ГЛАВА 50

ГЛАВА 50

Тут в комнате появилась Тина с улыбкой на милом личике.

Мишель схватил меня за руку, призывая закрыть рот.

Мы с ним растянули губы в улыбках, глядя на приближающуюся девочку.

Она же положила отцу на колени большой лист бумаги, по центру которого чёрным фломастером была нарисована какая-то фигура непонятной формы, кое-как закрашенная.

Мишель улыбался, глядя на лист.

— Папа, это черный пакет, в котором лежат сосиски.

— Да, я так и подумал.

(Автор: Ничего не придумано. Когда-то мне четырехлетняя девочка показала такой рисунок. До меня... не дошло. Но когда пришла мама этой девочки, дочка с энтузиазмом объяснила, что это. Мама тут же ответила:

— Конечно, всё очень понятно: чёрный пакет, в котором лежат сосиски.)

Я завис.

Как все-таки ответственно быть родителем.

Как только я об этом подумал, отчаяние захлестнуло меня.

Если я не найду омегу, которая меня пометила, то никогда не стану отцом.

(Автор: Если у человека есть метка, он может иметь детей только с пометившим его партнером.)

Поток моих депрессивных мыслей прервал звонок в дверь.

Мишель подхватился и ушел в коридор.

Вернулся он с Уиттакером и официантом, в руках которого находились фирменные пакеты.

Мишель замялся.

— Большой стол есть только на кухне, но там... не убрано...

Я вздохнул и кивнул Уиттакеру.

— Организуй всё.

— Слушаюсь, мистер Питтман.

Когда Уиттакер и официант скрылись на кухне, Тина, оставив рисунок, опять убежала в другую комнату, и я наконец-то задал вопрос, который меня волновал.

— Кто второй родитель ребенка? Судя по тому, что тебя пытаются сосватать, сейчас ты один.

— У Тины есть только я.

— Но...

— Ты что, никогда не слышал про отцов-одиночек? — Мишель стал злиться.

— Я не такой недалекий и знаю, что для рождения ребёнка требуется два человека. Так что со вторым родителем?

Мишель долго молчал, а потом очень тихо ответил.

— Он отказался от меня, как только узнал о моем положении. Просто попытался дать денег, чтобы я сделал аборт. Поэтому... Тина только моя дочь. Считай, что я обратился в банк спермы.

Парень резко вскинул голову и вызывающе посмотрел в моё лицо.

— Понятно...

Тут в проеме опять появился Уиттакер.

— Мистер Питтман, всё готово.

— Вы можете быть свободны. Я задержусь. Заберите меня, — я ненадолго задумался, — в пять утра. Сегодняшнюю ночь я проведу здесь.

— Слушаюсь, мистер Питтман.

Когда дверь за моим телохранителем захлопнулась, Мишель вскочил и зашипел.

— Ты не можешь тут оставаться! У меня только одна кровать, и мы с Тиной спим на ней вместе! — в его голосе звучала паника.

— Ага.

— Ты же не думаешь, что если я парень–омега, то со мной можно весело и без обязательств провести время?

— Слушай, бред не неси. Не знаю, кто так думал, но точно не я. Мне надо с тобой поговорить, как со специалистом. И вообще мне уже кое-кто нравится.

Сейчас, когда я это произнёс, то просто застыл, а потом улыбнулся. Это был первый раз, когда я признался кому-то, что мне нравится Ён У.

Тут из комнаты вышла Тина с новым рисунком. И мы закрыли рты и растянули губы в улыбках.

Этот рисунок она застенчиво положила мне на колени.

— Это тебе.

Я растерялся, не зная, как реагировать.

— Это котенок, — видно, Тина помнила, что я не очень сообразительный, — назови его.

— Я назову его Ен У, — мой голос дрогнул.

— Красиво. Котёнок Ён У, — девочка засмеялась.

Мои же глаза почему-то стали хуже видеть, как будто невидимая влага заволокла их.

Что же мне делать? Смогу ли я быть с Ён У когда-нибудь?

Мишель посмотрел на меня долгим взглядом, потом протянул руку и дотронулся до моего уха с меткой.

Я вздрогнул.

— Пошли кушать. — Он подхватился с дивана и со смехом, схватив Тину за ручку, потянул её на кухню.

— Дядя Кит, догоняй!

Во время ужина я наблюдал за этой маленькой семьей, за их совместным счастьем.

Когда у меня был выбор и я мог жениться и завести ребёнка, то всеми силами отвергал такую возможность.

Теперь же, когда меня лишила этого выбора какая-то сволочь, я чувствовал в душе дикое отчаяние.

Сейчас я ещё больше желал найти и убить ту омегу — тогда метка пропадет, и я стану свободным.

Ужин закончился.

И Мишель пошёл укладывать Тину.

Я ждал его, сидя на диване, погруженный в свои мысли.

Как только бедный отец выходил из спальни, буквально через минуту оттуда слышался топот, и заспанная девочка появлялась перед нами, после чего тут же залезала к отцу на руки и затихала.

Он опять уносил её в спальню, и всё повторялось сначала.

В конце-концов парень сдался.

Он уложил Тину на диван, укрыв пледом, и сел рядом на ковер.

— Знаешь, что одно из самого сложного, когда у тебя маленький ребёнок?

— Что?

— Это то, что человек, который дико хочет спать, пытается уложить человека, который вообще спать не хочет.

Я хмыкнул.

— Мы можем тихо разговаривать. Просто, наверное, ей тревожно засыпать на новом месте.

Мишель поднялся и выключил верхнюю люстру, оставив только свет торшера.

И убогая комната сразу стала уютнее.

Я сел на ковер рядом с парнем.

— Ты транссексуал?

— Нет, я мужчина.

— И зачем тогда тебе представляться в роли девушки?

— Тебе, возможно, трудно понять. Но... К девушкам-омегам из хороших семей не липнут озабоченные альфы, которые хотят секса без обязательств.

— О чём ты? — То, что он говорил, не доходило до меня.

— Вот, когда нас познакомили на вечере, скажи, ты вообще подошел бы ко мне, если бы думал, что я хочу замуж?

Я вспомнил первую встречу с Мишель.

Как я хотел слинять от нее, пока думал, что меня хотят захомутать.

— Нет.

— А вообще, хоть к одной девушке-омеге, особенно если рядом ее родители?

— Нет, ты прав.

— Вот. Я жил один в чужой стране. Если появлялся заинтересованный человек, то в ход шла тяжелая артиллерия. Я сразу предлагал познакомить с родителями и рассказывал о своих планах на семью и как минимум четверых детей.

Мишель тихо захихикал.

— Поверь, желающих не нашлось.

— Ну, а если бы появился желающий, которому бы ты понравился как девушка?

— Знаешь, я, наверное, сразу бы ухватился за эту возможность. Ведь я действительно хочу семью и еще детей от любимого человека.

— Так в чем разница, если ты мужчина-омега? — я так и не понял.

— А в том, что рецессивного омегу воспринимают как источник удовольствия. Забеременеть он может с трудом, опасности практически никакой — только от альфы-доминанта, да и то после сцепки. И чтобы он ни говорил: что любит, что хочет отношений — это воспринимается как простой трёп. Кто его слушает? Это же просто парень-омега. Он же похотливое животное, который, если отказывает, то просто хочет набить себе цену, — Мишель тихо заплакал.

А я сидел, как будто мне дали по морде.

А ведь я сделал то же самое с Ен У.

Он говорил, что любит меня.

Я не верил.

Он говорил, что думал, что мы встречаемся.

Я злился и думал, что он хочет меня монополизировать.

Мне казалось, что я хотел от него только секса.

А когда секса не стало, я понял, что готов быть с ним просто рядом.

Хоть немного, но только рядом.

Ну почему до меня это должно было дойти только сейчас?

Что же мне делать?

А если я не найду ту омегу и никогда не освобожусь от метки?

Я глухо застонал.

Так мы и сидели, каждый переживая о своём.

— Вроде бы она крепко уснула. — Мишель тихонько поднялся, обнял девочку и отнес в спальню.

Когда он вернулся, я тоже поднялся, и мы пошли на кухню.

— Я так понимаю, спать мы не будем? — Мишель стал в проеме, в то время как я сел за стол и потянулся к бутылке вина.

— Есть бокалы?

— Давай посмотрим. Я ещё и сам не разобрался, что из посуды тут есть.

Мишель начал открывать шкафы кухонного гарнитура один за другим.

— Бокалов нет, только стаканы.

Он поставил два стакана на стол и сел напротив меня.

Я разлил красное вино. Терпкий фруктовый аромат заставил мои ноздри трепетать.

— Хорошо, что официант открыл бутылки сам. Штопора мы бы тут точно не нашли.

Мы сидели в тишине.

Я оглядел эту маленькую кухню.

Что я здесь делаю?

Последний раз я обедал на кухне в особняке своих родителей в детстве, и она размером была как вся эта двухкомнатная квартира.

Но, как ни странно, мне было уютно и спокойно.

— Когда тебе выходить на работу?

— Через неделю. Я приехал заранее, чтобы всё организовать.

— У тебя есть машина?

— Пока нет, но когда я официально получу справку о доходах, то смогу взять кредит. И если честно, не думаю, что папуля будет слишком долго злиться. Даже когда мы с Тиной жили на другом континенте, они с мамой приезжали чуть ли не каждый месяц. Они обожают Тину.

— Ты один в семье?

— Да, отец — альфа, мама — омега. Больше детей у них не получилось, а жаль. — Мишель вздохнул. — А у тебя есть братья или сестры?

— Брат-омега. Ему скоро шеснадцать, но я с ним не близок. Кстати, недавно у него была первая течка. Таким счастливым отца я не видел никогда.

Я не стал упоминать, что мы с отцом обычно встречаемся только когда или у него, или у меня в жизни происходит какой-то треш.

— Мои родители — доминантные альфа и омега, а брат — рецессивный омега.

Мы опять надолго замолчали.

— Ты знаешь, ты первый альфа, с которым я бы мог дружить. — Мишель задумчиво смотрел на меня.

Его стакан уже опустел.

Я наполнил его заново.

— И ты уже не боишься, что я к тебе буду приставать? — я саркастически усмехнулся.

— Судя по тому, что у тебя есть метка и ты сказал, что тебе кто-то нравится, я делаю вывод — ты влюблен. А доминантные альфы влюбляются раз и на всю жизнь.

Мои агрессивные феромоны снова всколыхнулись и заполнили это маленькое пространство, но Мишель их не почувствовал.

— Человек, который мне нравится, и тот, кто поставил метку, — это разные люди, — мой голос скрипел, от умиротворения не осталось и следа. — Я не знаю, кто та сволочь, что посмела это сделать со мной. Но когда я найду эту омегу, то убью ее.

Теперь уже я схватил свой стакан, выпил до дна, и так приложил его об стол, что стекло пошло трещинами.

Мишель же смотрел на меня во все глаза. Он отшатнулся на стуле, как будто хотел быть от меня как можно дальше.

— Что ты такое говоришь? Как ты можешь? Ты спал с омегой, а теперь винишь этого человека в том, что в порыве страсти он пометил тебя? Как вообще такое возможно? Постой, у тебя что, был очень тяжёлый гон? Как вообще это произошло? Что значит «убью»?

Мишель сыпал вопросами. Я понимал, что он в жуткой тревоге.

Моя голова стала трещать.

— Объясни! — парень повысил голос.

— Я не знаю, как это произошло. Когда наступил гон, я оказался один на улице. Когда меня нашли без сознания, метка уже была. И я... потерял память.

— Ооо!

— Мне нравится человек. Я хочу быть с ним. Но не могу, пока существует метка. И как, по-твоему, я от неё избавлюсь? Как будто ты сам не знаешь, что пока эта омега жива, я мёртв! — я шипел, но если бы мог, то орал бы.

Мои ладони сжались в кулаки с такой силой, что ногти царапали кожу.

— Нет, Кит, постой... Так неправильно... Так нельзя... — Мишель начал запинаться.

— Что неправильно? А пометить доминантного альфу и при этом рассчитывать, что это сойдет тебе с рук, это правильно? — в моем голосе звенел лед.

— А ты считаешь, что если убьешь человека, то это будет правильно? А то, что у этого человека могут быть родители и даже дети, которые его любят? Это может быть прекрасная девушка или парень, перед которыми вся жизнь впереди. У тебя ведь брат–омега. Как ты можешь такое говорить?! Да, что бы почувствовали твои родители, если какой-то альфа грозил убить их ребёнка? — внезапно Мишель заплакал навзрыд.

Я как будто наткнулся на бетонную стену.

О чём вообще этот парень думает?

— Мишель, успокойся. Не может быть, что этот омега из такой семьи. Я не верю, что у такого человека вообще возникла бы идея пометить незнакомого альфу. Это явно был какой-то бомж или пьяница.

— То есть ты хочешь сказать, что во время гона наткнулся на опустившуюся омегу в течке, и она тебя пометила? Или, что еще более невероятнее, этот человек был не в течке, и ты его... заставил заниматься с тобой сексом?

Парень еще всхлипывал, но уже было видно, что он успокаивается.

Мишель поднялся и достав новый стакан с полки, поставил его передо мной.

Я разлил вино.

Мы молчали и просто выпивали.

Наконец Мишель заговорил.

— Похоже, ты не очень понимаешь, что такое метка?

— А что тут понимать? Вот она, на моём ухе. Я не чувствую феромонов омег, а они — моих. У меня не может быть детей от другого человека, пока жив мой «хозяин». Так что из этого неправда?!

— Ты что же, считаешь, что любой бродяга может цапнуть за ухо доминантного альфу, и эта метка встроится в организм?

— Что ты этим хочешь сказать?

— Метка — это акт эмоциональной близости. Когда тебе ставят метку, ты допускаешь феромоны этого человека в свою кровь. Ты полностью принимаешь его. И это происходит только во время сцепки. Омега может пометить альфу только во время сцепки. Альфа может пометить омегу в разных обстоятельствах, но омега — альфу только так.

— Ты хочешь сказать... — я так растерялся, что стал заикаться, — я еще и ребенка могу получить неизвестно от кого?

— Кит, ты меня вообще слышишь? Пойми ты наконец: ты мог быть в беспамятстве, допускаю. Но никогда твой организм не откликнулся бы на незнакомые феромоны.

— А как же все те случаи, когда убивали омег, которые поставили метку альфе? Если правда то, что ты говоришь, то получается, все эти альфы психологически были готовы получить метку.

— Если ты найдёшь среди этих случаев хоть один с участием доминантного альфы, то я очень удивлюсь. Я, во всяком случае, таких не знаю. Феромонную защиту доминантного альфы невозможно обойти, даже доминантной омеге.

— ??? — я не мог поверить в то, что услышал.

— В остальных случаях всё это обычные преступники, которые под маркой избавления от метки просто убивали своих неугодных партнёров. Из-за денег, потому что надоел, или просто решил ещё погулять, а при разводе придется или своим имуществом делиться, или, если это имущество омеги, вообще голым остаться. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Речь Мишель была очень эмоциональной. Видно было, что вино начинает действовать на него.

Я же сидел, как громом пораженный.

— Нет, не может быть... Ен У так бы никогда не поступил... Нет, здесь что-то не так... — я невнятно бормотал, а в душе зарождалась безумная надежда после беспросветного отчаяния последнего месяца.

— О, котёнок Ён У, — парень пьяно захихикал.

Я поднялся из-за стола.

— Иди спать, а я посижу на диване. Всё равно по ночам я не сплю.

И я направился в комнату.

— Кстати, ты спросил про моих родителей: если бы они узнали, что кто-то угрожает их сыну–омеге... Так вот, отец нашёл бы этих людей и уничтожил безжалостно.

Оставшуюся ночь я просидел на диване в неясном свете торшера.

Так вот о чём говорил Грейсон, когда намекал, что омега, который меня пометил, может быть ближе, чем я думаю.

Ровно в пять утра я поднялся и вышел из этой маленькой квартиры. Около двери меня ожидал Уиттакер.

— Доброе утро, мистер Питтман.

Я только кивнул.

— В особняк.

— Слушаюсь, мистер Питтман.