Глава 22: Разлом

Эмма возвращалась домой с тяжестью в груди. Слова Ча Ри звенели в голове, как ржавый колокол. «Он не тот, за кого себя выдаёт». Подвеска с выгравированной змеёй жгла карман пальто, будто сама жизнь подталкивала её к решению, от которого не будет пути назад.

В квартире было темно. Только в гостиной горела лампа, тусклый свет обводил очертания фигуры в кресле. Юнги сидел, опустив руки, и выглядел так, словно ждал её часами.

— Где ты была? — его голос звучал спокойно,слишком спокойным. Это спокойствие всегда пугало больше, чем крик.

Эмма остановилась, чувствуя, как всё внутри сжимается. Она сглотнула,но решила не показывать страха. —Я… просто вышла подышать и развеется.

Он прищурился, наклонив голову.—Врёшь. — Он поднялся. Его шаги были тяжёлыми, медленными, словно отсчитывали последние секунды до взрыва. — Я знаю, где ты была.

Сейчас он был похож на зверя, который медленно приближается к добыче.

— Ты встречалась с ней.

Эмма почувствовала, как дыхание застряло в горле.— Ты следил за мной?

—  Я всегда слежу, если чувствую опасность. — Его голос стал резче, но в нём сквозила горечь.— холодный смешок. — Я не имею права? После всего, что вокруг нас происходит?

Она молчала, но её взгляд выдавал правду.

Юнги резко ударил кулаком по столу. Дерево гулко откликнулось.

—Чёрт возьми, Эмма! Я говорил тебе держаться от неё подальше! Она отпрянула, но тут же собралась.

—Я имела право услышать её! Ты скрываешь от меня правду, Юнги. Она сказала...

—Она сказала тебе то, что ты хотела услышать! —перебил он, сжимая кулаки. — Ча Ри — яд! — рык сорвался с его губ. — Она разрушает всё, к чему прикасается.

— А может, она разрушает не больше, чем ты? — вырвалось у Эммы прежде, чем она успела остановить себя.

Юнги застыл. Его глаза вспыхнули — тёмные, бездонные. В них было всё: ярость, обида, и что-то ещё, что Эмма никогда не видела.

— Повтори, — его голос стал низким и угрожающим.

— Может быть, ты и есть та опасность, от которой мне нужно защищаться. Ты держишь меня рядом, но прячешь правду. Ты боишься, что если я узнаю её, я уйду.

Его дыхание участилось. На секунду он выглядел так, будто собирался сорваться. Внутри Юнги бушевал хаос: он хотел закричать, признаться, объяснить, но что-то держало его, связывало.

"Если она узнает всё — она уйдёт. А если уйдёт, я не выдержу."

Он шагнул ближе и прижал Эмму к стене. Её сердце колотилось в бешеном ритме.

— Ты не понимаешь, — прошипел он, сжимая её запястье. — Всё, что я скрываю, я делаю ради тебя.

—Тогда объясни! —почти выкрикнула она. —Дай мне хоть что-то, кроме приказов и тайн!

Молчание. Тяжёлое, удушающее.

Он резко схватил её за запястье и притянул к себе. В его глазах мелькнула тень — не только гнева, но и  страха. Страха потерять. Её.

—Я не позволю тебе разрушить всё, что я строил. Даже если придется запереть тебя, чтобы защитить.

Эмма пыталась вырваться, но его хватка была невыносимо сильной. В этот момент ей вспомнились первые дни рядом с ним: его осторожные прикосновения, ночные разговоры, где он открывался едва слышно. Она сравнила то воспоминание с этим мигом — и в груди кольнуло отчуждение.

— Это не защита, Юнги, — её голос дрогнул. — Это клетка.

Слова пронзили его глубже, чем любой нож. Он резко отпустил её, будто обжёгся. В груди у него бушевал страх, которого он никогда не показывал.

— Если бы ты знала… — он замолчал, закрыв лицо рукой.

— Так скажи! — Эмма шагнула к нему. — Я устала жить в полутьме.

Его глаза на миг встретились с её. Там мелькнула боль, усталость и — тайна, которую он так отчаянно оберегал. Но вместо ответа он отвернулся.

— Лучше тебе не знать, Эмма. Поверь.

Тишина стала невыносимой.

Он схватил пальто и вышел, хлопнув дверью так, что лампа на столике дрогнула.

Мысли разрывали её: воспоминания о нём, каким он был когда-то — тёплым, внимательным, почти мягким — и то, что она видела сейчас. Он менялся. Или, может быть, всегда был таким, просто перестал скрывать?

Она закрыла глаза. В груди пульсировало чувство, которое страшнее всего — сомнение.

И впервые страх перевесил любовь.

Эмма осталась одна. Тишина была такой густой, что звенела в ушах. Она медленно опустилась на диван, но взгляд её зацепился за тумбочку возле кресла, где только что сидел Юнги.

Щель. Едва заметная, но присутствующая.

Она колебалась. Я не должна… Но если он и правда что-то скрывает?..

Сердце колотилось, когда она осторожно потянула на себя ящик. Там лежала папка из чёрной кожи, запертая на тонкий ремешок. Она дрожащими руками раскрыла её.

Внутри — фотографии.

Ча Ри. Но не такие, как обычные. Не случайные. На них она сидела в кафе, стояла возле машины, выходила из подъезда. Все кадры были сделаны издалека. Скрытно. Наблюдение.

Эмма перевернула снимки. На обороте каждого стояли даты и время. И подписи.У некоторых была пометка красной ручкой: «опасность», «контакт», «наблюдать».

Внизу лежал конверт. Эмма открыла его и увидела копию документа с гербовой печатью. Она не до конца поняла, что именно означали цифры и печати, но там явно значилось имя Ча Ри.

Холод прошёл по её коже.

Она быстро закрыла папку и сунула обратно, будто боялась, что стены квартиры расскажут Юнги о её поступке.Пальцы дрожали, сердце колотилось так, что казалось — оно вот-вот выдаст её.

Но в спешке она вложила фотографии не в том порядке. Один из снимков чуть выглядывал из папки, не совпадая с остальными.

Она захлопнула ящик и резко отступила.Но в голове зазвенел вопрос:

Если Ча Ри действительно опасна… почему он никогда не сказал ей?

И если он следил за ней — то ради Эммы… или ради себя?

Эмма прижала подвеску к груди. Сомнения и страх теперь были слишком сильны, чтобы их заглушить.

И впервые она почувствовала:правда не только рядом — она уже проникла в их дом...

А Юнги, вернувшись, рано или поздно заметит, что его тайна уже тронута.