ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

Хотя Чейз Миллер сам попросил о встрече со мной, он уже несколько раз ее отменял. Контракт с ним так и не был подписан, и важный проект на какое-то время застопорился.

Когда Ён У в очередной раз предупредил, что Чейз отказался от встречи, я даже не удивился и был абсолютно равнодушен.

Сейчас я вообще с трудом погружался в рабочий процесс, как будто со стороны наблюдая за очередной проблемой, которая наваливалась на моего секретаря в попытках перекроить рабочее расписание.

Но вот сегодня, наконец-то, все было согласовано, и мы с Ён У выехали на переговоры с Чейзом Миллером. Встреча была назначена в ресторане одного из лучших отелей города. Менеджер ресторана, как только мы появились, поприветствовал меня, после чего проводил нас с Ён У в отдельный кабинет.

Я спиной ощущал, насколько Ён У напряжен и даже испуган. Место действительно было помпезным, сюда невозможно было попасть простому человеку, но мне здесь было неуютно.

Я хохотнул про себя. Может, Чейз подспудно чувствовал это и специально назначил переговоры в таком месте.

Сев за стол, стоящий у окна, я понял, что для моего секретаря вдалеке поставили переносной неудобный стул.

Он сидел у меня за спиной, и я затылком чувствовал его нервозность.

С чего бы это? Неужели он так возбужден от предвкушения встречи с красавчиком–актером?

Эта мысль не добавляла позитива.

Вопрос Ён У заставил вынырнуть из подбешивающих размышлений.

— Мистер Питтман, вы желаете кофе или чай?

— Чай.

Ён У знал мой вкус и сам выбрал сорт чайных листьев. Я слышал, когда он общался с официантом, что и себе он заказал такой же напиток.

И понимал, что это единственное, что может быть между нами общего.

Но почему-то от этих мыслей становилось тоскливо.

Время бежало, а Чейз все не появлялся. Ён У сидел позади меня, а я сдерживался изо всех сил, чтобы не повернуться к нему.

Если бы Ён У проявил ко мне хоть каплю интереса, мне было бы легче отшить его.

Но так как он был абсолютно равнодушен, мне нечего ему предъявить. Я сам себя накручивал, мечтая о невозможном.

Когда я только создал компанию, со мной произошло пару случаев, когда сотрудницы–омеги пытались меня увлечь своими феромонами. Они были уволены тут же. Я не мог даже мысли допустить, что кто-то может думать, что будет влиять на меня.

Время текло, Ён У звонил, ему подтверждали, что Чейз уже в пути и вот–вот будет. Он нервничал. Я же становился все спокойнее. Ну что ж, время, отведенное на встречу, вышло, я резко поднялся. Ён У разволновался.

— Мне жаль.

Странно, о чем он сожалел? Уж не о том ли, что не увидел своего кумира?

Как же бесит!

Пройдя из ресторана в холл отеля, я увидел Уиттакера в сопровождении двух телохранителей. Когда я прошел мимо них к выходу, сзади раздался шепот. Уиттакер и мой секретарь о чем-то переговаривались.

Тоже мне, друзья!

Я в бешенстве продолжил путь.

И тут холл потряс истошный вопль, который эхом отозвался в огромном пространстве, отразившись от мраморной облицовки и высоких потолков.

— Кит!!!

Боковым зрением я заметил метнувшуюся ко мне тень, отступил на шаг назад, но понял, что слишком поздно.

На доли секунды, но поздно.

Наблюдая, как в замедленной съемке: вот стальное лезвие прочерчивает линию по моей руке, и рукав пиджака тут же окрашивается в темный цвет.

Вот охранники бросаются к мужчине, напавшему на меня, и выкручивают ему руки за спиной.

Вот он падает на колени, крича от боли. Я слышу невообразимый шум вокруг. Мой слух выхватывает из общего хаоса вопль нападавшего.

— Все доминантные альфы должны умереть! Бог покарает вас всех!

Хаос продолжается.

Но в моей голове внезапно все стихает и... остается только тот отчаянный крик моего маленького секретаря.

Ну почему я был теперь таким спокойным?

Ён У подбежал ко мне, снимая свой галстук.

— Я остановлю кровотечение.

В одно мгновение он стал собранным.

Скрутив над раной жгут из галстука, тут же выяснил, что больница рядом и будет быстрее ехать туда самим, чем дожидаться машину скорой помощи.

— В больницу напрямую будет быстрее. Вы не против?

Я только кивнул. Сейчас, чтобы он не предложил, я бы на все согласился.

Он действовал, как генерал на поле боя, отдавая указания Уиттакеру, и тот безропотно подчинялся.

Ён У снова взглянул на меня и строгим тоном спросил:

— Сможете дойти до машины?

Даже если бы не мог, то встал бы и пошел.

Ён У запрыгнул за мной в автомобиль, который тут же сорвался с места.

Я тихо сидел, первый шок прошел и боль обрушилась на меня. У доминантных альф быстрее происходит регенерация тканей. Но это не значит, что мы не чувствуем боли. Кровь, несмотря на жгут, все сильнее пропитывала рукав пиджака.

Ён У договаривался по телефону, как только мы подъедем, меня тут же встретит бригада врачей. Он четко описал ситуацию и добавил:

— Пожалуйста, будьте готовы оказать ему помощь.

Я молчал. Ён У обратился ко мне с вопросом по поводу прессы. Я не ответил, но он с облегчением смотрел на меня в этот момент. Возможно, он хотел убедиться, что я не доставлю ему еще больше хлопот, потеряв сознание.

Мой смелый маленький секретарь.

Когда мне зашили рану и проводили в палату, Ён У ушел решать дела. Врач давал рекомендации Ён У, а не мне. Потом был звонок Чарльзу. Сейчас, когда мне сделали обезболивающий укол, я смог расслабиться и, как ни странно, довериться. Довериться заботе Ён У.

В этот момент я просто сидел и ждал в палате, когда он наконец-то вернется и заберет меня отсюда.

Прозвучали легкие шаги и быстрый стук в дверь.

Повернув голову, я увидел, как он входит в палату. Ён У принес мне только что купленную рубашку.

— Вы можете переодеться. Как ваша рука?

Я поднял руку и покрутил у него перед глазами. Мне захотелось приободрить его.

— Всего несколько швов. Первая помощь была оказана вовремя.

Ён У, достав новую рубашку из коробки, и начал очень бережно помогать мне надеть ее, пытаясь не задеть травмированную руку.

Я понимал, он не думал ни о чем подобном, но по моей груди пробегали волны возбуждения, когда он невольно касался своими пальцами моей горящей кожи.

Он стоял настолько близко от меня, а я наблюдал, как на его шее пульсирует жилка, мочки ушей розовеют. Наблюдал за нежным румянцем на щеках.

Черт, ... о чем я только думаю...

Я уже взялся за пуговицы, но тут сморщился. Рука согнулась, и по ней пробежался разряд... Больно.

— Позвольте помочь, — он быстро сел на кровать рядом со мной и стал застегивать рубашку.

И вдруг остановился.

Я почувствовал, с Ён У что-то происходит.

— Что случилось?

Он задрожал.

— Мне жаль.

Я смотрел на Ён У, не понимая, о чем он говорит.

— Мне жаль... Я позволил вам пострадать... Из-за меня вам больно.

— Но это не ты сделал.

— Я должен был быть быстрее, я должен был остановить его...

Глаза Ён У начали слезиться, и он прикусил губу. Я растерялся.

— Я должен был пострадать вместо вас.

Это было уже больше того, что я мог вынести. Слезы в его глазах, губы, которые он кусал, выражение отчаяния на лице и те вещи, которые он говорил тоном, от которого в моей душе что-то пронзительно откликалось.

Я поднял руку и просто закрыл его глаза. И тут я почувствовал, как горячие слезы обожгли мою ладонь. Он горько всхлипнул, а я просто его поцеловал. Его губы открылись навстречу, и мой язык проник внутрь. Это был такой нежный поцелуй. Его дыхание сбивалось от рыданий, но я не отпускал эти сладкие губы. Я наклонился к Ён У, и он стал падать на спину.

Убрав руку от этих заплаканных глаз и придержав его за затылок, я аккуратно положил Ён У на кровать, а сам лег на него сверху. Мы продолжали целоваться. Я никого и никогда не целовал с такой нежностью. Сейчас я утешал его, успокаивая и лаская. Мое тело горело, каждой клеточкой ощущая хрупкую фигурку Ён У под собой.

Он никак не проявлял инициативу, но я чувствовал, что он желал меня. Я целовал его снова и снова. Уткнувшись в его шею носом, почувствовал очень слабый запах феромона, который пробивался сквозь защитный пластырь. Я провел пальцем по этой тонкой шее, очертив ключицы, и направился к соску. Палец уперся в сосок, и сквозь рубашку начал его поглаживать.

Ён У застонал. Его поясница выгнулась, и я почувствовал, как он дрожит подо мной. Мое тело отреагировало. Мои феромоны, обнимающие нас двоих, несли послание желания и нежности.

Синие заплаканные глаза распахнулись. Маленький омега смотрел мне в лицо так доверчиво и с каким-то ожиданием.

Я вздрогнул, из моей груди вырвался стон.

Закрыв снова его глаза ладонью, я начал неистово целовать припухшие губы.

Все, чего бы сейчас мне хотелось — ощущать это горячее тело под собой.

В этот момент я был готов на все...

Неожиданный стук в дверь потряс меня, возвращая в реальность.

Резко вздрогнув, я с трудом отстранился от Ён У.

Тело хотело остаться, но мозг требовал: «Уходи».

Моя ладонь осталась на его горящем лице.

Если бы сейчас я увидел эти заплаканные глаза...

Я не доверял сам себе.

Черт...

Неимоверным усилием воли, отстранившись от этого мужчины, я поднялся.

Ён У остался лежать на кровати. Сейчас он выглядел таким одиноким. С трудом оторвав взгляд от него, я заставил себя пройти к выходу, после чего развернулся и прошипел:

— Это твоя вина.

И резко выскочил из палаты, оглушительно хлопнув дверью.

* * *

Возле палаты стоял Уиттакер, в коридоре присутствовала чуть ли не вся смена охраны. Уиттакер тяжелым взглядом ощупывал мое лицо. Надеюсь, он увидел в нем только то, что мне сейчас больно, а не то, как я пытаюсь скрыть свое эмоциональное состояние.

Он четко, по-военному, извинился за произошедший инцидент.

Ну что тут скажешь?

Моя хваленая служба охраны облажалась.

Но сейчас было не время начинать репрессии. Хотя, конечно, детального разбора произошедшей ситуации не избежать.

Но... Не случись этого, я бы не увидел истинного отношения Ён У ко мне.

И все то время, что мы обсуждали с Уиттакером мероприятия, которые должны быть предприняты в первую очередь, я неосознанно прислушивался, что творится у меня за спиной.

И только когда дверь хлопнула и Ён У вышел из палаты, я, даже не взглянув на него, начал уходить по длинному больничному коридору, не дослушав Уиттакера.

Среди всех звуков я слышал только звук легких шагов Ён У за своей спиной, который смешивался со звуком моих шагов. Остальное — мой мозг просто не воспринимал.

В моей душе зрело предчувствие — я уже ничего не могу контролировать.

Все будет так, как должно быть, и я не в силах на это влиять.

Человек, которого я хочу видеть постоянно, следует за мной.

И, несмотря на боль и понимание того, что меня только что пытались убить, на мои губы опустилась легкая улыбка.

Когда Ён У, следом за мной, сел в машину, я украдкой посмотрел на него.

Ён У закрыл глаза и судорожно вздохнул.

Я физически ощутил, как он решительно выпрямился, казалось, приняв для себя какое-то важное решение.

Интуитивно стало понятно, что это решение не сулит мне ничего хорошего, и от этого стало так горько.

Мы вернулись в особняк, действия обезболивающих препаратов прошло, и рука стала нещадно ныть. Но это позволило мне отвлечься от сцен в палате с Ён У.

Я даже назначил совещание с начальником телохранителей Уиттакером и Чарльзом. Моя охрана увеличивалась. Охрану особняка и офиса удвоили. Уиттакер звонил главному телохранителю моего отца, а Чарльз звонил Генри. Мы должны были предусмотреть все варианты: от нападения фанатика–одиночки до заказного убийства.

Отцу я позвонил сам и рассказал о том, что сейчас произошло.

Мы обсудили с ним меры предосторожности, которые должны были быть предприняты в первую очередь. Когда разговор завершился, и я, попрощавшись, готов был положить трубку, то услышал слова, к которым сейчас явно был не готов.

— Кит, сынок, будь осторожен. Мы с папой очень любим тебя и переживаем.

Отключив телефон, я медленно положил его на стол, а потом, в задумчивости, пошел готовиться ко сну.

Навалилась страшная усталость, обезболивающие слабо действовали на меня. Сейчас дико хотелось просто упасть в постель и уснуть.

Но нет, ... как только мои горящие глаза закрылись, как флешбэки стали возвращаться сцены в палате с маленьким омегой.

Его горячие слезы, обжигающие мою ладонь, наши нежные поцелуи, его напряженное тело, которое я чувствовал под собой.