Вроде бы разговор

Эта картинка никак не связана с фф.

Очередным ужасным утром плетусь по однообразно надоевшим коридорам института, мечтая только об одном - о ближайшем выходном, который наступит уже послезавтра. Краем глаза замечаю бодренького Самойлова – опять радует своим обществом наших дам. А я просто прохожу мимо, направляясь к стоящему в дверях аудитории Ромке.

Нет, наша с Виком "холодная война" вроде бы окончена, возобновлять её не стремлюсь, но не буду же я пробиваться через толпу девушек, чтобы с ним поздороваться. Это будет выглядеть, по меньшей мере, некультурно, а то и глупо. Незачем прерывать их болтовню, вдруг о важном говорят?

- Хэй, Дэн, привет! – оклик.

Я обернулся, удивлённо посмотрев на Вика. Тот довольно ухмылялся, не собираясь говорить что-либо ещё, и лишь сигарета нервно танцевала в его пальцах. Стайку девчонок, конечно, Самойлов не покинул, но поведение парня резко оборвало трескотню вокруг – дамы не могли понять, что же такое тут происходит. Перемирие, девочки! Перемирие.– Привет, – тихо отозвался я.

Взгляд зацепился за кончик сигареты, рисующий в воздухе непонятные символы, медленно перебрался на пальцы Вика, тонкие, но сильные. "А ведь Самойлов явно волнуется", – вдруг промелькнуло в голове, и я не смог удержать улыбку. Хех, точно же! Ему тоже непривычно так начинать утро.

Но верный враг пробует, потому не стоит отставать. Пара секунд тишины и, пересилив себя, спрашиваю:– Как дела?– Потихоньку. Вот с девочками болтаем, присоединишься?

Сигарета перестаёт плясать в пальцах и перекочёвывает в самый кончик рта, касаясь губ. И я задерживаю на них взгляд, почему-то внезапно вспоминая, как вчера мы с Виком целовались в соседней аудитории, всего-то в паре десятков метров отсюда.

Улыбка стала ещё шире. Блять, узнали бы о том окружающие Самойлова гиены-девчонки, убили бы! Посчитали б ещё, что я им "конкурентка" и на Вика претендую. Не-ет, милые падальщицы, не надо объявлять сезон охоты, это у нас с Самойловым так… по-вражески!

Краем глаза замечаю прифигевшего Попова, который, словно рыба, открывает и закрывает рот, ничего не говоря. Потому приходится улыбнуться и ответить, кивая в сторону друга:

– Хотелось бы, но увы, не сейчас. Меня ждут.

И направляюсь в сторону Ромки. На душе так спокойно, прямо-таки удивительно, и хочется лыбиться, словно полнейшему идиоту, без причины, не над чем-то, а просто так. О Боже, Корнеев, успокойся, радоваться нечему!

– Это что было? – накинулся на меня Ромыч, стоило только подойти.– Утреннее приветствие, – всё ещё улыбаясь, отозвался я.– С чего бы вдруг? Помирились? – пытливо.– Не, пытаемся не ругаться, – и ещё шире растянул губы.– Ах, всё то же…

Ромка оглядел меня с ног до головы, потом кинул взгляд туда, где должен был до сих пор стоять Самойлов, щебеча с окружившими его гиенами. А они мило строят глазки и ждут, когда же случится чудо – их жертва сдохнет сама или будет поймана хищницей, после которой можно будет урвать кусочек от останков. Немного плоти и каплю денег. И фальсификацию любви.Им большего не нужно!

– Твой монстр комнатный смотрит на нас, кстати, – продолжил ворчать Ромыч. – Ну что вы глупости устраиваете? Или помиритесь наконец, или ругайтесь дальше.

Я неопределённо пожал плечами. Почему-то дико хотелось обернуться и проверить слова Попова, но я держался, старательно переводя мысли в другое русло. Как так помириться? Мы не можем без ругани, это же неотъемлемая часть нашей с Виком рутины. Перемирие-то можно на время прекратить в любой момент, а вот настоящий мир придётся только отменять, вновь переходя в режим войны.

– Ну что ты не знаешь? – обречённо возвестил друг. – Болваны вы, Корнеев, болваны.

Да уж, Ромка как обычно ворчит – волнуется он за меня, уж это-то знаю. Только потому строит из себя эдакую заботливую мамочку. И, если честно, спасибо ему за это!

Но Попов продолжил:– И знаешь, раз уж вы "стараетесь не ругаться", то послезавтра в пять ждём вас обоих у меня. Ты обещал нас принять, Вик – тоже. Вот и попробуем хоть разок провести время все вместе.

Что-что? Ужин вместе с Самойловым? Почему мне кажется, что ничем хорошим это не закончится?

                           ...

- Хэй, Дэн, – второй раз на дню.

Вновь оборачиваюсь, ловя взглядом Вика. Ведь практически дежавю, он даже сигарету крутит в пальцах всё так же нервно, словно на дворе всё ещё утро. Правда, толпы девчонок нет, лишь множество незнакомых людей, спешащих по своим делам, заполняющих узкие коридоры.

– Ты повторяешься, – фыркаю я, не зная, что ещё сказать. – Ну, а что делать? – Вик пожимает плечами, похоже, он сегодня в хорошем настроении. Впрочем, это и утром было заметно. – Придумывать что-либо новое? – предложил я в шутку.

Не думал ведь, что Самойлов воспримет всё в серьёз. Вернее, враг мой действительно вдруг задумался, отводя взгляд, а потом выдал "гениальную мысль": – А может, прогуляемся? – З-зачем? – аж заикаться начал от шока. – Корнеев… – раздражённо протянул Вик. – Ну зачем вообще гулять ходят?

Фыркнув, он ухватил зубами сигаретку и полез в карман за зажигалкой, явно намереваясь нарушить к чёртовой матушке все правила и закурить в коридоре. Говорят, ощущение дыма на кончике языка успокаивает. Я не знаю, не пробовал, самого этот ужасный запах, скорее, бесит. Но Самойлову, видать, всё же помогает, раз тянется за сигареткой каждый раз, когда начинает злиться.

– Фу-фу-фу, убери эту дрянь, – едва успел выхватить у парня зажигалку. – Курить вредно. – А пить – противно, – хмуро. – Будешь ехидничать, вдарю.

Я же прекрасно понял, что он имел в виду ту дурную вечеринку, когда я напился и вёл себя, словно полнейший идиот. Но блин, это же единственный раз было! Вик что, мне всю жизнь это поминать будет? Вот что значит "враг".

– Кишка тонка, – хохотнул Самойлов, но сигарету убрал. – Да не выпендривайся!

Мы замолчали, недовольно сверля друг друга взглядами. Вик отвернулся первым, постоял почти с минуту, изучая крашеную стену.

– Так, может, ну её, пару, и прогуляемся? – спросил он, наконец. – Давай, – тихо отозвался я. А что? Надо же когда-то попробовать?