянно бежит? Ведь в жизни, кажется, все наладилось. И тьма днем ее не беспокоит. Только во снах заволакивает ее к себе.

Закрыв глаза снова, она увидела перед собой уже события вчерашнего дня и ее губы растянулись в мечтательной улыбке.

Деймон пристально и задумчиво смотрел в ее глаза несколько секунд, а потом спросил:

— Скажи, почему ты сомневаешься во мне?

— В каком смысле сомневаюсь? — переспросила Изабель, делая вид, что не понимает, тем самым взяв небольшой тайм-аут для размышления над заданным вопросом.

— Ты знаешь в каком смысле. Ты боишься боли, как ты сказала раньше. Но я так же знаю, что ты не до конца доверяешь мне. Ты сомневаешься в моих чувствах. Почему?

Изабель задумалась и опустила глаза, вырисовывая круги указательным пальцем по каемке бокала.

— Сколько девушек у тебя было до меня? — спросила она серьезным голосом, не поднимая глаз.

— Только не сравнивай себя с ними. Это не имеет значения.

— Почему не сравнивать? Хоть и не говоришь, уверена, что не мало, — продолжила Изабель, задумчиво посмотрев в глаза своему спутнику, словно, пытаясь прочитать его мысли прежде чем он облачит их в оболочку слов, — И ты прав, я не до конца доверяю тебе. Я обычная, Деймон. Я не могу похвастаться модельной внешностью с идеальной фигурой, или несметным состоянием, или чем то еще. Ты многих видел, шикарных и блестящих. И хочешь, чтобы я поверила, что ты остановил свой выбор на мне?

— Я мог сравнивать тех девушек между собой, но никогда мне и в голову не пришло бы сравнить тебя с ними. Их шик и блеск, как ты выразилась, это яркая и привлекательная обертка конфеты. Ты ее разворачиваешь и видишь что в самой конфете черви. Она пуста и отвратительна на вкус. За их фигурами и разукрашенными личиками скрывается пустота и глупость. Таких девушек нельзя полюбить. Полюбить можно не внешность, а душу. У них она состоит из спеси и амбиций, которые выпирают на фоне пустого внутреннего мира

— А ты циник.

— Я реалист.

— А как дело обстоит со мной?

Деймон улыбнулся, пронзительно смотря ей в глаза.

— Мне попалась конфета, обертка которой изрядно где то извалялась.

Брови девушки сошлись на переносице и лицо приобрело сердитое выражение, что немного позабавило юношу.

— Изящное и завуалированное признание меня уродиной, — Сделала вывод Изабель.

— Если бы ты не делала поспешных выводов самостоятельно додумывая, сравнивая и договаривая мои фразы, ты бы уже давно выбросила все глупости из своей головы.

— На то я и девушка, — фыркнула Изабель, сложив руки на груди.

— В данном случае мое сравнение вовсе не эпитет. Я встретил тебя действительно извалявшуюся в земле, да и к тому же рассерженную и озлобленную. Обертка конфеты не блестела и я на нее не купился. Попробовать на вкус я даже и не подумал, ведь в голове уже прописался стереотип, что все конфетки червивые и пробовать их не надо, только коллекционировать фантики. Но все же, твоя колкость задела меня и мои мысли иногда возвращались к твоему сердитому, но испуганному взгляду. На вечеринке обертка ослепила меня и приковала внимание. Несмотря на твою низкую самооценку, ты зря недооцениваешь себя, потому что именно твоя внешность и заставила только о тебе и думать в тот вечер, а после и влезть в драку. В этот же вечер мне приоткрылись тонкие грани твоей души, а затем я нагло и без спроса залез в нее и узнал что скрывается под оберткой.

— И что же? — спросила девушка.

— Французский шоколад с растворенным в нем героином. Попробовав однажды, становишься зависимым на всю жизнь. И ты думаешь после этого мне захочется сравнить эту конфету с червивыми пустышками?

Изабель засмеялась, немного польщенная, но все же укоренившийся скептицизм и низкая самооценка перевешивали.

— Сколько книг по пикапу ты перечитал? Ты профессионально овладел навыком красноречивого убалтывания.

Деймон глубоко вздохнул, с укоризной взирая на свою пассию.

— Приведу еще одно сравнение. Те девушки пестрые разноцветные, слабо благоухающие цветочки на витрине магазина в красивой фольге, которые можно купить за копейки. А ты, гордо растущая роза на вершине Эвереста, окружившая себя стеной колючего терновника. Если удастся до тебя добраться, то придется, израненным зверем пробираться через миллионы колючек. Сначала терновника — твое игнорирование, гордость, независимость и недоверие, а потом, едва дотронувшись, проткнуть руку твоими собственными шипами — твоим сарказмом.

— В сарказме мы на равных, признаю, Деймон. Но никто не заставлял тебя туда лезть. На то я и сидела на вершине горы, чтобы всякие прохожие не тревожили меня ненужным вниманием.

— Гордость дикой розы не даст ей признать, что в глубине души она одинока. А кроме этого пребывает в смятении и растерянности, видя только обрывистые склоны и не зная выхода . Перед ней бескрайняя пропасть. Она сама в своих иллюзиях вознесла себя на вершину горы, отрастила шипы и окружила себя терновником. И все потому, что однажды жестокие люди попользовались ей и бросили умирать изломанную и ненужную. И по разным причинам, те, кого она любила, оказались в зоне недосягаемости.

— Ты не пробовал писать детские сказки? — все не унималась Изабель в своем сарказме, используя его как маску, скрывающую истинное состояние ее души, которую глубоко задели его слова, как стрела попавшие прямо в цель.

— У меня уже выработался иммунитет на твои шипы и я не ощущаю боли. Поэтому тебе не удастся оттолкнуть меня, как бы ты не пыталась. Точно так же, как и скрыть свои истинные мысли под маской безразличия.

— Тогда о чем я думаю на самом деле?

— Позволю держать это в тайне и продолжу играть в твою игру, пока у тебя не закончатся шипы, которые ты можешь пустить в ход.

— Ты так уверен, что я сдамся?

— Я на это надеюсь. Иначе, не получив свою дозу героина я умру в мучительной ломке.

XXXV

В своих чувствах Изабель сомневалась все меньше. Она уже знала, что влюбленность давно пометила ее сердце, но хотела бы любить самоотверженно, отдавая себя полностью и растворясь. Этому мешало только то, что она сама себя сдерживала. Она уже не отрицает, что Деймон испытывает к ней симпатию, но все же еще сомневается в том, настоящие ли это чувства.

На языке вертились "Я тебя люблю" всякий раз, как она думала о нем. И ежеминутно приходили на ум разные интерпритации возможного поцелуя. Мысли о нем не уходили, сердце не сбавляло ритм. Хотелось упасть в его объятия. Приступ утренней нежности в амурной лихорадке. Но думает ли он о ней?

В телефоне ее фотография. Утро, но ему не спится. С экрана ему улыбается его милая, а мозг выдает воспоминания. Дверь без стука отворилась и Деймон машинально закрыл фотографию и только потом увидел входящего Калеба.

— А ты и не спишь, я то думал, что снова всех волков на меня спустишь, что я так рано приехал, — вместо приветствия сказал его друг.

Деймон приподнялся на кровати.

— Ну и чего тебя так рано принесло? — спросил он

— Ты всегда весьма любезен. Мне кажется у Изабель кто то появился, — произнес он с грустным выражением лица, садясь на кровать рядом с Деймоном.

Деймон немного напрягся, снова чувствуя неловкость от того, что за спиной друга встречается с девушкой, в которую он влюблен. Хотя слово встречается слишком громкое, но все же, он смел надеяться на взаимность, тоже питая к ней нежные чувства, ощущая себя подлецом и предателем. Поэтому, когда разговор между ними заходил за нее, Деймон нервничал, и с трудом это скрывал, и эта ситуация казалось безвыходной, потому что он не хотел предавать друга и отказаться от нее он просто был не в силах.

— Почему ты так решил?

— Она изменилась в последнее время... — задумчиво сказал Калеб, — Отдалилась от меня, витает в облаках как и обычно, но теперь, словно, светится изнутри. Иногда, я замечаю, как она нервничает без причины или улыбается мечтательно, смотря в окно. Все реже я могу ей дозвониться, вчера звонил ей весь вечер, пришел к ней домой, но никого не было. Алина тоже не знает, где она была.

Деймон вертел в руках телефон, нервничая от того, что не знает что сказать и как себя вести, но и одновременно задумавшись о приведенных другом фактах, которые взращивали в его сердце надежду в то, что она и правда думает о нем и что то чувствует. Иногда он был уверен, что она к нему неравнодушна, это казалось очевидным, но чаще она отталкивала его и ускользала.

— Что думаешь об этом? — напомнил о себе Калеб.

— Мне кажется, ты сильно преувеличиваешь. Если не было их дома, она могла уехать просто с семьей куда нибудь.

— Как думаешь, кто ей может понравиться?

— Я не знаю ее окружение, — отмахнулся Деймон, смотря в пол, и избегая взгляда друга.

— Я не о ком то конкретном. Ты же хорошо разбираешься в девушках. Кто может понравиться такой, как она?

— По моему лучше тебя ее никто не знает. Ты замечаешь такие мелочи относительно нее.

Теперь Деймон чувствовал не только уколы совести, но еще и откуда то появившуюся ревность, что кто то, а еще и его близкий друг, смеет питать подобные чувства по отношению к той, которая оставила свой след в его сердце, очевидно на длительный срок.

Деймон встал с места и принялся расхаживать по комнате, даже не придав этому значения, думая о том, как закончить этот разговор.

— Я знаю ее только как подругу. Но как девушку, нет. И она, кажется, и видит во мне только друга. Скажи, что ты думаешь о ней?

Деймон отодвинул темную занавесь и поток яркого света озарил комнату.

— В каком смысле? — переспросил он

— Какая она как девушка? Что может заставить ее сердце полюбить?

Деймон задумался, смотря вдаль и, представляя ее, словно и забыв о существании Калеба.

— Сильная духом. Гордая и неприступная. Как роза с длинными шипами. Но в то же время ранимая и чувствительная. С глубоким внутренним миром, замечающая вещи, другим не заметные. И независимая. Сама по себе. Как будто ей никто не нужен... И как будто парней она даже и не замечает.

И мысленно добавил: "Если бы я знал что может заставить ее сердце полюбить"

— Либо ты тонкий психолог, либо... Как будто ты хорошо знаешь ее.

— Я же хорошо разбираюсь в девушках, — напомнил Деймон, думая о том, что сказал лишнее.

— Да, ты и правда эксперт. А как ей понравиться? И если ей кто то нравится, какой он?

— Не знаю, — честно ответил ему друг, — Она боится чего то.

— Да, Деймон, так и есть, — подхватил наивный Калеб, — она с самого начала меня отталкивала, словно боялась чего то, и я не видел, чтобы она вообще на парней обращала внимание. Она боится любить, боится боли, которую это может принести. Боится, что ее предадут.

И хотя по словам Калеба он хорошо разбирается в девушках, он понятия не имел, как доказать Изабель искренность своих чувств.

Звонок в дверь заставил Изабель подняться. И даже, не удивительно, что сердце ее подпрыгнуло в надежде увидеть Деймона, раньше чем мозг проанализировал, кто это может быть.

Была это Алина. В весеннем бежевом пальто и высоких, такого же цвета ботфортах.

— Доброе утро, — поприветствовала она подругу и поцеловала в щеку, — Я тебя не разбудила?

— Нет, я давно не сплю, проходи. Рада тебя видеть, — ответила Изабель и неосознанная, беспричинная, но подавляемая улыбка, все же не осталась незамеченной.

— Что у тебя произошло, что ты в таком хорошем настроении?

— Что? Нет, ничего. Все как обычно, — быстро ответила Изабель, ставя чайник на печку.

А затем села напротив подруги за стол, уже с достаточно серьезным выражением лица.

— Не в улыбке дело, которую ты спрятала. А в глазах. Они светятся.

— Может я в вампира превращаюсь, — пожала плечали Изабель.

— А может и влюбилась.

— Я?! — сделала Изабель предельно удивленное лицо, — Что за глупости?

— Хотела скрыть это от меня? — коварно улыбаясь спросила Алина

— Мне нечего от тебя скрывать, — не унималась Изабель в своем вранье

— И значит, с Деймоном это никак не связано?

Если быть тонким психологом, то в долю секунды можно было заметить, как брови девушки взметнулись вверх от разряда тока, который ударил в сердце при упоминании его имени, а затем вернулись на прежнее место, придавая лицу прежнее серьезное выражени. Только пульс участился и дыхание.

— А Деймон то тут причем? Этот надоедливый, своенравный и... — пыталась вспомнить Изабель те эпитеты, которыми она его наградила при встрече.

— У тебя не получается обманывать, Иззи. Совсем не получается, — с доброй улыбкой сказала Алина, а Изабель почувствовала себя загнанным в угол котенком, которого поймали с поличным.

— Мне нечего тебе сказать... — удрученным голосом произнесла Изабель.

— Как давно?

— Что давно?

— Из, не прикидывайся. Я все поняла.

— И что ты поняла? — не спешила Изабель сдаваться.

— Надо быть дураком, чтобы не заметить того взгляда, которым вы смотрите друг на друга. В нем же кипят эмоции,страсть, нежность.

— Глупости, — отмахнулась Изабель, — Я смотрю на него, как и на всех остальных.

— Ты конечно мастер скрывать эмоции, не спорю, но взгляд все выдает. Между вами что то есть, и не начинай придумывать сказки о том, что он тебя бесит, поэтому ты так себя и ведешь.

— Что ты хочешь услышать?

— Начнем сначала. Как давно?

— Около полугода.

Лицо Алины стало выражать искреннее изумление.

— Сколько?! Ты начала с ним общаться еще до того, как мы познакомились и все это время молчала? — воскликнула Алина, не ожидав, что все гораздо серьезнее, чем она думала.

— Скажу тебе больше, об этом никто не знает... И мы не общались все это время.

— То есть? Не поняла, так общались или нет? Расскажи...

— Мы познакомились еще до того, как я встретила тебя и Калеба. Когда мы познакомились с тобой, я ехала из Бруклина и плакала из за него, в частности. Все было так запутанно. Мы друг друга не правильно поняли и... Не общались четыре месяца. Я не смогла забыть его...

— Выходит, это и есть тот парень, которого ты любила, ну и дела... А что у вас сейчас? Вы все выяснили?

— Выяснили. И я не знаю, что у нас сейчас. Мы просто друзья.

— Ты кого пытаешься обмануть?

— Мы и правда просто друзья.

— Да поняла я. Я не о том. Ты любишь его, как можно быть просто друзьями?

— Я очень запуталась, Алина...

— А в чем проблема?

— Я боюсь боли. Боюсь, что он играет мною.

— Он не играет, — уверенно сказала Алина, — И именно по его глазам я все поняла. Твой взгляд я стала замечать недавно. Зря ты его отталкиваешь...

— Ты права, наверное, и я больше не могу его отталкивать, — с грустной улыбкой произнесла Изабель.

— Но дело не только в этом, верно?

— А в чем еще?

— В Калебе.

По сердцу болезненно полоснула ножом совесть.

— А что с Калебом?

— Ты ведь знаешь, Изабель...

— Знаю что? — спросила Изабель, все еще надеясь, что все не так, как становится очевидным.

— Он любит тебя.

— Нет. Алина, это не так...

— Тогда почему ты ему не рассказала?

— Я запуталась. Я не знаю, что делать. Калеб мне очень дорог. Я не хочу делать ему больно...

— Но ты уже делаешь. Лучше узнать сразу, чем долгое время питать надежду. Если бы ты ему рассказала сразу...

— Я не могла рассказать сразу. У нас с Деймоном тогда уже все было кончено. Я так думала. Он мне сделал больно и я надеялась, что мы больше не увидимся... А Калеб мне очень дорог, — повторила Изабель, — я боюсь потерять его...

— Немного эгоистично.

— Я знаю. Хотя и ненавижу эгоизм. Но с другой стороны, Калеб ведь не говорил мне о своих чувствах, почему я должна была рассказать ему? К тому же, может вы вообще все придумали насчет того, что у него есть чувства ко мне

— Мы?

— Деймон тоже так считает.

— О, дорогая...

— Что?

— Ситуация у тебя и правда сложная и запутанная. И ты еще сомневаешься в чувствах Деймона?

— А при чем тут это?

— Ты знаешь что такое мужская дружба, которой уже много лет? Деймон бы никогда не стал играть с той, которую любит его лучший друг. Если он продолжает тебя добиваться, значит этим руководят и правда сильные чувства. И поверь мне, Деймон чувствует себя еще более скверно, чем ты. Ведь он, благодаря твоему "Я запуталась и не знаю как рассказать" выступает в роли предателя. Тысяча процентов, что Калеб уже рассказал Деймону о своих чувствах, еще и совета наверняка спрашивал. Представь, какого Деймону.

— Алина, хватит... Я не знаю, что меня делать, — опять повторила Изабель, обхватив голову руками, — Чувство вины съедает меня. Поэтому я и отталкивала Деймона, одна из причин, я не хочу никому делать больно. Я хочу просто куда нибудь сбежать.

— Ты просто трусиха, Иззи. Ты должна рассказать.

— Но как?

— Калеб твой лучший друг. В этом ты разбераешься лучше. И, кстати, там вода из чайника еще не выкипела?

Вспомнив про чайник, Изабель поспешила его выключить и сделать чай.

— А как вы познакомились то? — не много перевела тему Алина.

XXXVI

Изабель нажала пальцами на звонок около двери. Спустя минуту ее открыл Деймон, и, ничего не говоря поцеловал ее в щеку. Она не оставила это без внимания и сострила:

— Ты позвал меня сюда, чтобы поцеловать?

— Именно так, — ответил он.

— Значит, теперь я свободна и могу идти.

— Вот уж, размечталась. Никуда ты не можешь идти, — сказал Деймон, и взяв ее за руку завел в дом.

Парню, подходящему к дому своего друга, предстала взору картина, которая образно сбила его с ног, словно лавина, обрушившаяся нещадно на заблудившегося путника. Деймон целовал ту, которую он так сильно любил. И хотя девушка была повернула к нему спиной, он сразу узнал ее и не сомневался, что это была именно она. Тропа надежды на взаимность обвалилась прямо у его ног.

Двое самых близких для него людей поступили с ним вероломно. Он догадывался, что между ними что то происходит, но отказывался в это верить. Почему так с ним поступил его лучший друг он он тоже понять не мог. Одно в данный момент ему стало ясно. Здесь он определенно лишний.

Калеб долго куда то медленно брел, погруженный в собственные мысли. Ничего больше не хотелось. Только боль пульсировала в сердце, нанося ежесекундные ранения. Потерялся всякий смысл. Краски жизни, которые он так любил и все время пытался показать Изабель, теперь потускнели и все в округе стало черно-белым. Он отдаленно стал понимать чувства когда то израненной Изабель. Но он не мог понять этого предательства. И от этого было так больно.

В кармане настойчиво вибрировал телефон, но Калеб не хотел ни с кем разговаривать. Телефон все продолжал раздражительно вибрировать и Калеб решил ответить в грубой форме тому, кто был так настойчив. Но увидев, кто звонит, решил все же смягчился.

— Я не в состоянии разговаривать сейчас, Алина. Не обижайся, — сказал он, настроившись прекратить разговор.

— Как ты, Калеб? — спросила она.

— Ты знала, что они вместе? — спросил он без особых церемоний.

— Недавно узнала, — честно ответила она.

— Ты знаешь какого это любить человека, и осознавать, что этот человек любит другого, твоего лучшего друга?

— Да, Калеб. Очень хорошо знаю, какого это... Обернись, пожалуйста.

За спиной Калеб увидел грустно улыбающуюся блондинку, которая подходила к нему.

— Как ты узнала где я?

— Я знала, куда поехала Изабель, и ты написал, что тоже поехал сюда. И так как ты не отвечал на звонки, я догадалась... Около дома Деймона не так уж много мест куда можно прийти. Не удивительно, что ты выбрал этот сквер. Хочешь поговорить об этом?

— Я очень жалок, да? Настолько, что ты приехала, чтобы меня пожалеть?

— Нет. пойдем сядем на лавочку.

— Ты ведь многое знала, да, Алина? — спросил он.

— Я о многом догадывалась. Но о твоих к ней чувствах знала...

— А она знала?

— Она боялась тебя потерять. Поэтому убеждала себя, что у тебя нет чувств.

— И по этому встречалась у меня за спиной с моим лучшим другом? Я не могу поверить, что Деймон мог так поступить со мной. Неужели ему мало девчонок, что так и липнут к нему? Зачем ему Изабель, он ведь знал, о моих чувствах к ней? Давно знал. С самого начала.

— Но ты не знал о его чувствах к ней.

Калеб перевел грустный и вопросительный взгляд на Алину, сидящую рядом с ним.

— Деймон играет с девушками. Он не уеет любить. Ты не знаешь его. И он сделает больно Изабель и бросит ее.

— Ты очень хороший Калеб, и добрый. Другой, на твоем месте, возненавидил бы их обоих, а ты пытаешься понять, а ее жалеешь. Понятно, почему Изабель так дорожит тобой.

Калеб усмехнулся.

— Ты издеваешься, да? — спросил он ее.

— Вовсе нет. Она не знала как тебе сказать. Еще когда мы только познакомились, ты говорил, что Изабель любит кого то, помнишь?

— Да. Она вернулась из Бруклина убитая. Но не о чем не рассказывала.

— Она все это время любила его.

— Но это невозможно. Они ведь недавно познакомились, — недоумевал Калеб.

— Это ты так думаешь. Она с ним познакомилась раньше, чем с тобой. Сначала все было безобидно, но потом они влюбились. По глупому недоразумению они не общались четыре месяца. Деймон думал, что она встречается с тобой, поэтому оставил ее. А Изабель думала, что Деймон обманул ее и встречается с Меган.

— Меган? Это же так давно было. Я уже и забыл как она выглядит.

— И тем не менее в этом причина того, почему они перестали общаться. А когда он вернулся и пришел к тебе домой... Изабель соврала, что не знает его. В тот момент она действительно не хотела знать его. Но со временем пазлы собрались на свои места.

— Почему Деймон подумал, что она встречается со мной, если, как ты говоришь, он познакомился с ней раньше?

— Ты отправил ему фотографии с голубями.

— А она в тот момент как раз тоже была в Бруклине...

— Да и в тот же момент ты сказал ей, что звонит девушка Деймона. Тогда для них все и закончилось. До недавнего времени, когда они наконец во всем этом разобрались.

— Почему Деймон не сказал мне? Я же спрашивал у него совета. Я же доверял ему... А он прикидывался.

— Изабель попросила его не говорить никому.

— Почему? Почему она скрывала тогда?

— Потому что она отталкивала его. И потому что у них ничего не было. Она хотела, чтобы между ними просто была дружба, но это было уже невозожно.

— Я видел какая у них дружба.

— Значит она сдалась и не смогла больше его отталкивать. Она его любит...

— Мне хочется исчезнуть, — честно признался Калеб, — Земля словно обвалилась у меня под ногами и я лечу в пропасть. Глупое предложение, конечно, но давай пойдем в паб и купим пива. И побольше. Хочу забыться. Хочу ничего этого не знать.

— Я не дам тебе издеваться над собой.

— Тогда я уеду. Куда нибудь подальше отсюда. Куда нибудь, где ничего не будет напоминать о ней. Неужели она не знала? Я думал, мои чувства очевидны.

— Она не знала, лишь в последние дни стала догадываться и от этого сильно мучалась.

— Да если бы и знала, это ведь ничего не изменило бы. Девушки любят таких, как Деймон. Даже Изабель. Не знаю, что они в нем находят. Грубость или развязность в нем им нравится? И Изабель, выходит, такая же как и все, раз тоже влюбилась в него.

— С ней он не так себя ведет, как с остальными. Он любит ее.

— Я не верю в это. Ты так защищаешь его, может быть тоже его любишь тогда? Как и все?

— Нет.

— Хорошо тебе, ты не мучаешься от невзаимной любви.

— Калеб, Калеб... Ты так поспешно решаешь за других. Ты ведь не так много обо мне знаешь, почему решил что я не люблю никого?

— Просто ты мне никогда об этом не говорила. Извини... Это не мое дело и я и правда не знаю о твоей личной жизни.

— Могу тебя заверить, что мне хорошо знакомы твои чувства.

— Тебя тоже предала подруга?

— Не предала...

— Ну вот видишь, значит не знакомы.

— Но я знаю, что значит любить того, кто любит мою подругу.

Калеб посмотрел ей в глаза, но Алина и не надеялась, что он поймет то, что она сказала, и не ошиблась.

— И ты продолжаешь с ней дружить, зная это?

— Конечно. Я люблю ее. Она ведь не виновата. Я не могу решать за других кого им любить. Это было бы эгоистично.

— Ты права... Она ведь не обязана была полюбить меня. Она и так много времени со мной проводила...

— Она любит тебя. Но как брата. Ты очень важен для нее.

— Спасибо тебе, Алина за поддержку. Ты очень хорошая. Надеюсь, тот, кого любишь ты, полюбит тебя.

Алина улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась.

— Прости меня, прости, я просто не удержалась, — оправдывалась она, пытаясь подавить смех.

— А что я сказал смешного? — не понял парень.

— Да так, ничего. Потом как нибудь расскажу...

— Так не пойдет, Алина...

— Пошли, Калеб, вставай, — скомандывала она.

— Куда? — удивился он.

— Погуляем. И ты научишь меня кататься на мотоцикле.

— Но... Извини, но я сейчас не в лучшем расположении духа.

— Значит будем твой дух поднимать.

— Я бы лучше побыл в одиночестве.

— Но я уже решила все за тебя. Ты не будешь в одиночестве. Не сегодня.

Калеб улыбнулся и Алина заметила эту улыбку.

— Что? — спросила она.

— Ты мне напомнила меня самого. Ты ведь абсолютно права. Пошли.

— Ну вот, это уже мне больше нравится.

— А я могу рассказать тому, кого ты любишь о том, какая ты хорошая. И он обратит на тебя свое внимание.

— Ох, Калеб, какой же ты наивный...

— Почему?

— Мы поговорим о моей личной жизни в следующий раз.

XXXVII

— Деймон, ты какой то... Странный сегодня.

— Подожди немного. У меня для тебя кое что есть.

Он повел ее через гостинную, а затем по лестнице вниз, по видимому в подвал.

— Ты решил мне устроить квест по катакомбам твоего подвала? — поинтересовалась она

— Почти так. Ты не можешь без своих подколов. Просто подожди немного, ладно?

— Ладно, — кивнула девушка.

Деймон открыл дверь и, заглянув внутрь, девушка увидела маленькую комнату, освещенную множеством маленьких свечей, расставленных на полу и на столиках, стоявших в разных углах комнаты. Помещение было явно не похоже на подвалы других нормальных людей. Несколько книжных шкафов, а между ними небольшой темно зеленый диван, вокруг которого на полу и стояло наибольшее количество свечей. Рядом с диваном стоял столик со стеклянной поверхностью, на котором лежал букет красных роз.

— Это... — хотела что то сказать Изабель, изумленно оглядываясь по сторонам и подбирая подходящие слова.

— Просто мне захотелось сделать тебе приятное

— Все таки мы не просто друзья? — спросила она.

Деймон лишь улыбнулся.

— А как ты хочешь?

Изабель смотрела на него и не говорила ничего. При свете свечей, его черные глаза казались какими то магнетическими, завораживающими и подчиняющими. Смотря в них, Изабель не могла произнести ничего, что противоречило бы его воле.

Деймон достал из шкафа какую то небольшую коробочку и протянул ее девушке.

Она вопросительно посмотрела на него, и по его взгляду поняла, что это предназначается ей.

Внутри она увидела небольшой медальон, выполненный в старинном стиле, с выграфированной надписью на окантовке красного медальона "Шторм не потушит любви пламя"

С немного приоткрытым ртом от удивления, она снова вопросительно взглянула на парня, стоявшего перед ней.

— Когда я был еще маленьким, бабушка похоронила своего мужа, моего деда. Я и не помню его почти. Иногда по вечерам, я видел как бабушка плачет и что то держит в руках. Однажды я спросил ее, о том, почему она плачет. Она вытерла слезы и улыбнулась, а затем, усадила меня рядом с собой на кровать, и показала, что сжимала в своей ладони. Это был такой медальон. И она мне рассказала, что когда ей было семнадцать, она полюбила моего деда, но его призвали в армию и отправляли на войну. Он принес ей медальон и попросил носить его в знак их любви. И до тех пор, пока она будет носить его, это будет означать, что она любит его. Я уже и забыл про эту историю. Бабушка на днях приехала и напомнила. Она до сир пор его носит, хотя прошло уже шестьдесят лет. Вчера она дала мне его и попросила сделать точно такой же у антиквара, не объясняя зачем. Когда я принес ей их, свой она надела на шею, чтобы дедушка не подумал, что она больше его не любит, а второй протянула мне и сказала, что хочет, чтобы я подарил его девушке, которую полюблю. И чтобы эта девушка так же, как и она носила этот медальон в знак их любви.

Деймон заметил, как по щеке девушки покатилась слеза. Она держала в руке медальон и смотрела на него все это время, и Деймон не видел ее глаз.

— Если бы она принесла мне этот медальон год назад, я бы посмеялся, — продолжил он, — Но сейчас, я хочу подарить его тебе.

Взгляд девушки теперь устремился на него. Она смотрела ему в глаза какое то время, не говоря ни слова. Но их сердцам не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. Что между ними происходит что то очень важное, и что они чувствуют что то очень сильное.

— Хочешь ли ты, чтобы я надел его на тебя?

— Хочу... — ответила она.

— Значит ты...— начал парень, с сомнением смотрящий в ее глаза, но Изабель его перебила:

— Да... Я люблю тебя.

Деймон сомневался что какие то слова, когда то сделали его более счастливым, чем сейчас. Он готов был все отдать, чтобы это услышать, и теперь она это сказала.

— Думаю, это давно уже очевидно. Просто больше я не могу бороться с чувствами. И не хочу... — продолжила она.

— Ты теперь веришь мне?

— Отношения без доверия невозможны. И без боли тоже. Но отказаться от боли, значит и отказаться от счастья. А отказаться от тебя гораздо более мучительно.

— Я сделаю все возможное, чтобы ты испытывала только счастье. Но не боль.

— Ничего не обещай, Джонатан. Просто будь рядом.

— Ты назвала меня Джонатан? — с улыбкой спросил парень.

— Хотя, я и привыкла к имени Деймон, я не хочу, чтобы ты ассоциировал себя с демоном.

Деймон взял из ее рук медальон, и застегнул его у нее на шее, собрав ее волосы одной рукой и перекинув их ей за плечо.

— Пока ты будешь носить его, я буду знать, что ты любишь меня, — сказал он, стоя у нее за спиной, а затем коснулся губами ее шеи, — А я всегда буду любить тебя.