8

пса, сказав, что нужно договориться о футболе и чтоб я с ними встретился в одной камере. Я согласился. После завтрака я зашел к себе. Я знал для чего меня зовут, никаких договоров не будет. Взяв нож, который мне оставил Бадр, (небольшой, но если ударить в висок, человеку конец), я направился в их камеру. У дверей стояли двое, но мне было все равно убьют они меня или нет, главное - я убью его. Нож я держал в руках, спрятав в рукаве. Как только я зашел в камеру, они закрыли дверь. Там было 4 человека: пес, его первая подлиза и те двое у двери. Начались беспонтовые разговоры кто против кого пошел первый. Я их даже не слушал, не зная сам как я набросился на пса, который сидел на кровати, а, в свою очередь, те набросились на меня. Первым же броском я ударил его в голову ножом, сзади на меня сыпались удары, но я их не чувствовал, били, как всегда, по голове (мне уже кажется, что моя голова железная). Они не ожидали увидеть у меня нож, начали тянуть меня назад, но я руками и ногами вцепился в него. Далее следовал второй удар, третий, вся его голова была в крови, но я не мог остановиться.

И моя голова была в крови, я получал удары пока в камеру не прибежала крыша. Они взяли их, отталкивали меня, но у меня в голове было всё плохое, что он сделал мне. Кроме личных унижений мне хватало и оскорблений моей Родины, моей Веры. Нас разняли. Я был весь в крови, а он лежал на кровати мертвым. Я знал, что он мертв, я чувствовал. Меня отвезли к начальнику, они ничего не слушали и я ничего не объяснял, я и так был в крови, а они еще сверху добавили. Меня отвели в одиночную камеру, его в травмпункт. Весь перебинтованный я сидел в камере и смотрел на стену. Я тут часто бываю и уже успел изучить каждую точку этой стены. На ней были пятна моей крови, а я смеялся. Не знаю, что со мной произошло, но вдруг сильно стала болеть голова, я не мог стерпеть боли и начал кричать, лежа на полу и держась за голову… что со мной? Я посмотрел на стену: она приближалась ко мне. Ты может мне не поверишь, но она и в правду приближалась, и я начал чувствовать нехватку воздуха, но я не хотел, чтоб мне помогли. Стена всё доходила до меня, воздуха не хватало, и сильная боль в голове - всё это перевернулось сквозь окно, не проходил свет, на улице смеялись чьи-то дети, я задумался откуда тут дети Я уже не мог стерпеть боль и начал кричать, из носа сильно пошла кровь. Я приложил руку, чтоб остановить её, но не помогало. Держась одной рукой за голову и второй рукой за нос, я начал биться об дверь. Мне мешала эта стена: почему она не доходила? Я хотел, чтоб она дошла и задавила меня. Дверь открыли, и, увидев меня, сразу потащили, но я кричал им, что стена двигается, а эти гады сказали только, что я ненормальный. Мне сказали, что я ненормальный, они не посмотрели, а сказали «я ненормальный» Но стена двигалась, я не вру, она двигалась, может это шайтан двигал. В пункте меня сразу укололи, я, посмотрев в зеркало, увидел, что бинт на голове был весь в крови. Я сказал им, но ответили, что только что перебинтовали, мне показалось. Но я говорю же «бинт в крови!». Я понял: они не хотят мне помочь, и начал кричать перебинтовать меня, но они сказали не нервничать, а то опять кровь из носа пойдет. Я не понимал, почему они не хотят мне помочь – кровь ведь была. Я стал посылать их матом и кричать помочь мне, они все же сняли бинт и показали мне - на ней не было крови! Они поменяли специально, я же видел кровь. Перебинтовав меня, они побоялись отправить меня опять в одиночку.

Отправили в мою камеру. Я сижу на кровати и пишу тебе всё, что было, а эти гады говорят Вадиму что-то про меня, это всё бесит! Дата: Послезавтра выйдет Вадим, я рад за него, сегодня был самый счастливый день за последние 3,5года. Я был так счастлив, я сегодня целый день смеялся, еще с утра солнце светило. Я видел такой красивый сон, видел маму, я открыл глаза, лежал у нее на коленях, кругом всё бело и рядом сидит Адам. Они говорят: « мы ждали тебя». Мама гладит мою голову, а Адам улыбается. Я спрашиваю: « где я?», ноо мне хочется лежать, молчать и смотреть на них. Они говорят: «ты с нами». Мама гладит голову, вдруг она закрывает мне глаза рукой, и я уже открываю глаза а мне в лицо светит солнце. Так я проснулся. Это был самый красивый сон. Сегодня завтрак был, как никогда, хороший, и впервые у меня не болела голова, кровь из носа не шла, не вырывало. Завтрак был как всегда, но сегодня они так вкусно его приготовили, я даже впервые попросил добавку. Вадим смотрел на меня и не кушал. Я спросил: « почему ты не кушаешь?». Он сказал: « Впервые вижу, что ты ешь с аппетитом». Я так рад, завтрак действительно вкусный, почему они и раньше так не делали? Я опять пошел просить добавку, но мне не дали, и Вадим отдал свой. Вышли во двор. Ах, какой хорошей была погода: солнце светит, и не жарко, вообще не жарко, но все ходят потные, я не понимаю их, погода такая хорошая. Я сегодня часа 3 играл в футбол, в первый раз я так счастлив был! Я вспоминал, как мы играли, шутил, столько анекдотов рассказал, я так много их знал, почему я раньше не рассказывал? На ужин я начал танцевать лезгинку в столовой, но меня остановили эти гады, сказали, чтобы успокоился, они не дали дотанцевать. Все были удивлены мне. Я теперь всегда буду таким, так хорошо смеяться. Через страницу: Я задумался и вдруг понял, что это последние дни в моей жизни. Слишком много вопросов: почему меня не допрашивают по поводу убийства? почему Вадим сюсюкается со мной? Почему меня уже не колят? Опять болит голова, убийственная боль… Опять воспоминания, опять волнения, опять кровь, в глазах туман, пытаюсь не закричать. У меня начался шок: я держу зубами одеяло, не хочу кричать, я уже ненавижу, я хочу умереть, я слышу голоса, мне говорят «ты должен умереть», я знаю - я должен умереть. Потом что-то светлое в голове… «это тебе говорит шайтан, не поддавайся, не поддавайся, держись». Пытаюсь успокоиться, но опять голоса: « ты – убийца, ты убил его». Мой взгляд упал на ручку. Именно этой ручкой я пишу тебе, я начал бить этой ручкой по ноге, поднял, потом начал по животу, но мне не было больно, и я не знаю зачем я это сделал. В камеру забежал Вадим. Он меня успокоил, и я понял, я вспомнил весь день, я был так счастлив и этот сон… это был не просто сон, я умираю, я правда умираю. Я должен пойти поспать, я очень хочу спать, может я и не встану завтра, а завтра Вадим выходит. Дата: (след.утро) Я видел во сне Адама. Он сказал, что я тоже увижу Райских Гурий, я так хочу, чтоб это было правдой, я сегодня не могу встать, мне очень плохо и Вадим рядом.

Когда я закрываю глаза – нетемно, а что-то блестит, я улыбаюсь, мне это так нравится, открываю глаза… на меня смотрит Вадим, а я не чувствую тела. Иногда я начинаю чувствовать боль, но боль в душе, в сердце. Вадим говорит мне : « у тебя слезы на глазах», а я говорю: « нет, я их честно не чувствую, я не плачу, я знаю, что не плачу». Он и сейчас сидит рядом, а я пишу тебе, я знаю - это мой последний день. Я попросил Вадима, чтоб он не бросал этот дневник - в нем весь я, все мои чувства, мечты надежды, вся моя душа. Вадим должен уходить, но ждет, наверное, пока я умру, а мне говорит, что еще не выпустили. Может я и ненормальный, но кое-что понимаю. Он спрашивает: «можно прочитать дневник?». Я говорю: «прочитаешь потом, наверное, мне сейчас придется попрощаться с тобой. Друг мой, за эти 3 года и 5 месяцев ты стал моим зеркалом, я никогда не мог подумать, что бумага и ручка будут меня успокаивать». Наверное, прочитав этот дневник, ты подумаешь, как же он сломался? Ты прав… я оказался слаб духом, я сломался в ту минуту, когда, нечаянно выстрелив, увидел как мой друг, мой лучший друг падает. Я был уже сломан в тот день, когда мне брат сказал: « она умерла». Это меня добило. До ее смерти я хотя бы надеялся и мечтал. Последней каплей было то, как мой отец плакал из-за меня, повторяя «ты не умрешь». Я тот, который кричал больше всех «я всех вас переживу» среди своих друзей, но умер самым первым. Если бы ты на минуту оказался в моей голове, ты взорвался бы. Там только Адам, мама и вся тюремная жизнь. О Аллах1, я знаю, это мое испытание, но прости, ВСЕВЫШНИЙ АЛЛАХ1, что я так быстро сломался, я надеюсь на ТВОЮ МИЛОСТЬ, НАТВОЕ ПРОЩЕНИЕ. Кто прочтет мне Ясин? Я даже умереть не могу как мусульманин. Я любил эту жизнь, я любил эти утра, когда, просыпаясь, меня мама звала кушать, я любил эти вечера, когда с друзьями смеялись просто так, я любил эти моменты, когда отец ругал меня, я любил эти ночи, когда просто так смотрел фильмы, я любил этот аромат Чечни, я любил праздновать Уразу - это самые прекрасные дни в жизни. Я раньше не ценил, а сейчас понимаю какими же драгоценными были эти дни. Это мой последний листок… пожелай мне прощения......

/////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////

Этот дневник передал чеченскому журналисту его друг Вадим. Его напечатали как статью. Этот парень был родом из с. Ачхоя и поехал учиться в Новгород, но недоучился. Слова Вадима: «я знал, что он умирает, и поэтому не вышел. Весь день я сидел рядом с ним, у него постоянно лились слезы из глаз, но он этого не признавал. В 2 часа ночи он умер… я не спал. Он говорил, что видит своего друга, что он тянет руку ему, он говорил, что боится взять его за руку, но он закрыл глаза и больше не открыл, на его лице была улыбка. Он был моим лучшим другом и самым близким человеком, которому я рассказывал всё о своей жизни, я любил его, как брата, надеюсь он увидит этих Гурий, о которых он так говорил................................................................................................................................>>

Я решила завершить сегодня эту книгу так, чтобы вы не мучались ❤ Если не трудно поставьте ☆ ❤