2 глава.

POV Са­ня

      На ули­це на­чина­ло тем­неть, что для зи­мы (ка­кая раз­ни­ца, ес­ли хо­лод со­бачий — 5 ме­сяцев в го­ду) во­об­ще не яв­ля­лось по­каза­телем вре­мени. Я, ссу­тулив­шись, еле во­лоча наг­ру­жен­ный ес­ли-не-кир­пи­чами-то-чем-блять рюк­зак, ус­та­ло брел по без­людной ули­це в нап­равле­нии сво­ей мно­го­этаж­ки.

      Уро­ки кон­чи­лись не­обыч­но поз­дно, а это зна­чит, что по­быть до­ма в оди­ночес­тве уже не по­лучит­ся — стан­дар­тный ра­бочий день за­кон­чился уже ми­нут трид­цать на­зад, но это как по ощу­щени­ям. На ули­це ни ду­ши.

      Ещё чуть-чуть и мо­биль­ный нач­нёт раз­ры­вать­ся от звон­ков ти­па: «Где ты там хо­дишь?!» или «Ты уже как со­рок ми­нут дол­жен быть до­ма!» ну, воз­мо­жен ещё фир­менный от па­пы: «Сань, что б в три ми­нуты тут был!» и уже ти­ше: « Твоя мать с ба­буш­кой мне сей­час плешь прог­ры­зут сво­ими вол­не­ни­ями и при­чита­ни­ями! Марш до­мой!»

      За че­редой по­доб­ных «звон­ков счастья», в ос­новном, сле­ду­ет вы­говор из ка­тего­рии «Те­бе те­лефон не для игр по­купа­ли, поз­во­нить что ли труд­но, ес­ли за­дер­жи­ва­ешь­ся?!», ну, или что-то в этом ду­хе. Яс­ное де­ло, что на по­доб­ные жи­тей­ские си­ту­ации у ме­ня ре­ак­ция воз­ни­ка­ет чуть мень­ше, чем ни­какая, но ро­дичей то­же мож­но по­нять — ска­зать они обя­заны.… Хоть и с ус­пе­хом го­роха об сте­ну.

      С каж­дым ша­гом кир­пи­чи в рюк­за­ке, ка­жет­ся, раз­мно­жались в ге­омет­ри­чес­кой прог­рессии. Я тя­жело вздох­нул и злоб­но ски­нул бе­сив­шую но­шу на ас­фальт воз­ле ла­воч­ки.

      К сло­ву, вот он и мой подъ­езд — до­воль­но зад­ри­пан­ный, но щед­ро за­мазан­ный гряз­но-жёл­той крас­кой для ба­тарей. Как ска­зал гла­ва ЖЭК-а: «Кап­ре­монт го­тов!». Ну, оно и вид­но: го­тов рух­нуть. Не до­гово­рил, ви­димо. «Но­вень­ким» ко­зырь­ком от подъ­ез­да при­било.

      Я ак­ку­рат­но при­мос­тился на краю до­сок, ко­торые тот же са­мый ЖЭК-ич гор­до наз­вал ска­мей­кой. Си­деть на всей этой конс­трук­ции бы­ло не то, что­бы не­удоб­но — страш­но. И тор­ча­щие, как ши­пы на­курен­но­го ежа, гвоз­ди тут бы­ли со­вер­шенно ни при чём. Прос­то… Че­го толь­ко эта лав­ка не ви­дела. Не удив­люсь, что ес­ли на неё не­ос­то­рож­но сесть не­защи­щён­ной по­пой, мож­но за­бере­менеть.… И не толь­ко де­вуш­ке.

      В кар­ма­не пу­хови­ка ти­хо звяк­ну­ло, опо­вес­тив о при­шед­шем со­об­ще­нии.

      Я пос­лушно, как об­разцо­вый юзер, по­полз в кар­ман, на хо­ду зу­бами стя­гивая ва­реж­ку и что-то не­доволь­но бур­ча в ад­рес офи­ген­ней­ше­го фев­раль­ско­го мо­роза.

      На дис­плее те­лефо­на и вправ­ду выс­ве­тилось уве­дом­ле­ние со знач­ком груп­пы мес­тной соц-се­ти. Ви­димо, со­об­ще­ние бы­ло до­воль­но объ­ём­ным, так что на эк­ра­не бло­киров­ки про­читать я его так и не смог, хо­тя упор­но пы­тал­ся. Вздох­нув в оче­ред­ной раз, мной бы­ла от­кры­та стра­нич­ка вхо­дящих.

      — Чё ж вам не имёт­ся? — про­вор­чал я, про­лис­ты­вая пос­то­ян­но об­новля­ющу­юся лен­ту пе­репис­ки сво­их ГЛУ­БОКО ОБО­ЖА­ЕМЫХ од­ноклов.

      Пос­ле дли­тель­ных трёх ми­нут крях­те­ния над со­об­ще­ни­ями, я на­конец по­нял суть — шко­лы зав­тра не бу­дет из-за силь­ной ме­тели и ура­ган­но­го вет­ра, при­шед­ше­го к нам из ка­кого-то Усть­пе­риди­ща.

      Слов­но в под­твержде­ние мною про­читан­но­го, на эк­ран но­вень­ко­го «сам­сунга» или гнус­ма­са, как у нас его при­нято на­зывать, упа­ла па­ра уве­сис­тых хлопь­ев сне­га.

      Я око­лело по­ёжил­ся и за­сунул, оне­мев­шую от мо­роза и бес­пре­рыв­но­го лис­та­ния лен­ты, ко­неч­ность об­ратно в ва­реж­ку. Вы­удив из сум­ки клю­чи, я на­конец встал с «ла­воч­ки» и под­нялся к подъ­ез­ду.

      — Ну и где столь­ко мож­но хо­дить?! Ещё пять ми­нут, и я бы на­чала об­зва­нивать мор­ги, — с по­рога сер­ди­то про­из­несла ма­ман, не­доволь­но хму­рясь и впус­кая блуд­ное ди­тё в теп­ло трёш­ки.

   Я стра­даль­чес­ки за­катил гла­за и вва­лил­ся в дом, на хо­ду стя­гивая (не опять, а сно­ва) зу­бами ру­кави­цы.

      — Я вче­ра те­бя пре­дуп­ре­дил, что ди­рек­три­са мо­жет за­дер­жать. Ты ж в кур­се, ка­кая Ху… Гав­ри­лов­на.… Ну, ты по­няла, — мрач­но не­до­объ­яс­нял я, ус­та­ло плюх­нувшись на пу­фик.

      Ма­ман не­довер­чи­во при­щури­лась. В дан­ный мо­мент я бы не уди­вил­ся, ес­ли мать сей­час па­фос­но раз­вернёт­ся и, сде­лав всем из­вес­тный жест «я за то­бой сле­жу», уда­лит­ся в за­кат.

      Но та­кого, ес­тес­твен­но не про­изош­ло. Она все­го лишь вздох­ну­ла и уже бо­лее ми­лос­ти­во про­вор­ча­ла:

      — Да­вай там, быс­трее ко­пай­ся, еда на сто­ле.

      Зна­ете, это проз­ву­чало ещё бо­лее па­фос­но, чем упо­мяну­тый мной за­кат. Ко­лорит­нее.

      — Всё ос­ты­нет, — до­бави­ла ма­ман и прос­ле­дова­ла на кух­ню, как мне по­каза­лось, то­же по­мянув ди­рек­три­су не в луч­шем клю­че.

      Я ус­мехнул­ся и при­нял­ся бо­лее ин­тенсив­но стя­гивать, ус­певший по­ряд­ком за­дол­бать за поч­ти 4 ме­сяца зи­мы, пу­ховик. По­чему за 4,а не за 3 как у нор­маль­ных лю­дей? Ну, как вам ска­зать.… Не в Ис­па­нии жи­вём, ва­шу ж мать! Тут сол­нце во­об­ще, мо­жет, от си­лы, ме­сяц в го­ду. Хо­жу блед­ный, как по­ган­ка ка­кая-то, пас­кудс­тво, од­ним сло­вом.

      На кух­не вкус­но пах­ло хо­лод­ни­ком и, жа­рящи­мися на ско­воро­де, кот­ле­тами. Я бы тут жил, но вот вклю­чен­ная круг­ло­суточ­но «Бит­ва экс­тра­сен­сов» рез­ко, как с пин­ка, зас­тавля­ла оду­мать­ся и за­дать се­бе воп­рос: «А го­тов ли я пос­то­ян­но смот­реть на ВЕ­ЛИЧАЙ­ШИХ МА­ГОВ ми­ра се­го» Ес­тес­твен­но нет. По­это­му мои на­беги на хо­лодиль­ник бы­ли до­воль­но крат­ковре­мен­ны. Че­му без­мерно ра­довал­ся па­па, со­вер­ша­ющий по­доб­ные «по­ходы с зах­ватни­чес­кой целью» в тём­ное вре­мя су­ток.

      До­воль­но мед­ленно (для го­лод­ной со­баки) съ­ев свой ужин/обед, я с чувс­твом лёг­ко­го го­лода от­ва­лил­ся от сто­ла.

      — Ма, — го­лосом до­воль­но­го нах­лебни­ка поз­вал я.

      Ма­ман отс­тра­нен­но по­вер­ну­лась и гля­нула на ме­ня.

      — А у нас зав­тра шко­лу от­ме­нили, — ве­село со­об­щил я.

      — Это ещё, с ка­кого пе­репу­гу? — мать удив­лённо-не­довер­чи­во при­под­ня­ла бровь. (Мощ­ную бровь, на­до от­ме­тить)

      — Ну, зав­тра ж ка­кой-то там цик­лон идёт, снег, ве­тер, ме­тель, все де­ла. По­жале­ли нас, ко­роче.

      — По­вез­ло.… Зна­чит, ты квар­ти­ру уби­ра­ешь, — буд­ничным то­ном зак­лю­чила мать и от­верну­лась об­ратно к пли­те, да­вая по­нять, что раз­го­вор окон­чен.

      — Не, ну, а чё сра­зу я?! По­чему Са­ша пос­то­ян­но от­ма­зыва­ет­ся, а я нет?! — кар­тинно всплес­нул я ру­ками и чин­но уда­лил­ся с кух­ни.

      Тут, на­вер­ное, сто­ит по­яс­нить: Са­ша — моя стар­шая сес­тра и по сов­мести­тель­ству — тёз­ка. Пол­ная. Она, как и я — Са­ша Ду­шик. Ви­димо, ког­да ме­ня ро­жали, у ро­дичей бы­ло до ужа­са хо­рошее нас­тро­ение, так что мысль «А да­вай и вто­рого ре­бён­ка Са­ней на­зовём» им аб­сур­дной не по­каза­лась. Вот так и хо­дим. Я в де­сятый класс, а она в один­надца­тый.

      Ком­на­та встре­тила ме­ня ду­хотой и не­разоб­ранным рюк­за­ком (на­пом­ним: с кир­пи­чами). Ну, по по­воду пос­ледне­го да­же па­рить­ся не со­бира­юсь, ибо зав­тра в шко­лу не иду, а зна­чит раз­би­рать его — на­хуй на­до. А вот ду­хота-та­ки ме­ня ре­шитель­но не ус­тра­ива­ла — за­шёл как в кре­мато­рий.

      От жа­ры ме­ня по­чему-то всег­да на­чина­ет кло­нить в сон, с пе­ри­оди­чес­ки­ми прис­ту­пами ди­кой зе­воты. Бред, ко­неч­но, но факт. Су­ровый си­бир­ский факт не­пере­носи­мос­ти жа­ры и все­го, что теп­лее 10°С.

      — Ну, вот ка­кого хре­на ты, Са­ня, не мог ро­дить­ся в семье ИС­ПАН­СКО­ГО ба­рона где-ни­будь, ска­жем, в ИС­ПА­НИИ, блять!!! — аг­рессив­но воз­му­щал­ся я у се­бя в го­лове, по­ка рас­сти­лал кро­вать. Ну, как кро­вать… ди­ван.

      Пос­ледний, в свою оче­редь, рас­сти­лать­ся не осо­бо хо­тел, от че­го пос­то­ян­но цеп­лял по­доде­яль­ник или на­волоч­ку, тем са­мым окон­ча­тель­но прев­ра­тив «цар­ское ло­же» в гнез­до не­понят­но­го про­ис­хожде­ния.

      — Ну за­чипись… — злоб­но про­шипел я, уже в тру­сах нап­равля­ясь к ок­ну.

      Мо­роз­ный воз­дух ме­ня нем­но­го ос­ту­дил, ес­ли не ска­зать за­моро­сил.

      — За­то ус­по­ко­ишь­ся, ис­те­рич­ка, — ус­лужли­во до­бавил мой внут­ренний го­лос.

      Ещё раз втя­нув но­сом воз­дух из от­кры­того ок­на, я на­конец влез в им­про­визи­рован­ный ко­кон, ког­да-то быв­ший оде­ялом, в ис­ступ­ле­нии зак­ры­вая гла­за.

      Сон, как наз­ло, не шёл. По­воро­чав­шись где-то с час, ме­ня, на­конец, смо­рило, но­ка­утом от­пра­вив в мир грёз.… Ну, или че­го-то по­доб­но­го.

      Оч­нулся я в ка­ком-то дох­лень­ком ко­ридор­чи­ке, ос­ве­щён­ном оди­нокой лам­почкой без аба­жура.

      По­чему-то я си­дел на по­лу, с за­дум­чи­вым ви­дом по­ложив се­бе ру­ку на ва­ленок…

      — Блять!!! Ва­ленок?! С хе­ра на мне ва­ленок, и, при­чём один?! — гром­ко воз­му­тил­ся я и, ка­жет­ся, на весь ко­ридор.

      Эха я по­чему-то не ус­лы­шал, как и сво­его го­лоса, собс­твен­но. Хо­тя, оп­ре­делён­но, дол­жен был — по­толок ухо­дил да­леко вверх, те­ря­ясь во ть­ме и зас­тавляя сом­не­вать­ся в его су­щес­тво­вании. Сте­ны бы­ли го­лыми, без шту­катур­ки или ба­наль­ных обо­ев в цве­точек. Акус­ти­ка, по идее, дол­жна быть бес­по­доб­ной! Хоть арии пой, ан-нет. Ни­чего нет.

      Ну, зна­ете, на­ходясь в та­ком по­ложе­нии, ду­мать об эхе мне как-то не хо­телось. По­это­му, не осо­бо дол­го взве­шивая «за» и «про­тив», я дви­нул­ся по ко­ридо­ру ку­да-то впе­рёд. Кон­крет­но ку­да это «впе­рёд» ве­ло, я зат­рудня­юсь ска­зать, но на тот мо­мент мне нра­вилось уже хо­тя бы то, что я во­об­ще иду и ме­ня ник­то не хо­чет сож­рать. (Хо­тя, по по­воду пос­ледне­го: ат­мосфе­ра весь­ма рас­по­лага­ла)

      Вне­зап­но мой, как-то сей­час ту­го со­об­ра­жа­ющий, мозг по­сети­ла мысль: «Так, ес­ли на од­ной но­ге у ме­ня… ва­ленок? То на дру­гой что??? Лы­жа?»

      И вот зна­ете та­кие мо­мен­ты, ког­да ка­жет­ся — бред, но ты всё рав­но воз­вра­ща­ешь­ся к этой мыс­ли, и пос­те­пен­но те­бя пе­рес­та­ёт ко­лебать всё на све­те кро­ме неё? Нет? А я те­перь, ка­жет­ся, да. Вот прям весь в этой проб­ле­ме.

      Не ре­шив­шись то­мить се­бя дол­гим ожи­дани­ем от­ве­та на этот ДЕ­БИЛЬ­НЕЙ­ШИЙ воп­рос, я гля­нул вниз.

      Пол по­чему-то всё вре­мя раз­мы­вал­ся пе­ред гла­зами, раз­гля­деть что-ни­будь бы­ло прос­то не­ре­аль­но, как би­сер че­рез ма­товое стек­ло рас­смат­ри­вать — мут­ная хре­нотень.

Что же ка­са­ет­ся вто­рой но­ги, то на ней был са­мый обыч­ный се­рый но­сок. Не пер­вой све­жес­ти, но, ес­ли не при­нюхи­вать­ся, очень да­же ни­чего. Па­рад­нень­кий та­кой.

      Не удер­жавшись, я гля­нул на ос­таль­ное своё об­ла­чение. Ко­торое, кста­ти, не по­меня­лось: всё та же май­ка с бэт­ме­ном на, прос­ти­те, том мес­те, где у ко­го-мус­ку­лы мог­ли бы быть, и ко­рич­не­вые тру­селя с зай­ца­ми. Не, ну кто на ме­ня во сне-то под оде­ялом смот­реть бу­дет?! Ко­роче го­воря, я ос­тался от­но­ситель­но до­волен уви­ден­ным.

      Ну, вот, ког­да на­уч­ный ин­те­рес удов­летво­рён, мож­но и даль­ше то­пать.

      Вда­ли на­чинал вид­неть­ся тус­клый крас­но­ватый свет. Я при­бавил ша­гу. Мысль о том, что ско­ро я пе­рес­та­ну чувс­тво­вать се­бя как бе­гущий в ла­бирин­те, не­сом­ненно, гре­ла.

      Рас­сто­яние, от­де­ляв­шее ме­ня от «сол­нышка» очень быс­тро ис­чезло, хо­тя я от си­лы сде­лал ша­гов 5.… И нет, не как у Ва­лу­ева. Стан­дар­тных.

      Те­перь я с бла­жен­ным ли­цом сто­ял на по­роге ка­кой-то по­доз­ри­тель­ной ком­на­ты. По­чему по­доз­ри­тель­ной? Ну, об­ста­нов­ка в этом по­меще­нии ко­лос­саль­но от­ли­чалась от ко­ридо­ра. Как ми­нимум, бы­ла бо­лее вуль­гар­ной: крас­ный бар­хат, шёлк, рез­ные нож­ки сто­лов, стуль­ев, ку­шеток и тум­бо­чек, мно­гочис­ленные обор­ки, па­лан­ки­ны и, за­вер­ша­ющий кар­ти­ну, ко­лорит­ный длин­ный стол из тём­но­го де­рева, сер­ви­рован­ный все­воз­можны­ми блю­дами, наз­ва­ния ко­торых я да­же не вы­гово­рю.

      Ком­на­та ме­ня «нем­но­го» шо­киро­вала и при­ят­но уди­вила. В кон­це кон­цов, я та­кую рос­кошь ви­жу пер­вый раз в жиз­ни, не счи­тая филь­мов, где на всём буд­то сто­ит клей­мо — «фаль­шив­ка».

      Тут всё выг­ля­дело жи­вым, да­же слиш­ком.

      Ви­димо, из-за пот­ря­сения, я не сра­зу за­мети­ла, что в по­меще­нии я на­хожусь не один: в кон­це ком­на­ты, на од­ной из ку­шеток си­дел раз­мы­тый си­лу­эт, валь­яж­но рас­ки­нув ру­ки по под­ло­кот­ни­кам и по­ложив но­гу на но­гу.

      Как толь­ко мой взгляд ос­та­новил­ся на этом субъ­ек­те, тот не­замед­ли­тель­но за­шеве­лил­ся. А имен­но — по­шёл ко мне.

      Из крас­но­вато­го, ви­димо, из-за ламп в плот­ных ма­тер­ча­тых ту­бах, по­лум­ра­ка вы­шел… Се­басть­ян.

      Не, это я сей­час не ого­ворил­ся. Ко мне ре­аль­но вы­шел Се­басть­ян Ми­ха­элис со сво­ей фир­менной де­мони­чес­кой улыб­кой. (И нет, я не тро­нул­ся, есть справ­ка из дур­ки, ко­торую мне по бла­ту в мед-кар­точку вкле­ил врач)

      По мо­ему, я там чуть в оса­док не вы­пал… Но это не точ­но.

      Хо­тите знать, от­ку­да я знаю о су­щес­тво­вании та­кого спе­цифи­чес­ко­го пер­со­нажа, а тем бо­лее о том, по­чему он ока­зал­ся в мо­ём сне? А вот тут всё прос­то — у ме­ня опять-та­ки есть стар­шая сес­тра. Стар­шая сес­тра ани­меш­ни­ца. Стар­шая сес­тра ани­меш­ни­ца, ко­торая все­ми прав­да­ми и неп­равда­ми пы­та­ет­ся втя­нуть и ме­ня в эту их «япон­скую сек­ту сви­дете­лей я­оя». И зна­ете чё, я ещё не сдал­ся! Мак­си­мум, что ей по­ка уда­лось, так это за­менить мой план­шет то­миком «Тём­но­го дво­рец­ко­го», ког­да я со­бирал­ся к ба­буш­ке в де­рев­ню. И при­дёт­ся приз­нать, что в ко­неч­ном ито­ге этот то­мик я про­читал. С не­дель­ны­ми пе­реры­вами и воп­ля­ми «Ну ёба­нав­рот!!! Я не бу­ду это чи­тать!!!». Толь­ко вы­бирать мне в де­рев­не не при­ходи­лось: Ли­бо ко­ров пас­ти, ли­бо книж­ки чи­тать.… А книж­ка у ме­ня од­на бы­ла.… Вот эта са­мая — япон­ская.

      — Про­шу прос­тить ме­ня за дер­зость, гос­по­жа…

      ГОС­ПО­ЖА!!! ХУ­ЛИ Я ГОС­ПО­ЖА? Да, я ми­лень­кий-смаз­ли­вень­кий, как вы­ража­ет­ся моя сес­тра, но блять не нас­толь­ко ж!

      — Ч-чё, в смыс­ле… Что? Ка­кую дер­зость? — за­ика­ясь, как знат­но при­бух­нувшая мад­му­азель, еле вы­гово­рил я, зап­ле­та­ющим­ся язы­ком. По­чему он зап­ле­тал­ся, я так и не по­нял. На­вер­ное, так в этих снах при­нято.

      — Се­год­ня Вы толь­ко моя, — дво­рец­кий хищ­но об­лизнул­ся.

      От ви­да его блес­тя­щего ос­тро­го язы­ка у ме­ня, ка­жет­ся, сер­дце ёк­ну­ло где-то в пят­ке и я по­пятил­ся… От че­го в ту же се­кун­ду грох­нулся на пол как ме­шок кар­тошки.

      Прав­да окон­ча­тель­но рас­ки­дать свои сус­та­вы по ков­рам мне все-та­ки не да­ли креп­кие муж­ские ру­ки, скло­нив­ше­гося на­до мной в три по­гибе­ли, де­мона. (Кар­ти­на Ре­пина)

      Ка­жет­ся, в тот мо­мент у ме­ня вык­лю­чил­ся звук. По край­ней ме­ре, я боль­ше ни­чего не слы­шал, толь­ко ви­дел.

      Се­басть­ян, по­доб­но ка­кому-то хищ­ни­ку, жад­но скло­нил­ся над мо­им ли­цом и го­рячо вы­дох­нул пря­мо в гу­бы (чи­тать как: от­висшую че­люсть). По те­лу прос­ка­кал та­бун му­рашек, и пле­чи мел­ко зат­ряслись. (Бы­ло до ус­рачки страш­но и неп­ри­ят­но).

      — Ме­ня сей­час трах­нет влаж­ная фан­та­зия всех три­над­ца­тилет­них де­вочек, а я да­же тол­ком воз­му­тить­ся не мо­гу, — нас­мешли­во проз­ву­чала мысль в мо­ей го­лове и я пос­та­рал­ся все­ми си­лами скри­вить­ся. Толь­ко ни­чего не выш­ло. Те­ло пе­рес­та­ло слу­шать­ся, и мне по­каза­лось, что я прос­то зак­лю­чён в эту при­дур­ко­ватую обо­лоч­ку без пра­ва го­лоса.

      Де­мон, ви­димо как-то за­метив мои ду­шев­ные ме­тания, до­воль­но ус­мехнул­ся и пе­ревёл взгляд сво­их об­жи­га­ющих не­ре­аль­ных глаз на мою шею. То­митель­но дол­го он еле слыш­ны­ми ка­сани­ями губ вы­водил на ко­же ви­ти­ева­тые узо­ры, до­водя ме­ня тем са­мым до ка­кого-то стран­но­го сос­то­яния, гра­нича­щего об­мо­роком. Пыт­ка про­дол­жа­лась це­лую веч­ность. Ми­ка­елис хищ­но при­кусы­вал ко­жу чуть ли не до кро­ви, про­водил по го­рящим от­ме­тинам сво­им не­воз­можно мяг­ким язы­ком, це­ловал неж­но как ан­тиквар­ную фар­фо­ровую кук­лу и в то же вре­мя жад­но впи­вал­ся в шею по­целу­ями, уро­вень страс­ти и не­кой ди­кос­ти в ко­торых бук­валь­но заш­ка­ливал.

      Пос­те­пен­но я пой­мал се­бя на мыс­ли, что за всем этим го­рячим дей­ством я наб­лю­даю уже как-то со сто­роны. Нап­рягшись, я пос­мотрел на де­мона ещё раз. В сво­их мощ­ных ру­ках он дер­жал те­перь вов­се не ме­ня, а… Си­эля. Это маль­чиш­ка, а не я так нес­держан­но сто­нал и вы­гибал­ся всем сво­им хруп­ким те­лом навс­тре­чу ис­ку­сите­лю. (Что ме­ня не­ре­аль­но ра­дова­ло… в пла­не, что не мою туш­ку ща вы­лизы­ва­ют как кот яй­ца) Это он, а не я бес­по­рядоч­но во­дил ру­ками по те­лу дво­рец­ко­го, нап­расно пы­та­ясь стя­нуть с пос­ледне­го ру­баш­ку. Ну, и в кон­це кон­цов это граф, а не я был уже прак­ти­чес­ки в чём мать ро­дила. (От­но­ситель­но не­дав­но блять ро­дила! Из­вра­щенец!)

      — Шо за хрень? — про­нес­лось в воз­бужден­ном моз­гу.

      — Хо­тя, по­чему это хрень? Впол­не се­бе год­ный кон­тент, — тут же до­нес­ся го­лос мо­его вто­рого Я, в ори­ен­та­ции ко­торо­го я знат­но сом­не­вал­ся, а по­это­му вос­при­нимал как вра­га на­рода.

      — Од­на­ко, факт.

      Не­хотя кив­нув сво­им мыс­лям, я от­вернул­ся и по­тёр пе­рено­сицу. Не со­бира­ясь бо­лее ме­шать па­ре, в мгно­вение ока за­нял на­ибо­лее удоб­ную для НЕ­наб­лю­дения по­зицию, а имен­но — у­ют­ный ди­ван­чик у про­тиво­полож­ной сте­ны.

Па­роч­ка тем вре­менем про­дол­жа­ла свои «иг­ры» не те­ряя эн­ту­зи­аз­ма. Граф с ли­цом ис­тинно­го са­дис­та креп­ко при­дер­жи­вал тём­ные во­лосы дво­рец­ко­го и не­насыт­но об­ли­зывал пух­лые губ­ки, по­ка слу­га с ви­димым удо­воль­стви­ем мед­ленно стя­гивал с не­го го­лубую ру­баш­ку, не за­бывая меж­ду де­лом ка­сать­ся чувс­тви­тель­но­го те­ла маль­чиш­ки. Си­эль бук­валь­но за­дыхал­ся, кру­то выг­нувшись в ру­ках де­мона, ког­да паль­цы пос­ледне­го «слу­чай­но» за­дева­ли сос­ки или слиш­ком не­ос­то­рож­но ка­сались ни­за жи­вота. И вот, на­конец не­нуж­ная ткань бес­по­рядоч­ной куч­кой ва­лялась на по­лу око­ло сто­ла. (И на это я, ко­неч­но же, НЕ смот­рел)

      — Гос­по­дин, ду­маю, всё то, что бу­дет про­ис­хо­дить пос­ле, мож­но сде­лать нем­но­го ин­те­рес­нее, — про­рычал Се­басть­ян пря­мо в ис­ку­сан­ные гу­бы гра­фа.

      — И-и как же? — рва­но вы­дох­нул маль­чиш­ка, за­тума­нен­ным взгля­дом гля­дя на сво­его иде­аль­но­го, как всег­да, слу­гу.

      — Ну, не будь­те же та­ким не­тер­пе­ливым, хо­зя­ин, — в тон Си­елю про­мур­лы­кал Ми­ха­элис.

      Де­мон изящ­ным дви­жени­ем стя­нул с се­бя чёр­ный гал­стук и мяг­ко за­вязал его на гла­зах сво­его гос­по­дина.

      Те­ло маль­чиш­ки за­мет­но нап­ряглось, граф нер­вни­чал, паль­цы под­ра­гива­ли и, ка­залось, что он це­ликом бук­валь­но прев­ра­тил­ся в чувс­тва и ощу­щения…

      — Ёба­ный… конь…

Продолжениее будет...