Глава 25. Семейные ценности

КРИСТИАН

Как только мы с отцом переехали во второй дом, я никогда не мог уснуть. Картинка перед глазами всегда размывалась, и я отчетливо видел окровавленное тело матери. Я мог кричать, плакать по ночам, а мог молчать неделями, не разговаривая с папой или с дядей Робом. Я мог говорить с Алексой и Клэр, но когда видел перед собой взрослого мужчину, то постоянно закрывал рот.

В один момент отцу надоело терпеть мое поведение, и он потащил меня к детскому психологу, мне поставили тяжелую депрессию, которую нужно было подтвердить в возрасте восемнадцати лет. Все это произошло на почве маминой смерти. Я пил и продолжаю пить антидепрессанты. До появления Кимберли меня терзали бессонницы, а когда мог уснуть, то постоянно видел один и тот же сон.

Кимберли была для меня успокоением. Искуплением за прошлые грехи. Она тот самый человек, которая растопила ледяную броню, она была для меня тем светом, который я давно не видел. Думал, что никогда больше не увижу.

— Эй, ты не назвал мне своего имени, — окликаю я мальчика, который только что стащил с кухонного стола пару синнабонов.

Он испуганно оборачивается на меня, кладет булочки на тарелку и, спрыгнув со стула, пользуется бегством.

— Погоди! — пытаюсь я остановить его, но мальчик оказывается быстрее меня.

Тот врезается в маму и падает на пол.

— Дерек? — удивленно парирует мамин мягкий голос.

Значит, его зовут Дерек.

Мама поднимает его на руки, пока тот все еще молчит.

— Я тебя искала по всему дому. Почему ты не сказал, что вышел из комнаты?

— Прости, — бубнит он в ответ, склонив голову. — Ты разговаривала с тем человеком...

Он сейчас про папу говорит?

Мама гладит Дерека по голове, а потом целует его в лоб. Мне становится обидно, что мама проявляет к этому мальчику больше заботы, чем ко мне, но я остаюсь неподвижным и жду, пока она отпустит Дерека и обратит на меня внимание.

Мальчик обращает на меня внимание, оборачиваясь в мою сторону, а следом и мама, отпуская Дерека.

— Беги в комнату, — говорит она ему, пока ее губы растягиваются в мягкой и любящей улыбке.

Дерек молча кивает и уходит, посмотрев на меня в последний раз.

Я не испытываю никаких эмоций к нему, но я все еще не понимаю, почему мама так заботится о нем. Даже к Алексе она не так милосердна и добродушна.

— Кристиан, пожалуйста, не пугай Дерека. Он еще плохо осваивается в доме, — просит мама, подходя ко мне ближе.

— Он теперь здесь будет всегда жить? — дуюсь я из-за ревности.

— Нет, совсем нет. Он поживет здесь какое-то время, а потом его заберут.

Мамина рука ложится на мое плечо. Она притягивает мое тело к себе и крепко обнимает, оставляя поцелуй на щеке. Я начинаю морщиться, потому что всегда, когда мама целует меня, то на моем лице остается ее вишневая помада, которую мне приходится оттирать влажными салфетками.

— Почему он здесь? У него родителей нет?

— Есть, но у них взрослые проблемы, которыми тебе не стоит загружать свою прекрасную головушку.

Ее лоб соприкасается с моим. Улыбка на ее лице никогда не спадает, словно она всегда улыбается, даже когда спит.

Я отвожу взгляд в сторону, думая о новом вопросе, который всплыл в голове.

— А ты его любишь больше, чем меня? — робко интересуюсь я, не смотря маме в глаза.

— Что ты такое говоришь, Кристиан? Как же я могу любить кого-то больше, чем тебя? Ты мой единственный и любимый сын, — мамины тонкие пальцы успокаивающе гладят меня по щеке. — У Дерека нет друзей, поэтому я нахожусь с ним чаще, чтобы он не горевал.

— Тогда я буду его другом! — восклицаю я, как рыцарь в сияющих доспехах. — Можно?

— Конечно же можно, — смеется мама от моей храбрости. — Даже нужно.

Я послушался маминого совета, взял свои любимые игрушки и пошел в комнату Дерека.

Стучу три раза в дверь, но мне не открывают, даже голоса не подают. Стучу еще раз, но все повторилось.

Может, Дерек не хочет со мной дружить?

Я замечаю, как металлическая ручка опускается, а из щели между дверью и косяком выглядывает Дерек.

— Я хочу с тобой дружить, — сразу начинаю, вытягивая руки, в которых держу игрушки.

— Зачем тебе со мной дружить?

Он не смотрит на меня, но я вижу, как его глаза зацепились за мои игрушки.

— Чтобы ты не грустил! Разве не понятно?

Мальчик открывает дверь шире, впуская меня в комнату.

Когда я захожу внутрь, то замечаю, что кроме кровати, здесь ничего нет. Еще здесь довольно холодно. Оглядевшись по сторонам, я вижу на кровати какой-то клочок бумаги. Я складываю игрушки на пол и подхожу к ней. На простыне лежала фотография, на ней был Дерек и еще два человека, но когда я взял фото в руки, то у меня его сразу же забрали.

— Не трогай это! — кричит мальчик, прижимая фото к груди.

— Это ты на фотографии?

Тот кивает украдкой, хмуря брови.

— А кто рядом с тобой?

Дерек пару секунд смотрит на меня, анализируя и изучая мои черты лица, будто пытается понять, можно ли мне доверять или нет.

— Мои родители и сестра, — бубнит он, протягивая мне фотографию.

Я снова разглядываю фото, но кроме двух взрослых людей и самого Дерека, никого больше не вижу.

— Но здесь нет сестры, — заключаю я.

— Она есть! Вот она, — тычет он пальцем на живот своей мамы. — Эта фотография была сделана, когда моя сестра еще была у мамы в животе.

— А как зовут твою сестру?

— Кимберли.

Вот почему лицо Алисы мне показалось знакомым, когда я увидел ее в доме Тома. И я понял, почему имя его сестры въелось в мою память, как гвоздь, который забили в доску. Дерек рассказывал мне это, а тоже самое фото, которое когда-то видел я, он показывал и Кимберли. Я все это знал и видел еще в детстве, но мои воспоминания поделились на до и после, когда мама умерла. После смерти Линды наша семья раскололась, как хрусталь.

Только в этом доме мои воспоминания стали возвращаться, будто бумерангом, который я запустил еще в детстве. Только в восемнадцать я узнал, кто убил маму. Узнал, что у этого человека есть дочь, но не думал, что она окажется младшей сестрой моего первого и последнего друга.

Я пытался заколоть Дерека вилкой за несколько дней перед смертью мамы, потому что она стала проводить с ним время намного чаще, а я сильнее ревновал. Хорошо, что в тот день приехала Алекса и остановила меня.

Сжимаю вилку так сильно, что мне становится больно, но эта боль не сравнима с ненавистью и обидой. Она говорила мне, что любит меня больше, чем этого мальчишку, но она мне солгала. Мама все время с этим Дереком, а про меня забыла.

Дерек стоит ко мне спиной, а я надвигаюсь на него с бешеной скоростью, замахиваясь вилкой, но меня отталкивают именно в тот момент, когда я практически вонзил в его шею четыре металлических зубчика.

— Ты совсем с ума сошел?! — возмущается Алекса, смотря на меня оленьими глазами. Ее зрачки настолько широко распахнуты от шока, что глаза могут выпасть. — Что ты хотел сделать?

Я встаю с пола и убегаю в свою комнату, оставив оружие на месте преступления.

Через несколько дней у меня отняли маму, а Дерека я больше не видел. 

И почему я это вспомнил в тот момент, когда я лежу на полу, харкаясь собственной кровью?

КИМБЕРЛИ

Я не отвечаю на звонки матери, которые поступают на мой телефон уже двадцатый раз. На двадцать первый мне пришлось написать ей сообщение.

КИМБЕРЛИ: Прости, не могу ответить, у меня что-то с телефоном.

МАМА: У вас все хорошо? Как там Полли, не капризничает?

КИМБЕРЛИ: Да, все хорошо. Полли спит.

МАМА: Замечательно. Люблю вас.

КИМБЕРЛИ: И мы тебя любим.

Выбрасываю телефон на заднее сиденье автомобиля и прибавляю газ, пытаясь добраться до аэропорта как можно быстрее.

У меня нет ни малейшего понятия, куда он увез Полли, не знаю, где мне искать этот чертов договор.

Остановившись на парковке, я вылезаю из машины и забегаю в здание, сразу подбегая к стойке регистрации.

— Один билет в Ливерпуль! — тараторю я на русском.

Женщина разглядывает меня оценивающим взглядом, а потом смотрит в монитор компьютера.

— На сегодня билетов нет.

— Что?! Н-но мне нужно сегодня! Сейчас!

— Ничем помочь не могу, — пожимает она плечами, закатывая глаза. — Приходите завтра.

— Мне не нужно завтра! — ударяю я кулаком по столу.

— Если вы сейчас же не успокоитесь, то я вызову охрану! — восклицает женщина. — Покиньте стойку регистрации и не задерживайте очередь.

Я отхожу от стойки, разглядывая людей с потерянным видом.

Это тупик.

Алексе я позвонить не могу. Она беременная, нет желания нагружать ее. Остается Дерек.

Выбегаю на улицу, сажусь в машину и забираю телефон с заднего сиденья, ища в контактах номер старшего брата. Я нажимаю на вызов и слушаю долгие гудки, но через минуту до моих ушей доносится голос брата: «Привет, это Дерек. Сейчас я не могу подойти к телефону, но ты можешь оставить сообщение после сигнала». Я выключаю телефон, смотрю в лобовое стекло, а потом ударяюсь лбом об руль, начиная кричать от безысходности.

Дерек был последней надеждой, но он не отвечает. У меня есть ощущение, что вселенная специально отгородила меня ото всех, чтобы с этой жизненной трудностью я справилась в одиночку, без чьей-либо помощи и поддержки.

Ненавижу.

Ненавижу!

Ненавижу всех вас, мать вашу!

Какого черта меня не могу оставить в покое? Я больше не работаю на Алексу, отгородила себя от Кристиана, чтобы у него не было проблем из-за меня, но меня из раза в раз бросают в вольер с хищными зверями, чтобы они растерзали мою плоть, без права на выживание. Я больше не связана с мафией и мне нет до этого никакого дела. Просто дайте мне прожить остаток своих дней в спокойствии. Оставьте меня один на один с собственными демонами, ведь они так и жаждут увидеть меня сломленной. Они упиваются моим горем, как самым сладким нектаром.

В окно с моей стороны стучат несколько раз. Я пугаюсь, но быстро вытираю щеки от слез, опуская окно.

— Вы Кимберли Франкс? — интересуется неизвестный мне мужчина.

— Да, — растерянно отвечаю я.

— Мистер Аллен приказал сопроводить вас до дома его сына. Пройдемте за мной.

Мужчина разворачивается и начинает уходить, не дожидаясь от меня ответа.

Как на автомате, я прячу телефон в карман куртки, выхожу из машины и быстрым шагом пытаюсь не отставать от того. Меня заводят в самолет и сажают на место.

Это обычный пассажирский самолет. Здесь полно людей, которые также летят в Англию. Они даже не подозревают о том, что с ними летит вооруженный человек, и это я сейчас не про себя. Я уверена на сто процентов, что у этого мужчины есть пистолет. От такого становится не по себе, но больше всего меня тревожит мысль, что с Полли могут что-то сделать. Я никогда не прощу себя за это.

***

До дома Криса меня довезли на машине. Всю дорогу мужчина со мной не разговаривал и даже не пытался меня убить, как и я его.

— Мы на месте. Как найдете договор, вам нужно будет приехать в Сан-Франциско. Вас также встретят в аэропорту и отвезут к Тому Аллену.

Погодите. Все это время Том прятался в Сан-Франциско?! Он никуда не уезжал? Этот мудак был практически у меня в руках, но я не думала, что он останется на старом месте. Видимо, он воспользовался золотым правилом: если хочешь что-то спрятать — оставь это у всех на виду. Том лишь сделал вид, что спрятался, точнее, он сказал своим подопечным, чтобы те не раскрывали свою пасть и не говорили о его местонахождении. Аллен не так глуп, как мне казалось. Давал ложные показания Альвару, Патрику и Эмме, чтобы те действительно говорили правду о своем неведении.

Все время я думала, что это просто игра ради забавы, но я была далека от правды. Это не игра, это война. И Аллен не хочет выйти из нее проигравшим. Я не правильно мыслила, не правильно ставила свои жизненные позиции. Не за хорошее нужно платить, а за прошлые ошибки, которые были сделаны даже не моими руками. Я же сама называлась Кармой, ведь расправлялась с грешниками за их грехи, но сама же смотрела лишь на поверхность воды, не решаясь окунуться в проблему с головой. За что и поплатилась сполна.

Я выхожу из авто и направляюсь к дому Кристиана.

Умоляю тебя, будь дома.

Захожу в дом, на пороге которого меня встречают два добермана. Я застываю на месте, боясь даже подышать.

Один из псов подходит ко мне, начиная обнюхивать одежду, пока мо поему телу пробегают мурашки, а пальцы подрагивают от страха.

— Пожалуйста, не кусай меня, — прошу я его, будто собака понимает человеческую речь.

Мокрый холодный нос животного соприкасается с моей ладонью, я уже приготовилась к худшему, начиная прокручивать в голове, как челюсти этого пса вонзаются в мою плоть. Все тело онемело, если я сделаю неверное движение — меня загрызут. Доберман стал рычать, второй также подходит ко мне, начиная обнюхивать. Меня окружили, заблокировав мне путь отступления. Собака начинает звонко лаять, и я вздрагиваю от испуга.

— Сидеть! — приказываю я.

Их уши навострились. Доберман перестает лаять, и оба пса сели у моих ног.

Что я только что сделала?

— На место.

Доберманы слушаются и уходят. Это действительно сработало, но через секунду я вспомнила разговор с Крисом. Он говорил, что обучал собак по моему голосу. Тогда я не придала этому столь важного значения, но сейчас я благодарна ему за эту странную идею.

В доме довольно тихо. Кристиана здесь нет, а если он не дома, значит, он находится там же, где и Полли. Самые худшие предположения воплощаются в реальность.

Я поднимаюсь на второй этаж, захожу в кабинет Криса и начинаю искать этот чертов договор, переворачивая все вверх дном.

Стол, ящики, шкафы, полки и книги: я перерыла все, но так ничего и не нашла.

— Дермо! — ругаюсь я. — Где этот сраный клочок бумаги?

Крис его явно перепрятал в более тайное место после того, как я его нашла в первый раз. Но если тогда он убрал его на видное место, то сейчас я не могу его найти даже под столом. А может, он на нем? Если его нет в ящиках, есть возможность каких-нибудь потайных дверей или что-то в этом роде.

Снова открываю ящики, но не просто роюсь в бумагах — я их вытаскиваю, а потом замечаю файл, который прикреплен к стенке стола. Достаю лист и читаю слова, выделенные жирным шрифтом: «Доверенность», а следом идет клятва и подписи пяти семей.

— Нашла! — радуюсь я.

Я срываюсь с места, чтобы поскорее покинуть дом и отправиться в аэропорт, но до боли знакомый голос останавливает меня, заставляя прирасти к полу.

— Кимберли?

Смотря на Дерека, рука сжимает договор и брат это замечает.

— Что ты делаешь?

— Дерек, послушай меня...

— Для чего тебе договор? — перебивает он меня, а потом протягивает руку, — Отдай мне его, не совершай глупостей.

— Нет, стой. Том забрал Полли. Ее похитили и сказали, чтобы я принесла им договор, тогда они отпустят ее и Криса. В худшем случае они умрут!

— Они украли Полли?

Голос брата очень подозрительный. Он мне не верит. Никто бы не поверил в бред душевнобольного человека, но я говорю правду.

— Да, Дерек, пожалуйста, поверь мне.

— Привет, пупс.

За спиной своего брата я вижу человека. Нет, призрак этого человека. У меня снова галлюцинации? Почему за Дереком я вижу Эрика?

Ноги становятся ватными, в глазах все плывет и темнеет. Я пытаюсь сделать шаг вперед, но тело меня не слушает. Я проваливаюсь в темную и необъятную бездну, которая заключает мое тело в тиски.

«...Морщины, рубцы, улыбка, шрамы

Ты щуришь глаза, ты давишь зевок 

Ты немножечко болен

Ты слегка одинок»

4 Позиции Бруно — Весна