Глава 19: Под ударом

От лица Юнги

Я всегда знал, что прошлое — это не просто цепь воспоминаний. Оно — как тихий убийца. Ждёт, пока ты повернёшься спиной, расслабишься, а потом вонзает нож в момент, когда ты уже почти веришь, что всё позади.

Ча Ри вернулась не просто, чтобы напомнить о себе. Она вернулась, чтобы выжечь всё, что я построил. И начинала она с самого уязвимого места — с Эммы.

Сегодня мы знали, что будет ход. Её люди были замечены в районе старого терминала. Информаторы шептали о сделке, о грузовике, в котором, по слухам, перевозят оружие. Но я понимал: это не просто оружие. Это приглашение в ловушку.

— Мы идём, — сказал я, проверяя обойму.— Это пахнет засадами, — бросил Хосок. — Она слишком умна, чтобы вот так светиться.— Именно поэтому мы идём, — ответил я.

Эмма стояла в стороне, натягивая чёрные перчатки. Её взгляд был холоднее, чем обычно, но я знал, что внутри у неё всё горит. После той перестрелки она изменилась. В её глазах появилось то, что я видел у ветеранов — тяжёлое знание того, на что ты уже способен ради выживания.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал я тихо, подходя ближе, — ты делаешь, как я скажу. Без импровизаций.— А если ты ошибёшься? — спросила она.— Я не ошибусь.

Я сказал это уверенно, но сам себе не верил.

---

Старый грузовой терминал, окраина Сеула

Ветер гонял по асфальту мусор. Пустые контейнеры стояли рядами, как могильные плиты. В таких местах город дышит иначе — глухо, гулко, безлюдно.

Мы разделились. Хосок и Намджун прикрывали с крыши. Я и Эмма шли внутрь.

Шаги глухо отдавались под арками металлоконструкций. Вдалеке послышался глухой звук двигателя. Секунду спустя из-за контейнера выехал грузовик. Фары на миг ослепили нас.

— Замри, — шепнул я.

Но было поздно. Дверь грузовика распахнулась, и в нашу сторону полетела дымовая граната.

— Назад! — крикнул я, но дым уже заполнял пространство, режа глаза и горло.

Выстрелы прорезали туман. Я рванул Эмму за собой, прячась за стальной ящик. Металл дрожал от пуль.

— Юнги! — голос Хосока в рации. — У вас гости! Пять, нет, шесть человек, двигаются с восточной стороны!

Я выглянул из-за укрытия и выстрелил. Один упал, другой спрятался.

— Мы отрежем их с фланга, — донёсся голос Намджуна.

Эмма, прижавшись ко мне, передёрнула затвор. Я видел, как быстро у неё бьётся сердце. Но руки были steady — ровные, без дрожи.

— Видишь того у лестницы? — показал я.— Вижу.— Он твой.

Она выстрелила — чисто, без колебаний.

---

Через несколько минут

Перестрелка стихла, но я понимал: это было только вступление.

Мы подошли к грузовику. Заперто. Я ударил прикладом — дверь поддалась. Внутри не было оружия. Только один ящик.

Я открыл его и замер.

Там лежало платье. Белое. То самое, в котором Ча Ри была в день нашей свадьбы.

Под ним — конверт.

Я вытащил письмо.

"Ты научил меня бить в сердце, Юнги. Посмотрим, сможешь ли ты выжить, когда я буду бить в твоё."

---

От лица Эммы

Я видела, как он смотрит на это платье. Его пальцы сжались, будто он готов был разорвать ткань в клочья, но он просто положил его обратно в ящик.

— Это для тебя что-то значит, да? — спросила я.— Это значит, что она ближе, чем я думал.

В его голосе было что-то новое — смесь злости и страха.

Мы вернулись в бункер. Он был тише обычного. Никто не говорил лишнего. Все понимали: это не просто очередная игра в уличные войны. Это личное.

Я пыталась заснуть, но не могла. Перед глазами вставали фары грузовика, дым, и тот момент, когда я выстрелила в человека в упор.

В два часа ночи я спустилась в тренировочный зал. Он был там. Юнги, без рубашки, с битыми костяшками, бил по груше. Каждый удар — как выстрел.

— Ты думаешь, что сможешь заглушить это? — спросила я, подходя ближе.— Что именно?— То, что она вернулась.

Он остановился, посмотрел на меня. Подошёл. Его ладонь легла на моё лицо.

— Я думаю, что если она коснётся тебя, я сотру её с лица земли.

В его глазах было столько ярости, что я на секунду перестала дышать. И, странно, но эта ярость меня не пугала. Она защищала.

От лица Юнги

Её запах — смесь мела, оружейного масла и тонких женских духов — всегда сводил меня с ума. Даже сейчас, когда в голове пульсировала только злость, я чувствовал, как внутри тянет к ней.

— Ты не должна быть здесь, — сказал я, отступая на шаг. — Это не твоя война.— Ошибаешься. Это моя война, с того дня, как ты втянул меня в это.

Она стояла напротив, упрямая, в спортивных штанах и чёрной майке, волосы собраны в небрежный пучок. Казалось, что ей всё равно, что она без защиты, без оружия, — но я видел, как она держит ладонь вблизи бедра, где обычно прячет пистолет.

— Эмма, — начал я, но она перебила.— Ты боишься за меня, но сам лезешь под пули. Как думаешь, мне легко смотреть на это?

Я молчал. Она подошла ближе, так, что между нами не осталось ни сантиметра.

— Ты можешь быть безумен в бою, можешь быть холодным и расчётливым, можешь угрожать стереть её с лица земли… Но я знаю, — её голос стал тише, — я знаю, что за всем этим ты просто боишься потерять.

Её ладонь легла мне на грудь. Я поймал её запястье, удержал, но не оттолкнул.

— Потерять тебя — да, — признался я.

Мир сузился до этого прикосновения. Я слышал, как в соседнем помещении кто-то роняет гильзу на бетон, как по крыше стучит дождь, но всё это было далеко. Ближе — только она.

Я не помню, кто сделал первый шаг. Возможно, мы сделали его одновременно. Её губы были горячими, жадными, как выстрел в упор. Я чувствовал, как она прижимается ко мне всем телом, как цепляется пальцами за мою спину, и во мне что-то рвалось — не от боли, а от того, что слишком долго сдерживал.

Мы двигались, не отпуская друг друга, пока спина не коснулась холодной стены. Я прижал её, и она не сопротивлялась — наоборот, тянулась сильнее.

— Ты ведь понимаешь, что это опасно? — прошептал я ей в губы.— Опаснее, чем ты? — она усмехнулась, и это было как вызов.

Я сжал её бёдра, поднял, и она обвила меня ногами. На секунду я забыл про Ча Ри, про грузовик, про то, что за дверью может начаться стрельба. Был только этот миг — когда желание и страх переплетаются, превращаясь в что-то первобытное.

Её дыхание становилось тяжелее, руки скользили по моей шее. Каждый её стон резал мне нервы, делая всё вокруг нереальным.

Но реальность всё же ворвалась.

В коридоре раздался стук шагов. Голос Хосока:— Юнги! Срочно наверх!

Я замер, всё ещё держа её в руках. Она тяжело дышала, прижимаясь лбом к моему.

— Потом, — сказал я тихо.— Ты обещаешь? — её голос был почти шёпотом.— Да.

Я поставил её на пол. Мы оба были на пределе, но знали — сейчас не время.

---

Две минуты спустя

На экранах наблюдения — улица перед бункером. Чёрный внедорожник, тонированные стёкла, без номеров.

— Это она, — сказал я.

Водитель вышел первым. Высокий, в чёрном плаще. Открыл дверь. Из машины — Ча Ри.

Я не видел её шесть лет. Но она выглядела так, будто время шло только для остальных. Чёрное пальто, волосы распущены, губы в алой помаде. Она улыбалась — медленно, как хищник.

— Всем в боевую готовность, — приказал я.

Эмма стояла рядом. Я видел, как в её взгляде смешались злость и интерес. Ча Ри заметила её почти сразу.

И тогда я понял: это не просто война за территорию. Это будет война за то, кого я выберу.

Воздух в командном зале был густым, как перед грозой. Никто не двигался, только следили за камерами и за тем, как приближается фигура Ча Ри.

Дверь открылась — и она вошла без приглашения.Шаги тихие, но уверенные. На каблуках, которые гулко отбивали звук по бетонному полу.

— Юнги… — протянула она, словно это имя было для неё и лаской, и упрёком. — Давненько.

Он стоял прямо, руки за спиной, но в глазах мелькнула тень. Эмма, чуть в стороне, наблюдала, как женщина приближается.

— Ты пришла не для того, чтобы говорить о прошлом, — сказал он холодно.

Ча Ри усмехнулась и скользнула взглядом к Эмме.— А это… та самая?

В комнате стало тише, хотя казалось, что тише быть не может.

Эмма не отвела взгляда.— Да. И у меня есть имя.

Ча Ри подошла ближе, как будто хотела обойти Юнги, но тот сделал шаг вперёд, перехватив её траекторию.— Не пробуй, — сказал он тихо, но так, что слышали все.

— Я не пробую, я изучаю, — её голос был шелковым, но в нём ощущалась сталь. — Ты ведь знаешь, я всегда получаю то, что хочу.

Эмма чуть наклонила голову, улыбнулась — холодно, без капли тепла.— На этот раз — нет.

Секунда, и в их взглядах проскочила искра, словно две хищницы встретились в одной клетке.

— Милое заблуждение, — прошептала Ча Ри, но в её глазах уже был вызов.

Юнги почувствовал, что ещё немного — и эта встреча закончится плохо. Не словами, а действиями. Он поднял руку, как сигнал «стоп».

— Хватит, — его голос был резким. — Здесь не место и не время.

Ча Ри отступила на шаг, но её улыбка осталась.— Тогда выбери место и время, Юнги. Мы ведь оба знаем, что это всё равно случится.

Она развернулась и вышла, каблуки всё так же стучали по полу, но теперь этот звук отдавался эхом в головах всех, кто остался.

Эмма молчала. Но он видел, как её пальцы сжаты в кулак.

— Она — твой враг, — сказал он.— И твоя бывшая, — ответила она. — Это значит, что она знает, куда бить.

Он кивнул.— Поэтому нам придётся действовать первыми.В комнате было тихо, только мягкий гул серверов в соседнем помещении и редкие щелчки клавиш от команды, которая молча работала за мониторами.

Юнги и Эмма остались в его кабинете — стеклянные стены давали обзор на всё вокруг, но ощущение было, будто они закрыты в отдельном мире.

Он достал с полки планшет, включил схему.— Вот её привычные маршруты. Мы можем перехватить на двух точках, но я не знаю, сколько у неё людей сейчас.

Эмма подошла ближе, склонилась над экраном. Её волосы чуть коснулись его плеча, и он уловил запах — тот самый, к которому за эти месяцы он успел привыкнуть и который был опасно близок к тому, чтобы стать зависимостью.

— Ты говоришь, как будто собираешься взять её живой, — сказала она тихо.— Может, стоит. Живой противник иногда полезнее мёртвого.

Она резко подняла взгляд на него.— Это она только что пыталась пробить меня психологически. Если ты думаешь, что она сдастся, ты её не знаешь.

Он выдержал паузу, а потом наклонился чуть ближе.— А ты думаешь, я не вижу, как это тебя задело?

Она молчала, но в её глазах была та же злость, что и в зале минуту назад.

— Эмма… — он шагнул ближе, убирая планшет на стол. — Она пыталась задеть не тебя. Она пыталась достать меня через тебя.

— И это ей почти удалось, — выдохнула она. — Юнги, я не хочу быть твоей слабостью.

Он посмотрел прямо в её глаза.— Поздно. Ты уже ею стала.

Она моргнула, будто эти слова были ударом. Но не отстранилась.Только шагнула ближе, так что между ними осталось всего несколько сантиметров.

— Тогда не отпускай, — сказала она тихо.

И он не отпустил.

Руки легли ей на талию, притягивая к себе, как будто весь этот разговор, весь план, весь гнев, который они оба копили, вылился в одно движение.

Поцелуй был не мягким — в нём была та же острота, что и в их споре. Они оба понимали: впереди опасность, возможно, смертельная. Но именно поэтому сейчас всё было до предела настоящим.

Она прижалась к нему, чувствуя, как он держит её так, будто не позволит ничему её коснуться. И в этот момент план перестал быть сухой схемой на планшете — он стал обещанием, что Ча Ри не получит ни малейшего шанса.

Он отстранился ровно настолько, чтобы произнести:— Мы сделаем это вместе. Но по моим правилам.— Главное — по нашим, — ответила она.

Он кивнул.Их взгляды встретились ещё раз — не как у командира и подчинённой, а как у двух людей, которые решили держаться до конца, какой бы он ни был.

Ночь в городе была слишком тихой для того, что должно было произойти.Эмма сидела в машине, наблюдая за дорогой через ветровое стекло. По плану всё выглядело просто: Юнги с основной группой блокирует маршрут Ча Ри на переулке у старого склада, Эмма — страхует с другой стороны.

— Держи канал открытым, — голос Юнги в наушнике был ровным, но она слышала напряжение.— Поняла, — коротко ответила она.

Минуты тянулись медленно. Фары редких машин скользили по мокрому асфальту, и каждый раз сердце замирало — вдруг это она.

Но вместо ожидаемой машины по связи раздался резкий голос Хосока:— Босс, у нас проблема. Она сменила маршрут.

— Координаты! — резко бросил Юнги.

— Южный мост, направляется к старому району.

Эмма поняла это на долю секунды раньше, чем Юнги успел отдать команду: Ча Ри уводила их в сторону от подготовленной зоны. Либо она что-то знала, либо… заманивала.

— Юнги, это может быть ловушка, — сказала она в микрофон.— Всё может быть ловушкой. Езжай на пересечение с двенадцатой улицей, — отрезал он.

Она завела двигатель и сорвалась с места. Город пролетал мимо — неон, пустые тротуары, тёмные окна старых домов.

И вдруг — свет фар в зеркале заднего вида. Слишком близко. Слишком быстро.

— У меня хвост, — сказала она спокойно, но пальцы крепче сжали руль.

— Кто? — голос Юнги стал ещё ниже.— Не знаю. Два автомобиля.

— Не играй с ними. Если прижмут — уходи на восток, я перехвачу.

Но уже через секунду первый автомобиль рванул вперёд, подрезая её. Второй перекрыл полосу сзади. Она оказалась зажата между ними.

Из передней машины вышли двое. Чёрные куртки, закрытые лица. Один достал что-то похожее на электрошокер, второй — пистолет с глушителем.

— Юнги… — только и успела она сказать, но в следующую секунду резкий треск помех перебил связь.

Всё. Она осталась одна.

Её сердце колотилось, но она не дрогнула. Пальцы нашли кнопку под рулём — ту, что он когда-то показал «на всякий случай».Секунда. Две.

Задний автомобиль внезапно вспыхнул светом и сигналом тревоги — периметрная защита сработала, отвлекая внимание. Эмма резко вдавила газ, вильнула в сторону и, рискуя зацепить бордюр, проскочила мимо первого нападавшего.

Пули ударили в капот. Она не смотрела назад.

Только когда вырвалась на открытую улицу, снова услышала в наушнике голос Юнги:— Эмма?!— Я жива. Но это было для меня. Не для перехвата.

В его голосе послышался тихий, опасный смех.— Значит, она решила начать игру. Отлично.

Но в глубине этого смеха был оттенок, который знала только она — страх потерять. И это значило, что следующая встреча с Ча Ри не будет переговорами. Это будет война.

Юнги стоял у окна в своём кабинете, глядя на огни города. За его спиной тянулся запах свежего пороха — кто-то недавно проверял оружие.

Эмма сидела на диване, всё ещё в той же куртке, с выбившимися прядями и царапиной на щеке. Она держала в руках кружку чая, но едва притрагивалась.

— Они знали, где я буду, — сказала она тихо.— Да, — ответил он, не поворачиваясь.

Он молчал так долго, что она начала злиться.— Ты собираешься что-то делать или просто будешь стоять и думать, сколько ходов осталось в этой шахматной партии?

Юнги обернулся. Его взгляд был холодным, но в нём горела тихая ярость.— Это не шахматы. В шахматах противник не стреляет в королеву, когда хочет.

Он подошёл к столу, открыл ящик и достал планшет. На экране появились схемы, фотографии, список имён.— Мы перестраиваем план. Никаких ловушек. Я иду к ней сам.

Хосок, сидевший в углу, поднял голову:— Ты же сам сказал, что к ней нельзя без прикрытия.— Я сказал — нельзя без причины. Теперь она есть.

Эмма почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее.— Если это ловушка?.. — начала она.— Тогда я её закрою, — перебил он.

Он разложил на столе карту района, где в последний раз видели Ча Ри. Красные метки — точки выхода. Синие — позиции его людей.— Ты останешься здесь, — сказал он, даже не глядя на Эмму.

Она поставила кружку, поднялась и подошла ближе.— Нет. Она уже пришла за мной. Если ты думаешь, что я буду просто сидеть и ждать, пока ты вернёшься с новостями… забудь.

Юнги поднял на неё глаза. В его взгляде было что-то, чего она не видела раньше — не приказ, а просьба.— Эмма… это не про храбрость. Это про выживание.

Она медленно покачала головой.— Тогда дай мне выбор.

Он ничего не сказал. Но через минуту протянул ей маленький чёрный футляр. Внутри лежал пистолет с глушителем.— Только не пытайся быть героем, — сказал он.— Я и не собиралась, — ответила она, но его взгляд показал, что он ей не верит.

План был простым: он идёт первым, выводит Ча Ри на разговор, остальная группа держит периметр. Эмма — в тени, наблюдает и прикрывает при отходе.

Но внутри Юнги знал: просто разговора не будет. Ча Ри всегда играла на два шага вперёд. Если она пришла за Эммой, значит, хотела задеть его лично. А за это он платил только одной валютой — кровью.

Когда они вышли в холодную ночь, город уже спал. Но в их мире сон был роскошью.Юнги бросил короткий взгляд на Эмму.— Готова?— Всегда, — ответила она, хотя сердце билось слишком быстро.

Они не знали, что за следующим поворотом начнётся первая настоящая стычка. И что цена ошибки этой ночью будет слишком высокой.Улица, по которой они шли, была узкой, заброшенной и тихой. Лишь ветер гонял клочки бумаги вдоль стен. Вдалеке мигал фонарь, давая тусклый свет, как будто и он знал, что в этом месте свет не задерживается надолго.

Юнги остановился перед старым складом. Здание выглядело мёртвым, но слишком уж чистая площадка перед входом выдавала, что кто-то недавно убирал следы.

— Она там, — тихо сказал Хосок по рации. — Но у нас только один тепловой сигнал внутри.

Юнги кивнул. Это могло значить всё, что угодно: или Ча Ри пришла одна, или она спрятала остальных так, чтобы тепловизор их не зацепил.

Он толкнул ржавую дверь, и она скрипнула, впуская их внутрь.

Внутри пахло металлом, пылью и чем-то ещё — сладковатым, приторным, как старые духи.

— Давненько мы не виделись, Мин, — раздался женский голос из тени.

Ча Ри вышла из полумрака. На ней было длинное пальто, волосы аккуратно собраны, губы — тёмно-красные. Она выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала, а не из подпольной войны.

— Я пришёл за ответами, — сказал Юнги ровно.— Ты всегда был прямолинейным… — она чуть усмехнулась, но в её глазах не было тепла. — И ты всегда думал, что контролируешь ситуацию.

— Ты покусилась на моих людей, — он сделал шаг вперёд. — На Эмму.

Она приподняла бровь.— Ах, так её зовут? Знаешь, она тебе не идёт. Слишком… чистая для твоего мира.

Эмма, стоявшая в тени, сжала пистолет сильнее. Она видела, как губы Ча Ри чуть дрогнули, когда та произносила каждое слово — словно смакуя раздражение Юнги.

— Говори, что ты хочешь, — потребовал он.

— Я хочу вернуть своё, — её голос стал холодным. — Ты забрал у меня всё. Деньги. Людей. Репутацию. Я хочу, чтобы ты страдал.

Юнги едва заметно качнул головой.— Ты пришла не за этим. Удар по Эмме — это предупреждение. Значит, есть что-то большее.

Ча Ри усмехнулась.— Может быть. Может, я просто хочу посмотреть, как ты будешь защищать то, что тебе дорого.

В тот момент Эмма заметила движение в тени за спиной Ча Ри. Ещё двое. И тепловизор их не засёк. Засада.

— Юнги! — крикнула она, но было поздно.

Первый выстрел разорвал тишину, пуля ударила в стену рядом с ним. Он мгновенно ушёл в сторону, выхватывая пистолет.

Всё превратилось в хаос: грохот выстрелов, звон осколков, крики. Эмма заняла позицию за стеллажом, прикрывая его, а Юнги двинулся вперёд, к Ча Ри, сквозь дым и гул.

Она не пыталась убежать. Она стояла и смотрела на него с тем же холодным взглядом, что и всегда, даже когда рядом падали её люди.

Когда он приблизился, она шепнула:— Видишь? Всё, что ты любишь, я могу разрушить.

Он уже поднял оружие, но в этот момент что-то взорвалось в глубине склада, и пол пошёл трещинами.

Взрыв был оглушающим. Волна жара ударила по ним, сбивая с ног, а в нос ударил едкий запах горелого металла и пыли.

Эмма почувствовала, как её прижимает к полу, и поняла, что это Юнги закрыл её собой. Обломки осыпались вокруг, где-то сверху что-то рухнуло с глухим стуком.

— Дыши! — крикнул он, но голос утонул в звоне в ушах.

Когда дым начал рассеиваться, стало видно, что одна из стен склада провалилась, открыв проход в соседнее здание. Ча Ри исчезла.

Юнги рывком поднялся, бросился в ту сторону, но остановился.

В дальнем углу, за завалами, Эмма пыталась подняться. Она задыхалась, держась за бок — кровь медленно просачивалась сквозь ткань её куртки.

Он замер на долю секунды.

Впереди — тень Ча Ри, скользнувшая в проём, за ней двое её людей. Сейчас он мог догнать её. Мог закончить всё.

— Юнги! — прохрипела Эмма.

Эта секунда растянулась. Пальцы на пистолете сжались так, что побелели костяшки. Гнев и холодная логика требовали броситься за Ча Ри. Но взгляд Эммы — испуганный, упрямый, живой — вцепился в него сильнее любого приказа.

Он опустил оружие.— Держись, — выдохнул он, возвращаясь к ней.

Он поднял её на руки, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым. Пули ещё свистели, но он двигался, как будто вокруг не было ничего — только она и её вес в его руках.

Хосок ворвался через заднюю дверь, прикрывая их огнём.— Брось её и иди за Ча Ри! — крикнул он.

— Нет, — ответил Юнги твёрдо, даже не оборачиваясь. — Я не бросаю своих.

Они вырвались наружу через аварийный выход. За спиной грохнул ещё один взрыв, осветив улицу оранжевым светом.

На улице Эмма сжала его руку, пытаясь что-то сказать, но он покачал головой.— Не сейчас. Ты выживешь.

В этот момент он понял: Ча Ри выиграла раунд. Она забрала у него возможность закончить игру сегодня. И она знала, что он выберет Эмму.

Ча Ри стояла на крыше соседнего здания и смотрела вниз, где Юнги выносил Эмму из огня, прижимая её к себе, словно спасал самое ценное в своей жизни.

Губы Ча Ри тронула тонкая улыбка.

— Всё-таки ты не изменился, Мин Юнги, — прошептала она. — Когда дело касается выбора, ты всегда становишься предсказуемым.

Рядом стоял её человек, в руках планшет с включёнными камерами слежения. На экране ясно было видно, как Юнги с командой пробиваются к машине.

— Госпожа, хотите, чтобы мы их добили? — спросил охранник.

Она медленно покачала головой.— Нет. Пусть живут. Пока.

Она развернулась, её каблуки чётко стучали по бетону крыши. В её взгляде горел холодный огонь.

— Теперь у меня есть всё, что нужно. Я знаю, где его слабость. — Ча Ри сжала в пальцах золотую цепочку, которую тайком вытащила из сейфа Юнги ещё до их последнего конфликта. На цепочке висел кулон с выгравированными инициалами. Не её. А её — Эммы.

Она позволила себе короткий смешок.— Он думает, что сможет защитить её. Но любовь — это не броня. Это нож в спину.

Она шагнула к лестнице, бросив последнее:— Он выбрал её вместо меня. Пусть тогда наблюдает, как я превращу её в его проклятие.

   Я чувствовала, как мир вокруг рушится. Машина неслась по ночным улицам, двигатель ревел, а сердце колотилось в груди так, что казалось — оно вот-вот выскочит наружу.

Юнги сидел рядом, рука его по-прежнему лежала на моём плече, будто удерживала от падения. Его пальцы крепко впивались в кожу, как якорь. Но я больше не была уверена, что этот якорь — спасение.

Я закрыла глаза и снова увидела пламя, тени людей с оружием, крики, что утонули в гуле выстрелов. И его лицо — спокойное, холодное, будто он и не вытаскивал меня из ада, а просто выполнял привычную часть работы.

— Всё хорошо, — прошептал он, уловив, что я дрожу.

Я посмотрела на него, и на секунду мне стало не по себе. В его глазах — ни страха, ни сомнений. Только ледяная решимость. Он привык жить в огне, в крови. Я же — нет.

— Юнги… — голос предательски дрогнул. — А если бы ты не успел?..

Он медленно повернулся ко мне.— Я всегда успеваю.

В этих словах не было обещания. Это было заявление. Сухое, резкое, без права на «если».

Я опустила взгляд, вцепившись в ткань своей куртки. И впервые подумала: а не я ли сама себя втянула в ловушку? Я доверилась человеку, который сам был частью той тьмы, от которой я всегда хотела бежать.

И всё же… мысль о том, что могла остаться там, в пламени, одна, без него — парализовала меня сильнее, чем страх перед его миром.

Я поймала своё отражение в боковом стекле машины. Лицо бледное, глаза полные растерянности. Но за этой растерянностью теплилось что-то другое. Привязанность.

Я понимала, что это опасно. Что Ча Ри права: любовь может стать ножом в спину. Но уже было поздно.

Я сделала выбор. Я выбрала его.Теперь придётся заплатить цену.

    Ча Ри сидела за массивным столом, заваленным папками и фотографиями. В её пальцах вертелась серебряная зажигалка — память о тех временах, когда она ещё делила с Юнги одну жизнь, один дом, одну постель.

На столе лежал снимок: Эмма, сделанный издалека. Девушка в темном пальто, идущая по улице, даже не подозревающая, что за каждым её шагом следят.

— Ты выбрал её… — прошептала Ча Ри, щёлкнув зажигалкой и выпустив тонкую струйку дыма. — Глупо, Юнги. Ты должен знать: то, что принадлежало мне, не достанется никому.

Она наклонилась вперёд, скользнув пальцем по лицу Эммы на фото.— Сначала я отниму у тебя её доверие. Потом — её саму.

Дверь в комнату приоткрылась, и вошёл один из её людей.— Всё готово, госпожа. Мы нашли то, что искали.

— Отлично, — холодная улыбка коснулась её губ. — Пусть она почувствует, что рядом с Юнги быть — смертельная ошибка.

И Ча Ри знала: удар должен быть не прямым, а тонким, ядовитым. Так, чтобы Эмма сама начала сомневаться, сама шагнула в ловушку.