Пытки за номер, Часть 8

На следующее утро, ну как утро, из меня бы вышел зачетный спящий красавец, я продрал глаза глубоко за полдень, какая-то безысходная апатия накрыла меня целиком, но назойливый малюсенький любопышка Хочувсезнать заставил встать с постели, умыть опухшее от слез и пересыпа лицо и вползти в кухню в поисках мамы и пропитания. На столе меня встретила банка брусничного варенья, стопка остывших блинов и записка с нарисованными сердечками: /Ушла к Асе. Вечером поговорим. Блины на столе, суп в холодильнике. Целую, мама/.

Ну вот, теперь до вечера умирать от любопытства... Я включил чайник и сунул пустой блин в рот. Нашла время по гостям шлындать! Тетя Ася, правда никакая она не Ася, а Айседора, в свои сильно под сорок всегда ходила в кожаных косухах, имела два десятка проколов, множество крупных красивых тату, коротко стригла волосы и гоняла на байке. При этом она была весьма миниатюрной и добродушной хохотушкой. Мама ее обожала, и та отвечала ей взаимностью.

Хм..., никогда раньше не задумывался об их более чем странных отношениях. Как громом пораженный, я стоял посреди кухни с покусанным блином в руке и не глядя смотрел в снежную перспективу окна. Неужели мама тоже из наших, из радужных? Вот почему она так легко приняла нетрадиционного сына! Очешуеть... Вот это открытие дня! И главное, столько лет скрывать эти отношения от меня! Почему? Боялась осуждения? Как глупо... Взрослые тоже глупыми бывают, особенно когда влюблены. Попивая чай с брусничным вареньем, я размышлял о человеческих отношениях, о недоговорках, обмолвкам, недопонимании, страхе за любимых людей, боязни осуждения таких порой двуличных окружающих. Как это все сложно, запутано, на грани... Я тоже хорош, взял и высрался вчера на любимого, истерику закатил, дверями хлопал, тоже мне – королева драмы, он со мной по-доброму, а я как говно распоследнее!

Обуреваемый противоречивыми чувствами, я не находил себе места, метался по квартире и ежесекундно прислушивался к звукам в коридоре, в надежде услышать скрип открываемой реки. Вдруг я вспомнил, что сегодня суббота, и не просто суббота, а 30-ое декабря! Завтра же Новый год встречать, а я так и не украсил комнату корявыми снежинками! Вооружившись скотчем, зубами и изуродованными салфетками, я начал с остервенением лепить их на коробки с пожитками и на бетонные стены. Завершив украшение комнаты комьями слипшейся прошлогодней мишуры и остатками дождика, я устало разглядывал ужасающий результат своих трудов. Безвкусное убожество тем не менее давало все же легкий привкус наступающего праздника и я, облегченно выдохнув отложил исхудавший скотч. Звук поворачивающегося ключа в замочной скважине заставил меня подскочить и сшибая коробки помчаться в коридор встречать маму.

- Ну наконец-то!

- О! Нарисовался). Я у Аси сто лет не была! Ставь чайник. Холодрыга жуткая!

Я помог маме выбраться из прохладной, влажной от снега шубки и поспешил на кухню заваривать горячий чай. Мама, словно испытывая мое терпение на прочность, долго плескалась в ванне и кутаясь в махровый халат вплыла в кухню, усаживаясь за стол и бережно обнимая ладонями исходящую паром кружку. Елозя на стуле, я беспокойно глядел, как мама молча пьет чай расслабленно глядя в окно. Она перевела взгляд полный тихого счастья на меня и улыбнулась.

- Что, Тимур, готов поговорить?

- Я с утра уже готов! Мам!

- Ну давай, не ерзай, спрашивай).

- Что, что тебе женатик рассказал вчера?!

- Вот! – мамин палец неожиданно резко ткнул в мою сторону.

- Что – вот?

- Вот твоя фатальная, катастрофическая ошибка! – мама покачала головой и отставила опустевшую кружку.

- Ошибка? Ты о чем? – я весь собрался изнутри.

- Женатик. С чего ты вообще взял, что он женат?

Я завис, беспомощно озираясь по сторонам.

- Кто тебе сказал, что он женат? – напирала мама.

- Ну... как же, ребенок же... И та женщина на платформе...

- Ох... - мама заправила мешавшую прядь волос за ухо. – Вроде умный, а такой дурак. Вот скажи мне, ты хоть раз слышал, чтобы дети своих отцов называли по имени отчеству? Не папа, папуля, папулечка, а Николай Владимирович?

Я сильно разволновался:

- Н-не-ет...

- Вот именно! Женя его племяшка. Не женат твой Коленька, андерстенд?

- Да как же... племяшка?! – я округлил глаза и не мигая уставился на маму. – Коленька?

- Коленька. Очень милый мальчик. Ты же не думаешь, что я этого ребенка по имени отчеству звать буду?

Я кивнул и завороженно прошептал:

- Племяшка... Это что же получается..., я космический идиот?!

- Получается, что да. – беспощадно согласилась мама, приоткрыла форточку и закурила, щурясь с любопытством глядя, как меня накрывает осознание собственного идиотизма. – Готов услышать их семейную Санта Барбару или еще кайфанешь с собственной глупости)?

- Он тебе про свою семью рассказывал?!

- Да, и даже великодушно разрешил поделиться с тобой этой секретной информацией)).

- Правда? Я готов! Умираю от любопытства!

- Поживи еще)). Так вот, начну, пожалуй, с того, что та красивая женщина, что ты видел на платформе, старшая сестра нашего Коленьки, а Женя ее дочка. К сожалению, Женя наполовину осиротела в двухлетнем возрасте, ее отец погиб в автокатастрофе. Воспитывать ее помогают родители с обеих сторон, бабушки и дедушки, но больше всех о племяшке заботится Коля, он ее обожает! Поначалу семья погибшего папы не хотела к Жене дядю подпускать, да и его родители опасались их взаимодействия, но потом, глядя как они ладят, и как ребенок к нему тянется, родственники ослабили хватку и снизошли до согласия, проводить время вместе этим двоим.

- Постой... А... А почему?

- Почему были против?

- Да.

- А Коленька в шестнадцать лет каминг-аут родным устроил...

- То есть... он тоже...

- Он тоже нетрадиционный мальчик. Давай-ка еще чаю сделаем? Там вроде пряники оставались.

Я глупо икнул, захлопал глазами и на автомате принялся заваривать нам чай и искать пряничные окаменелости.

- Досталось конечно Коле от родни будьте нате, он и решил, что больше никогда никому о своей ориентации не расскажет.

- Но тебе-то он рассказал?

- Моя вина, я заставила. Мы долго вчера беседовали. Мне нужно было понять, что он за человек, и какие мотивы им движут в твою сторону.

Пряник с грохотом упал на пол из моих резко ослабевших рук.

- И... какие... ну..., мотивы какие?..

- А это он пусть тебе сам расскажет. Скажу только, что мальчик этот мне нравится, он умный, красивый, добрый, вежливый и так мило грассирует, когда волнуется, просто прелесть!

- Я тоже заметил, что в разных ситуациях его эр и эрьрь меняются! Но никогда не связывал это с волнением! Надо же, как все просто! Погоди..., это значит..., когда он рядом со мной, то постоянно волнуется?!

- Еще как сынок, еще как. Ты поговори с ним. Мне кажется, тебе стоит извиниться за свое недавнее поведение. – мягко увещевала мама.

- Конечно! Ты права! Но как? Каникулы еще эти дурацкие! Я его десять дней не увижу! Кошмар!

- Не все так трагично, - хмыкнула мама. – мы обменялись номерами телефонов).

Я аж подпрыгнул из-за стола.

- У тебя есть его номер?!?!

- Ага). Только я тебе его не дам).

- Почему?! Ма-а-а-ам?

- Сегодня не дам, поздно уже разговоры разговаривать, завтра позвонишь.

Я полночи проворочался пытаясь придумать, как начать разговор с жена..., с любимым мужчиной! Обессилев от пустых потуг, я вырубился и продрых до позднего утра. Выползая лохматым помятым призраком, я столкнулся в прихожей с Асей.

- О! Цыпленок проснулся! – тетя Ася крепко стиснула меня в объятиях и долго шуточно мутузила.

- Теть Ась, хорош)). А ты с нами новогодничать будешь?

- Да, пирожочек)! Не против)?

- Ура! Здорово!

- Выспался? – мама, лучезарно улыбаясь повернула в кухню. Я тут же увязался за ней.

- Мам! Дай телефон, пожалуйста...

- Не-а... Сперва приведи себя в порядок и позавтракай.

- Ну ма-а-а...

- Ты себя в зеркале видел?)) – хохотнула Ася. – Бегом в ванну!

- Ну А-а-ась...

Тетя Ася силой впихнула меня в ванну и заперла снаружи.

- Верни мне Тимура, сонное чудовище! – крикнула она в дверь и хохоча сбежала к маме на кухню.

Я повернулся к зеркалу и вздрогнул. Капец! Я похож на сонного небритого бомжа! Я выскабливал и оттирал себя, наверное, с час.

- Не утонул? Омлет будешь? – перекрикивая воду спросила мама.

- Буду! Я все! Дверь-то откройте!

Меня выпустили из душной ванны на свежий воздух и усадили за стол перед пышным омлетом с лоснящимся беконом.

- Поешь сперва. - наказала мама.

- А потом приоденем тебя! – Ася тряхнула коротко стриженной головой и широко улыбнулась, обнажая пирсинг даже во рту.

- Чувствую себя невестой. – буркнул я, поправляя белоснежный джемпер лапшой и крутя туго обтянутой попкой в светло-голубых джинсах.

- До невесты нос не дорос! Раздевайся! – скомандовала Ася.

- Чего?

- Делай, что говорят, а то номера телефона никогда не получишь). – с ухмылкой напирала мама.

Я покорно стянул с себя одежду.

- На вот. Последний так сказать штрих). – тетя Ася протянула мне какую-то довольно крупную капсулу.

- Что это?

- Слабительная свечка. Просрешься быстро и мягко)))!

- Вы нормальные вообще?! – взбунтовался я.

- Сам себе в попец воткнешь или силой погружение будем производить?! – набычилась Ася.

- Поверь, так надо. – кивала мама.

- Сговор значит... Ну ла-а-адно... - я сурово вырвал капсулу и гордо хлопнул дверью туалета.

Быстро и мягко??? Ага, как же! Я дрищу уже с полчаса, поминая всех святых угодников! Правда я их мало кого помню, но как раз для таких случаев у нас на двери сортира висит православный календарь.

- Кажется я дозу не рассчитала... Прости, Тимур... - жалобно скреблась в дверь Ася.

- Я хоть выживу? – проныл я, содрогаясь в новых позывах.

- Может жопку промыть, чтобы остатки вещества вышли? – внесла рацпредложение мама.

- Разойдись! – крикнул я, спустил за собой и резво заскочил в ванну. Через минуту наступило долгожданное облегчение. С меня перестало хлестать говно, а просто лилась вода от душа. Умаявшись, я обиженно завернулся в одеяло и прикинулся мертвым. Через полчаса стук в дверь. – Отвяньте от меня!

- Тимур, номер будешь записывать? – заискивающе прощебетала мама.

- Войди...

Трясущимися руками я вбил заветные цифры в память телефона и в свою память тоже.

- Давай сынок, звон. Удачи!) – мама подбадривающе потрясла кулачком и вышла.

Я уставился на свой телефон, как кролик на удава, потом нервно побегал по стенам, обругал себя трусом, придурком и ссыклом и нажал на вызов.

- Да? – голос уставший и сердитый...

- Николай Владимирович, здравствуй, это Тимур...

В трубке послышался мировой вздох облегчения:

- Слава богу... Тимурьрьрь?

- Мы... мы можем поговорить?

- Да! Черьрьез пятнадцать минут на детской площадке у твоего дома. – и он нажал на отбой. Вот и поговорили...

- Кошмар!!! – заорал я, а ко мне в ту же секунду вломились две любопытные моськи. – Пятнадцать минут до моего позора!!!

Две пары рук синхронно начали впихивать меня в заранее выбранный наряд. Мама судорожно пихала мне во все карманы презервативы, я протестовал и вытаскивал их обратно.

- Вот упрямая ослина! – рыкнула на меня Ася.

Я присмирел и безропотно позволил одеть на себя белоснежные носки с сердечками.

- Мать, ты бы купила нормальные кроссы ребенку на зиму! – сокрушалась над моими старенькими джорданами Айседора.

- Предлагала. Говорит, не надо, в этих мол тепло и удобно.

- А ты и уши развесила!

- Так, девочки, не ссорьтесь, у меня и без вашей трескотни голова кругом.

Мама насупилась и молча душила меня накручивая стометровый шарф. В спорах, разборках и примирениях пролетели 15-ть минут.

- Все, чувак, говори ему правду и ничего кроме правды! – напутствовала Ася.

Мама крепко обняла, перекрестила и вытолкнула на лестницу.