27

Конвульсивно дернувшееся бедро под ладонью и сдавленное шипение на мгновение дарят уверенность, что это была плохая идея и со старта пошло все не так. Синчэню уже хочется прекратить начатое, чтобы выяснить, в чем проблема, но услышанный более, чем одобрительный стон Сюэ Яна развеивает сомнения. Можно двигаться вперед и нужно сделать это как можно обстоятельнее, несмотря на то, что от него всего лишь требуется «не откусить».Вырытый из недр памяти собственный опыт получения орального удовольствия помогает мало в силу своей давности и скудности. Прочитанное наискосок руководство (честное слово, зашел по ссылке без задней мысли, тогда и отношениями не пахло, только нервотрепкой и беготней из угла в угол!) тоже не несет в себе никакой пользы. Хотя бы потому, что к технике глубокого минета, или как там это называется, Синчэнь сейчас точно не готов — описания там были довольно пугающие для первого раза. Повторять конфуз неизвестной девушки в планы не входит.Значит, по наитию. Губы скользят вниз по стволу члена, и пока что ничего страшного не происходит. На языке чувствуется терпкий привкус, что вызывает невольное желание сглотнуть, чтобы от него избавиться; и это действие встречается с большим энтузиазмом со стороны Сюэ Яна. Он что-то бормочет и хихикает, и есть с чего: очки Синчэня от наклона головы съезжают на кончик носа, что вызывает массу неудобств.Синчэнь уже готов дернуться и возмутиться — он же предупреждал, что никаких рук на своей голове он видеть не желает, но Сюэ Ян лишь возвращает очки на положенное им место. И ободряюще гладит по волосам, словно говоря «Ты не отвлекайся, я послежу». Подозревает, что от столь раздражающего аксессуара лучше даже не пробовать избавиться? Как бы то ни было, это заслуживает поощрения.Если честно, тут и без всяких глубоких методик все довольно сложно — даже более понятное руководство от Сюэ Яна, которое про длинные леденцы, кажется сомнительным. Может, дело в не слишком большой любви к сладкому? Просто двигать головой туда-сюда как-то глупо, от попыток включить в дело язык на собственные пальцы, придерживающие член, капает слюна вперемешку со смазкой. И Синчэнь крайне рад, что его лица в таком положении не видно — выглядит это наверняка как угодно, но не эротично. А уж эти звуки, которых не удается избежать, как ни старайся... Даже взгляд поднимать неловко.Рука Сюэ Яна, так и оставшаяся в волосах, поначалу напрягает, но не давит, разве что направляет. Хотя куда там направлять-то, вариантов не особо много! Вздохи и стоны (и смешки, чтоб его!) перерастают в какое-то подобие урчания, как у неприлично довольного жизнью кота, и на это уже реагирует член Синчэня, все настойчивее требуя к себе внимания. Но стоит только отлепить руку от бедра Сюэ Яна, на котором остается след от излишне пылкой хватки, чтобы удовлетворить свои потребности...— Зефирочка, хватит, — голос Сюэ Яна звучит как-то даже жалобно. Он несильно тянет за волосы Синчэня, заставляя от себя отстраниться.— Я тебя укусил? — взволнованным голосом спрашивает тот, успевая упереться рукой в постель, чтобы не потерять равновесие. Он дергает головой, чтобы оборвать вязкую ниточку белесой слюны, тянущуюся от собственных губ к влажно блестящей головке члена. На подбородке оседает довольно мерзкое ощущение. — Я пытался прятать зубы...— Да не в этом дело! — скорбно отзывается Сюэ Ян.— Тогда что я сделал не так? — Сяо Синчэнь поднимает обескураженный взгляд, разжимая пальцы. Он пытается вытереть губы, но только все еще сильнее размазывает по лицу.Нижняя губа Сюэ Яна искусана почти до крови, взгляд лихорадочно бегает, а румянец со щек почему-то решил перебазироваться на нос. И почему-то от последнего пункта внутри все еще сильнее переворачивается. Носу не положено быть столь привлекательным.— Как раз все слишком «так», — с нервным смехом возражает Сюэ Ян. — Техника, конечно, хромает, но... Не смотри на меня так, умоляю!Синчэнь не может уловить причинно-следственных связей, потому только вздергивает брови. И что это значит, ему отвернуться что ли, полагается? Кое-кто, кажется, берега потерял! Но Сюэ Ян начинает едва ли не оправдывающимся тоном:— Я мечтаю кончить на твои очечки еще с первой встречи, как тебя занесло в мой кабинет, но если я сейчас это сделаю, нам придется подождать... — все еще посмеиваясь, говорит он. Поймав на себе непроницаемый взгляд прищуренных глаз, он принимает это за призыв к продолжению объяснений: — Хотя, если у тебя вдруг в рюкзаке завалялась виагра или ты обладаешь волшебным даром мгновенно возвращать стояк, то, конечно, продолжай!Столь долгое молчание подействовало на Сюэ Яна не лучшим образом — его снова прорывает на словесный поток. Который останавливается, когда ему в грудь изобличительно утыкается палец Синчэня.— С первой встречи?! — потрясенно выдыхает тот. — Очкарики не в твоем вкусе, значит? Лимит на недостатки, что там еще было, не напомнишь?Честное слово, хочется его не только ткнуть, но и наподдать хорошенько, в воспитательных целях. Но все же насилия лучше избежать.— А чего ты от меня хотел?! — Сюэ Ян ловко отползает назад, балансируя на самом краю кровати.— Правды? — гневно предполагает Синчэнь, садясь на кровати и упирая руки в бока, искренне веря, что эта поза выглядит очень угрожающей.— То есть, мне нужно было вывалить с порога член на стол?Сюэ Ян решает стойко держать оборону, даже несмотря на свой очевидный прокол.— И ты решил, что трепать мне нервы и выставлять меня идиотом-сталкером гораздо действеннее?— Ну ты же здесь, значит, да.С этим не поспорить, только вот...— Вообще-то, ты мне как раз почти с порога и предъявил все, что у тебя есть... — тянет Синчэнь, все еще чувствуя себя одураченным.— И тебя все устроило.— У меня голова кругом, — говорит он, осознавая, что не может решить, насколько сильно он возмущен этим обманом, и возмущен ли на самом деле. Это престранное признание его выбило из колеи, но при этом польстило и даже слегка испугало. Боязно за свои очки — неизвестно как их потом отмывать от такого счастья!Сюэ Ян решает разрешить проблему замешательства самым удобным для себя способом — покидает безопасное убежище на краю и уже через пару секунд оказывается рядом. Обхватывает руками, прижимается, оставляя на коже влажные следы, и несет какую-то чушь, в которую лучше даже не вслушиваться, но менее смешной она от этого не становится.— Все, давай, становись в позу, а то я от твоих криков половину запала потерял.Бессовестно врет, Синчэнь отлично это ощущает. Насчет своего запала он не беспокоится — четырехпалая рука на его члене уже просто как родная.— Это какую?Вместо ответа Сюэ Ян настойчиво разворачивает Синчэня спиной к себе, тут же прижимаясь губами к основанию шеи. Совсем рядом со своим давним укусом, след от которого почти сошел, оставив после себя несколько светлых пятнышек. Между лопаток давит ладонь, вынуждая прогнуться вперед и опереться руками на кровать. Не самый плохой выбор, если учитывать, что Сюэ Яна безудержно пробирает на разговоры, стоит оказаться с ним лицом к лицу.За спиной что-то шуршит и щелкает, и очень хочется надеяться, что смазка (судя по поплывшему клубничному запаху, добрались именно до нее) будет съедена меньше, чем наполовину, и большая часть окажется там, где предполагалось заводом-производителем. Однако шум стихает, а затянувшаяся пауза заставляет забеспокоиться.— А-Ян, ты сейчас серьезно? — стонет Сяо Синчэнь, оборачиваясь через плечо.Да лучше бы Сюэ Ян смазку наворачивал! Он с самым невинным лицом роняет куда-то в складки покрывала свой телефон, делая вид, что совсем не пытался нацелить камеру на развернувшуюся перед ним картину.— Ну чего? — с досадой отзывается он, поняв, что пойман с поличным. — Я же не виноват, что сам ты фоткаться не умеешь, а мне для потомков надо сохранить!— Ты бы не грозился мне выломать дверь на прошлой неделе, если бы я не умел.И это не говоря о том, что если Сюэ Ян еще не успел обзавестись потомками, то они ему не светят как данность. И не только из-за того, что Синчэнь ему не сможет их предоставить по физиологическим причинам, а еще по причине того, что если он не прекратит паясничать, то генофонд хранить ему будет негде. Нет, конечно, все еще никакого насилия, но тем не менее! Наверное, во взгляде партнера это читается очень явственно, что Сюэ Ян возвращается к задуманному.Смазка оказывается неожиданно холодной и жидкой, щедро стекая с копчика, куда ей плеснули, вниз по щели между ягодицами к бедрам. Опять же, на мнение Синчэня, это явно не самое возбуждающее зрелище, но, судя по восхищенному вздоху за спиной — очень даже. Может, тогда и не стоило насчет своего лица беспокоиться?О том, что его ждет, Синчэнь имеет вполне ясное, хоть и исключительно теоретическое представление, потому не пытается уйти ни от изучающих прикосновений, ни от проникновения скользких пальцев. Это не особо приятно, но и не страшно, однако навевает мысли о приеме у врача. Правда, доктора в процессе не пытаются что-то мурлыкать себе под нос и уж точно не комментируют задницы пациентов. Эти мысли плавно перетекают в какие-то смутные образы с участием карикатурного наряда медсестры с устрашающими приспособлениями. Это все кое-чей заразный фетишизм виноват, не иначе!Раздумья оказываются очень увлекательными, настолько, что собственный удивленный стон, слетевший с губ, оказывается для Синчэня очень неожиданным. И вызывает бурную реакцию у Сюэ Яна, который тут же радостно восклицает:— А я уже почти начал думать, что вообще нихрена об этом не знаю! — И радость эта подобна восторгу ученика на уроке биологии, обнаружившему, что препарируемая жаба может дергать лапой при должном старании (Синчэнь как-то присутствовал, и это оставило неизгладимое впечатление).Определенно, что-то, да знает. Может, пальцев там и не полный набор, но заставить разъезжаться колени и всхлипывать их владельца они вполне в состоянии. Нужно срочно за что-то схватиться, чтобы не упасть лицом в подушку (почему-то перспектива лежать, отставив задницу, не радует), но из-за необычной конструкции кровати держаться решительно не за что, а с закругленных краев руки только соскальзывают. Единственный вариант — упереться ладонью в стену, как в ближайшую устойчивую поверхность.— Зефирочка, ты рано взялся помирать, мы еще до главного не дошли!— Ну так можно... И дойти уже?После этих слов пальцы исчезают так быстро, будто их не было вовсе. Но ощущения от их недавнего пребывания внутри, безусловно, остаются. И не надо даже оборачиваться, чтобы понять: Сюэ Ян только что хлопнул в ладоши и потер руки, и сейчас Синчэнь как никогда рад, что этого не видит.Снова что-то шелестит, затем следует несколько сочных ругательств, и любопытство берет вверх. Стоит обернуться, чтобы иметь счастье наблюдать неравный бой Сюэ Яна с упаковкой презервативов, которые не желают поддаваться скользким пальцам.— Тебе помочь? — заботливо интересуется Синчэнь.Под ироничным взглядом у Сюэ Яна дела идут лучше — во всяком случае он уже через десяток секунд с гордым видом сплевывает кусок попросту откушенной фольги в сторону. И тут же победоносно расправляет плечи, только что бицепс свой не целует, как бодибилдер на подиуме. Ох, нет, это все еще слишком смешно, лучше вернуться к созерцанию стены.Вскоре на бедре Синчэня появляется липкая от смазки рука, притягивая ближе, и он, затаив дыхание, ждет, когда к его спине притирается дрожащая от тяжелого дыхания грудь. Сдержать протяжного стона от вторжения в свое тело не выходит. Может, Сюэ Ян и старается действовать аккуратно, но его нетерпение слишком велико, чтобы он мог себя полностью контролировать. И это... Ощутимее пальцев.Ничего смертельного, но и приятного тоже мало. У Синчэня были подозрения, что с первых мгновений божественного откровения от члена в заднице не получить, но он очень на это надеялся. Положение не спасает даже ладонь, уже привычным движением скользнувшая на его собственный член — дискомфорт от толчков внутри все сильнее, и возбуждение грозит уйти в любой момент.Очки вновь норовят съехать, стоит опустить голову вниз, поэтому теперь приходится смотреть вперед или вверх. Взгляд упирается в злополучный календарь. Эвелинн смотрит уже не с насмешкой, а с жалостью. Мол, потерпи, дорогуша, и все скоро закончится. Еще чего не хватало!— А-Ян, мы так далеко не уедем... Разве что по отдельности, — сквозь зубы выдыхает Синчэнь.Сюэ Ян резко останавливается, понимая что партнер вздыхает и скребет побелевшими от напряжения пальцами по стене отнюдь не от удовольствия. И, кажется, это его приводит в настоящую панику. Во всяком случае, дрожащий голос его выдает с головой:— Так чего ты сразу не сказал?!— Вот теперь я говорю. Да не дергайся ты! Ох... — стонет Синчэнь, заводя одну руку за себя и вцепляясь Сюэ Яну в бедро, чтобы не порывался выйти. А то с него станется вот как есть в окно сигануть после такого! — Просто давай как-нибудь... По-другому.Эти слова явно являются катализатором масштабного ступора. Сюэ Ян не двигается, напряженно размышляя, даже будто дышать перестал.— А ты можешь сам определиться, как тебе нужно? Я тут так постою, а ты вот... Ну ты понял.— Ты мне сейчас предлагаешь трахнуть самого себя тобой?— Ну ты как поймешь, что тебе для счастья надо, так сразу подхвачу!Как бы это дико ни звучало, в этом есть какой-то смысл. Только вот не так все Синчэнь себе представлял. Да и не представлял, если честно, его фантазии на этот счет всегда были очень абстрактны.Нужное положение, в котором хотя бы не хочется шипеть от боли, удается найти не сразу. И будет очень обидно, если это единственная поза, в которой Синчэня все устраивает. Но, в целом, он морально готов потом проверить все возможные варианты.— Давай, — наконец выдыхает он, оказавшись нос к носу с Эвелинн и всеми ее подружками — пришлось практически выпрямиться, и в стену теперь нужно упираться ладонями, чтобы не породниться с обоями.— Ну наконец-то! — не без облегчения отзывается Сюэ Ян. Скорее всего, изображать недвижное приложение к собственному члену ему не слишком понравилось.И он дает, как и заказывали. Синчэнь начинает подозревать у Сюэ Яна наличие нескольких лишних конечностей, потому что трогать везде и одновременно с помощью лишь двух рук просто нереально. Или так только кажется, ведь вся эта откровенно нелепая возня наконец приносит свои результаты. Все еще не божественное откровение, но в стонах больше нет ничего болезненного.— Можешь... Быстрее, — разрешает Синчэнь, ощущая, как у него разъезжаются колени. Он даже подается назад, стараясь отодвинуться подальше от весьма опасного в таком положении края кровати.Не стоило этого говорить! Или, наоборот — поза, с которой все началось, уже совсем не причиняет неудобств, совсем тонкий оттенок боли даже придает удовольствию некую остроту. Волосы прилипли ко лбу, а очки все же соскользнули вниз, затерявшись где-то в покрывале. Как бы их теперь коленями не раздавить или не скинуть на пол! Хотя им сейчас больше грозит иная участь: та самая, о которой все мечтал Сюэ Ян, только в исполнении Синчэня. Однако оргазм накрывает резко и неожиданно, даже не давая полностью осознать его приход.Воздух из легких будто куда-то подевался, тело становится безвольным, подмахивать (точнее, изо всех сил стараться двигаться в такт) уже не выходит, но Сюэ Яну это уже не нужно. Синчэнь понимает, что только что произошло, когда тот останавливается, как игрушка, у которой сели батарейки и...— Что. Это. Было, — застыв, подобно статуе, осипшим голосом произносит Синчэнь. Он даже не может придать своему голосу какую-либо интонацию. Чего он совершенно не ожидал, так это оглушившего его вопля, более напоминающего боевой клич вождя индейцев, чем томное придыхание. Это совершенно смазывает все впечатление от пережитого почти одновременного пика наслаждения.— Молодецкий покрик, — после недолгого молчания отвечает Сюэ Ян. Он тоже хрипит, и неудивительно, после такого-то! — Ну, чтобы обозначиться, что я закончил.— Скорее, чтобы оповестить об этом весь этаж... — стонет Сяо Синчэнь. Вот только стука соседей в стены (а, возможно, и дверь) сейчас не хватает! Он откидывает голову назад, на чужое дрожащее плечо, чтобы мутным взором попытаться рассмотреть Сюэ Яна. — Ты всегда так орешь, когда кончаешь?— Это я от избытка чувств!Ну как на это можно злиться? Только смеяться, хоть и с большим трудом — воздуха все еще не хватает.— Я и так плохо вижу, я не хочу впридачу и оглохнуть. Так что давай в следующий раз без этих твоих... покриков?Нужно сразу ему сообщить о том, что все в полном порядке (кроме звона в ушах), и договоренности никто не отменял. Чтобы не волновался.— Зефирочка, ты мне тогда лучше списком предоставь, что тебе нравится, а что не нравится! А то тебе не угодить.В голосе Сюэ Яна притворная обида, что не мешает ему весьма бережно покинуть чужое тело и еще раз все ощупать, видимо, на предмет сохранности.— Бешеные крики — точно нет, — твердо заявляет Синчэнь, не без труда отыскивая в этой неразберихе свои очки. Четкость зрения возвращается, и можно наконец отодвинуться с края кровати, откуда его тянут за собой.— В душ пойдешь?— Лучше утром, — едва находит в себе силы помотать головой он.— Так ты действительно собираешься оставаться до утра?Этот вопрос выбивает Синчэня из томительной неги, в которую он успел погрузиться, вытянувшись на заляпанном покрывале под мерные ленивые поглаживания его живота все еще чуть липкими от смазки пальцами.— А тебе этого не хочется? — спрашивает он излишне нервозно.Ему сейчас собираются указать на дверь, как какой-нибудь случайной девице, или что? Или Сюэ Ян уже куда-то решил усвистать, получив желаемое, и оставлять гостей в своей комнате ему не с руки? Или что-нибудь еще? Хотя и этого вполне достаточно.— Дурной ты, — заключает Сюэ Ян, со стоном садясь на кровати. — Просто если да, то дай хоть чистое найду что постелить... Я к себе никого никогда не вожу, воообще-то, дед Цижэнь за такое с говном сожрет, — в конце признается он.И правда, дурной.Когда выключается свет, в голове Синчэня всего одна мысль: ему нужно будет показать себя не хуже. И список все же лучше составить.