Глава 29. Сладкий уксус любви

Кто-нибудь, спасите меня!

Увидев, что я оцепенел, Лу Шумо глубоким голосом произнёс:

— Я надел его для того, чтобы подробнее изучить некоторые дополнительные характеристики для исследования.

Его доводы были настолько логически обоснованы, что я не мог в них усомниться. Оставалось диву даваться, как он до сих пор с него не сполз? Поразительно. Неужели член Лу Шумо «пытался вырваться наружу» с того самого момента, как мы вышли из дому?

Много вопросов роилось в моей голове. Но потом я подумал, что для нас обоих будет лучше молча продолжить научный эксперимент. Вот только можно ли считать кондом израсходованным, если постоянно носить его, не кончая?

В этот момент проклятый голос Системы произнёс:

— Презерватив не считается «использованным», если в него не эякулировать.

— ...

Что тут скажешь? Я молча поблагодарил искусственный интеллект за быстрый ответ.

Просто мне не совсем понятно, какие именно дополнительные характеристики он изучал? Если проверяет каково это - носить презерватив в течение дня, чтобы посмотреть, спадет он или нет, тогда его целью являлось не семяизвержение.

Пока я размышлял, трение пениса о мои булочки стало более интенсивным. От осознания того, что я всё ещё крепко держусь за половой член Лу Шумо, меня будто ударило током. Я попытался убрать руку, но Президент уверенно накрыл мою ладонь своей.

— Старший, отпусти! — сказал я так тихо, как только мог. В конце концов, мы по-прежнему находились в зале кинотеатра.

Лу Шумо слегка наклонил голову к моему уху, шепча:

— Я больше не выдержу.

Ох, уж эти мужчины! Как только к их жизненно важным частям тела легонько прикоснуться, они не в состоянии этого вынести. Понимаю.

Если бы Старший не сдерживался, давным-давно излился бы в презерватив. Тогда я смогу стать на шаг ближе к нормальной жизни.

Взвесив все за и против, я решил ему немного подсобить:

— Тогда не стоит больше терпеть, Старший.

В тот момент на лице Лу Шумо сменялись изумление, нетерпение и жгучее желание.

Я никоим образом не обращал внимания на то, как он на меня смотрит. Что бы ни случилось, я бы так или иначе это почувствовал. Так почему я должен этого страшиться? Наоборот, чтобы как можно скорее стать обычным человеком, необходимо трудиться не покладая рук.

Разобравшись с мысленной паникой, я наклонился и присел на корточки перед Лу Шумо. Затем, под его слегка дрожащим взглядом, обхватил резинку спортивных брюк обеими руками, поднял голову и заговорил:

— Старший, позволь мне помочь тебе.

Усевшись поудобнее и приспустив штаны, достал толстый и твёрдый орган, на который был надет прозрачный презерватив. Честно говоря, несмотря на то, что я видел мужское достоинство Президента десятки раз, неизменно поражался сверхбольшому размеру.

—  Сяоюй, ты уверен в том, что делаешь? — сверху раздался хриплый голос Лу Шумо.

«Конечно, знаю! Ожесточённо сражаюсь за жизнь!»

Однако не стал говорить этого вслух, предпочитая ответить делом, а не словом.

Возвратно-поступательными, немного тянущими движениями принялся ласкать член Лу Шумо по всей длине тонкого презерватива. За исключением крайнего стыда, мастурбация давалась мне легко. Однако этот проклятый кондом вызывал иллюзию того, что мои ягодицы и бёдра мяли, словно праздничную сдобу. Я пыхтел, предательски краснел и от возбуждения задыхался, что заставило меня выглядеть гораздо более возбуждённым, чем сам Лу Шумо.

Конечно же, я догадывался о неиссякаемой выносливости Старшего. Но это же кинотеатр! Пожалуйста, поторопись и кончи побыстрее! Внутренняя часть моих ляжек опухла от самомассажа, задница предательски изнывала, а руки готовы вот-вот отвалиться.

Тем не менее «младшенький Лу Шумо» находился в состоянии жёсткого траха, без малейшего намёка на облегчение.

Полагаю, именно я послужил причиной подобного состояния. Протягивая руку и благодарно, немного по-хозяйски поглаживая волосы, Лу Шумо прошептал «Сяоюй», заставив меня густо покраснеть. Почему в последнее время моё сердце бьётся так быстро?

Не прекращая дрочить в обычном ритме, я задумался про себя о следующем. Хотя я занимаюсь подобным исключительно для того, чтобы помочь себе быстрее прийти в норму, Лу Шумо ведь не в курсе происходящего. Он всё ещё тайно в меня влюблён, и определённо захочет большего, когда я доведу дело до победного конца.

Так продолжаться больше не может. Я обязан придумать хоть какую-нибудь отмазку.

— Это... Старший. Вполне естественно, когда мальчики помогают друг другу. Не думай об этом слишком много, — произнёс самую классическую фразу, которую только мог придумать.

Едва услышав меня, Лу Шумо сразу же изменил выражение лица. В шепоте звучал намёк на глубокую обиду:

— Хочешь сказать, что другим людям, оказавшимся в такой ситуации, поможешь так же? Например, Сюй Фэну?

Я не понимал, почему Лу Шумо ни с того ни с сего упомянул Сюй Фэна, но серьёзно задумался над вопросом. Конечно, не стал бы помогать другим. В конце концов, я вверял свою презервативную сущность исключительно заботливым рукам Лу Шумо.

В момент, когда я на мгновение отвлёкся, чтобы честно ответить самому себе, Лу Шумо рассвирепел пуще прежнего. Прервав мои движения, он убрал член, натянул штаны и привлёк меня к себе.

— Старший, что ты делаешь? — спросил я низким, полным растерянности голосом.

Но Лу Шумо не обратил на меня никакого внимания. Применяя грубую силу, потащил по направлению к выходу. Я покорно следовал за ним, опустив голову. Когда мы вышли из кинозала, наконец, начал сопротивляться:

— Старший, пожалуйста, отпусти!

Услышав тихую просьбу, Лу Шумо повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. А я, испугавшись, перевёл их вниз, аккурат в выдающуюся выпуклость. Мне стало так стыдно. О, Небеса! Здесь же могут проходить работники кинотеатра!

— Разве ты не говорил, что хочешь мне помочь? Иди за мной, — скрипнув зубами, Президент затащил меня в мужской туалет. Затем небрежно втолкнул в одну из кабинок, вошёл следом и запер за собой дверь.

Меня крепко прижали к стене. Не считая недоброго выражения лица, Старший выглядел так, будто хотел кого-то съесть. Это вызвало у меня приступ паники: что он собирается делать?

— Снимай. Штаны, — подчёркивая каждое слово, приказал Лу Шумо.

— А? — на долю секунды я подумал, что ослышался.

— Разве твоя задница не чешется? Дай-ка я посмотрю, — Лу Шумо повернулся ко мне.

— ... — это ты виноват, что у меня чешется задница! Однако Лу Шумо не знал, что мои тактильные ощущения связаны с презервативом, который он надел, поэтому я не мог сказать ему прямо. Я сделал небольшую паузу: — Я больше не чувствую зуда. Не беспокойся об этом!

— Да что ты? Я не успокоюсь, пока ты всё мне там не покажешь. Раздевайся, — не сдаваясь, произнёс Лу Шумо.