Глава 41

Из открытого окна веет свежестью летней ночи, а сверчки заводят свою трель.На просторной кровати очень мягко и стоит моей голове коснуться прохладной подушки, как я мгновенно засыпаю, все, что я помню, перед тем как уснуть - поцелуй на ночь от Марка.Мне больше не снятся кошмары. Раньше сны были похожи на прятки с сознанием. В потаенных углах оно прячет разгадку воспоминаний и семейных недоговорок, а я упрямо пытаюсь его найти, раз за разом натыкаясь лишь на поражения. Утром я просыпаюсь от холодка, пробежавшего по ногам. Через миг я уже сижу на кровати, отхожу ото сна и всё смотрю на стены, которые солнце покрывает бледными, почти невидимыми лучами. Будто выцветшая краска, лучики облизывают всю комнату: кровать, две картины на стене, светлые плиты на полу, листья высоких растений в спальне и рабочий стол. За небольшим деревянным столиком сидит Марк. Решил, что спать за столом удобнее, чем в собственной постели? Растрепанная темная челка спадает на лоб, и я едва могу разглядеть умиротворенные черты его лица. Кровать негромко скрипит, когда я спешу подойти ближе, но этого звука достаточно, чтобы офицер проснулся, забавно моргая и щурясь. Интересно, осознает ли он насколько привлекателен, даже когда сонный и растрепанный?- Ева? Нам нужно... Я договорился с Луи, он даст тебе лошадь, нужно бежать… Пересекаю комнату в три широких шага.Марк ничего не говорит, когда я крепко обнимаю его сидящего на том же месте. - Все хорошо, Марк. Весь этот бред оказался большим заговором, но об этом позже. Я в безопасности и все хорошо. Я соскучилась. Лишь чувствую, как руки обвивают мою талию и спину, а голова спокойно ложится ко мне на живот. Я запускаю пальцы в черные прядки, перебирая, легонько оттягивая, чтобы Марк и не думал засыпать в таком положении. Не думаю, что он запомнил или отчетливо понял что-то, кроме того, что я в безопасности и бежать никуда не нужно.- Ева, что ты делаешь? Чужие пальцы настороженно замирают на моей талии. Я в недоумении вопросительно мычу. В голосе Марка проскакивает что-то озорное и ребяческое, совсем неожиданное и неподходящее пол ситуацию. - Что ты делаешь? У меня что-то в волосах? Мне уже начинать боятся?Чужие пальцы пробегаются по моим ребрам, заставляя вздрогнуть. Боюсь щекотки. - Ничего там нет и, Марк, мне щекотно.Брюнет на секунду поднимает  на меня свой взгляд и в уголках зеленых, точно кошачьих, глаз я замечаю нешуточные искорки. Из открытого окна сквозит утренней прохладой, а мужские пальцы еще раз, будто нечаянно, пробегаются по ребрам, огибая их, касаясь хребта.- Вчера я подумал, что ты видение.- Прекрасное, надеюсь? Офицер прижимается ко мне еще сильнее, в забавной попытке удержать, будто я куда-то ухожу. - Самое прекрасное из всех, что могли предо мною предстать. Я чуть с ума не сошел, пока думал, как вызволить тебя из темницы, а тут Луи предложил перед рассветом вывести тебя катакомбами, дать коня и отправить в вольное плаванье. Но, как оказалось, тебе вовсе не нужен принц на белом коне, чтобы себя спасти. Это восхищает и расстраивает меня одновременно.- Ничего, мне достаточно простого наличия прекрасного принца рядом. Главное, чтобы глаза его были такие же неповторимо зеленые, а форма такого же отвратительного синего цвета... Главное, чтобы это был ты. Следующее три дня я живу во дворце, пока король решает все формальности. Марк занят на службе, и мы за три дня ни разу не говорим дольше двух минут, что определенно разочаровывает. Я бы хотела... Хотела обсудить, что же между нами и как поступать дальше, но с каждым днем я все больше и больше раздумываю о том, куда подамся сама. Не хочу ни оставаться здесь, ни возвращаться на родину... Завтра утром я уезжаю и пока что, библиотека стала моим любимым местом во дворце. Красивые книги с приключениями поглощались мною одна за другой, а мысль о том, чтобы устроиться на какой-то корабль и жить в путешествиях, кажется все более привлекательной.В этот, как и в любой другой, раз огромное помещение встречает меня привычной прохладой и ароматом старой полиграфии.Большое, обитое красным бархатом, кресло, прячется за третьим стеллажом. Печально только, что в комнате совсем нет света и чтобы видеть хоть что-то приходиться зажигать многочисленные свечи вокруг себя. Сегодня в моих руках последняя книга этого огромного путешествия.Старая дверь негромко проскрипела, и я немедленно приподнимаюсь в кресле, намереваясь увидеть того, кто в такое позднее время решил посетить библиотеку.Из-за, все того же, третьего стеллажа выглянул Марк. Я вовсе не ожидала увидеть того, кого вылавливала на разговор целых три дня. Хотя, кажется, сам офицер прекрасно знал, где меня искать. - Не против, если я присоединюсь?Я мягко приземляюсь в свое кресло, прикрывая ноги пледом. За большим окном льет дождь. - Конечно не против.Ножки еще одного тяжелого кресла жалобно заскрипели по полу, пока брюнет подсаживался ко мне ближе. - Ты... Уезжаешь завтра? Я глубоко вдыхаю, стараясь подавить легкое раздражение.- Почему именно сейчас тебе это так интересно? Все три дня до этого мы говорили о королевских заботах и прочей ерунде, а уже через минуту ты убегал на очередное задание или сборы. Марк вскидывает брови, а потом сразу их хмурит. Я почти закипаю, когда тот начинает заливаться звонком смехом, который эхом отражается от высоких потолков.- Родная моя Ева, разве я не говорил, что от меня ты так просто не отделаешься? Марк поднимается со своего кресла, приседая передо мной на корточки. Ладони спокойно ложатся ко мне на колени, а на мужском лице играет приятная полуулыбка. -  Я еду с тобой куда угодно, вот только у меня есть предложение позаманчивее, чем какой-то городок в Келловере. Ева, поехали к морю? - Ч-что? Как к морю? А твоя работа?Марк вновь смеется.- Это уже не проблема, к тому же, мы хорошо выслужились перед королевством, и я попросил Говарда вместо премии и награды для меня, организовать мне дом где-то неподалеку от моря. Твоя награда же остается полностью в твоем распоряжении, так что, если вдруг, красавица не хочет жить такую жизнь, она может отправиться в свободное плаванье, как и хотела до этого, так ведь? Я пару секунд перевариваю сказанное, но вместо какого-то четкого ответа лишь притягиваю этого хитреца к себе, целую-целую-целую.