злое утро

- Ты куда меня тащишь, придуро-ок? – возмущался Дэн, тщетно пытаясь вырываться.

Вика его нытьё только ещё больше раздражало. Ох уж этот Корнеев, обожающий внимание мальчишка, застрявший в детстве! Устроил тут полнейший бедлам, желая привлечь публику. Однако стоит признать, что танцует парень хорошо…

– От-пус-тиии… – вновь протянул Корнеев и махнул ногой назад, пытаясь добраться до своего конвоира.

Последний усмехнулся, легко уворачиваясь от удара и заводя "буйного пленника" в печально известную комнатку на первом этаже, где они всего пару часов назад махались кулаками. Ну просил же тогда Вик – вести себя прилично! Разве так сложно?

Вздохнув, парень отпустил руки Дэна и подтолкнул того меж лопаток, придавая ускорения. Пьяный соперник на ногах, конечно же, не устоял, он пролетел пару шагов, запнулся и грохнулся на пол прямо перед кроватью. Вик усмехнулся, наблюдая за этой картиной. Смешно, но последнее время Корнеев его практически не бесил. Нет, вернее, не так – бесил, но не так сильно, как когда-то, а порой даже наоборот, заставлял улыбнуться. Как сейчас, например.

В такие моменты Вик напоминал себе, что нельзя поддаваться внеплановой симпатии к врагу, и упорно стремился вновь испытать дикое раздражение к Денису. Правда, порой не получалось – ненависть к Корнееву была словно вредная привычка, как курение, например. Ты вроде бы зависим, а порой испытываешь отвращение и стараешься бросить.

– Всё, ты идёшь баиньки, – словно ребёнку пояснил Вик Денису. Он поднял молодого пьяницу с пола, на этот раз прицельней кидая на кровать. – Низзя! – недовольно отозвался Дэн. – Комнаты – для па-арочек. К тому же здесь чьи-то вещи.

Корнеев неуклюже указал рукой в сторону большой сумки, стоящей на полу. Вик даже не взглянул туда – прекрасно знал, что увидит, – его, скорее, волновал вопрос: с какого перепугу этот пьянчуга вдруг не в состоянии нормально двигаться, когда только что скакал в танце, словно горный козлик? Что за бред. Неужто просто издевается?

– Это моё, – сказал, словно отрезал. – Так это ты из… извра… щенец! – заявил Денис.

Вик в который уже раз тяжело вздохнул. Опять эти шуточки о геях, достал!

– В любом случае ты будешь спать здесь. Хотя бы проследить смогу, что не устроишь очередную глупость на моей вечеринке, – хмуро отозвался он, присаживаясь на кровать подальше от развалившегося там Корнеева. – За менее психованными поглядят ребята. – Ты бросил всё ради меня? – почему-то Самойлову слышалось в голосе парня ехидство, хотя судя по аромату спиртного, исходящему от Дэна… нет, издеваться не мог, просто пьян. – Тогда я буду тебя обнима-ать, я должен, раз ты меня… это… вместо парочки, да! Но только обнимать, не больше. – Попробуешь – урою. – Но я… – Урою, не посмотрю даже, что ничего не соображаешь!                           ...

Утро… и воспоминания о вечере. Мамочка дорогая! Я резко подскочил на кровати, отползая подальше от Вика, на которого ночью успел-таки неосознанно закинуть конечности. С губ автоматически сорвалась пара строчек колыбельной, ну, той, про волка, только вот от шума Самойлов наоборот зашевелился, заставляя резко заткнуться. Надеюсь, он спал крепко и не заметил случившегося – я же не специально.

Осторожно соскользнув с кровати, я на цыпочках подобрался к двери, повернул ручку, собираясь сбежать из этого Ада… но не смог. Фак, почему заперто? Где ключ? Взгляд непроизвольно переместился на спящего Самойлова, а в голове вспыхнул вполне очевидный ответ. Чёрт побери!

Кое-как собравшись с силами, заставил себя опять приблизиться к кровати и присесть на самый краешек, осматривая Вика и пытаясь понять, куда же именно он запрятал ключ. В голове крутились события вчерашнего вечера. Словно кадры фильма, притом не самого приятного. Никогда и ни за что больше не притронусь к спиртному даже под страхом смертной казни! Пусть на этот раз я натворил меньше, но…

Взгляд вновь метнулся в сторону Самойлова. Лицо его было безмятежно, суровая складка меж бровей сейчас разгладилась, а на губах играла улыбка – видать, хорошее что-то снилось. У меня же, пожалуй, теперь пару месяцев только кошмары будут после устроенного бедлама. Да лучше б как в прошлый раз дурости устраивал да дамочек себе находил "постарше", а не позорился… перед другом и перед врагом.

Нет, импровизированный стриптиз ни капли не смущал, оный я мог бы устроить и в трезвом виде, если б были желающие посмотреть. Да и "план" по разлучению Ромки и Черкасова, который вчера пытался исполнить, не так уж плох… он бы действительно помог, если бы всё сложилось, как и должно было. Но я рад, что этого не случилось. Всё же, пожалуй, Вик прав – жестоко по отношению к ребятам поступать… так. Даже если они геи, даже если вместе, статус "друга" это не отменяет, а значит, мы должны заботиться об их чувствах, несмотря ни на что.

Мы с Виком как-то слишком уж взъелись на ребят, когда узнали об их возможной "связи", можно сказать, озверели, решив действовать кардинально. Но какая мне, собственно, разница, с кем встречается Попов? Это его жизнь, его решения и чувства – не мои. А вот дружба – наша, общая, и её стоит беречь.

Ох-хох, что сделали с моим мировоззрением эти недели? Какое-то жалкое время назад был готов прибить Ромыча на пару с его Сергеем за кощунственную связь, даже не разбираясь, имеется ли она, а сейчас размышляю, что нельзя рушить душевное благополучие друга и…

Самойлов застонал да перевернулся на другой бок, сразу обнимая подушку и блаженно улыбаясь. Всё же ему точно снится нечто замечательное.

Ну да, и почему-то провожу ночь в одной комнате со своим давним и самым ненавистным врагом! Куда катится мир? Ведь даже Вик меня нынче уже не так бесит… Хотя не-ет, вру, всё так же! Просто из-за шумихи с друзьями пришлось примириться с существованием Самойлова и заставить себя относительно нормально общаться с ним.

Вот именно перед Виком дико хотелось провалиться сквозь землю. Да, стриптиз и план – не страшно. Выставить себя перед Самойловым полнейшим болваном и пьянчугой – гораздо хуже! Ведь Вик явно припомнит ещё и гомосятские шуточки, и нетвёрдую походку, и даже стриптиз… Уверен.

Господи, ну почему ты не подарил мне способность проснуться поутру после пьянки и… совершенно ничего не помнить? Зачем вместо этого мне дано мучиться угрызениями совести?

Вик в очередной раз пошевелился, перевернувшись уже на живот, но так и не отпуская многострадальную подушку. Жалко мне его девушек – такой замнёт под себя во сне и не заметит! А тушка-то немаленькая, задавит.

М-да, как ни прискорбно это признавать, но Самойлов явно повыше и помощней меня будет. Да, тоже худощавый, но плечи шире, бицепсы… Взгляд мой проследовал ниже по спине и остановился на ягодицах. Да нет же, не из-за замечания Вика, будто у меня "костлявая задница", просто из заднего кармана джинсов Вика тянулась цепочка с плоским красным номерным брелком! Значит, вот он, путь к спасению, у Самойлова в… в общем, нужно просто осторожненько вытянуть ключ от комнаты за цепочку.

С минутку я собирался с силами, а потом кое-как заставил себя медленно подползти к Вику и подхватить мизинцем цепочку брелка. Только почему закон подлости ни-ког-да не обходит стороной некого Дениса Корнеева?

Стоило чуть сильней дёрнуть цепочку, чтобы ключ выскользнул-таки из кармана, как вроде бы дрыхнущий без задних ног Самойлов мгновенно вскинулся, перехватывая меня за запястья. Ключ упал на кровать, теряясь в складках покрывала.

– Хэй, ты чего, бешеный? – возмутился я, пытаясь вырваться. – Ааа… это… лишь ты… – сонно щурясь, выдавил Самойлов. – Чего дергаешься?

Да уж, даже поутру Вик не может перестать размахивать руками, вон как сквозь сон реагирует. А если бы я подошёл к нему с ножиком и хлебом, предлагая сделать бутерброд с колбасой? Зарезал бы?

– Блин, у тебя голова болит? – не дожидаясь ответа на первый вопрос, продолжил Самойлов.

Я отрицательно помотал головой, следя за движениями парня. Одно из запястий он так и не отпустил, но сжимал уже не так больно, скорее, просто не соображая, что вообще делает. Если честно, сейчас Вик вдруг показался мне даже забавным, домашним таким… Брр, нет-нет-нет!

– Почему пил ты, а башка болит у меня? Что за несправедливость? – хмуро буркнул Вик. – Ааа… эээ… – Ладно, молчи. Так чего ты лез ко мне, извращенец?

Самойлов зевнул, взъерошил мелированную шевелюру и, отпустив-таки моё запястье, сполз с кровати. А вроде бы дурных гейских шуточек, лезущих вчера в пьяную голову, больше не было, так чего он снова заладил "извращенец-извращенец"?

– Вообще-то я хотел… достать ключ. – Ааа… смыться решил, гомик? – Вик обернулся и окинул меня взглядом, на губах его застыла усмешка. – В таком виде? Ты отчаянный, знаешь?

Удивлённо вскинул брови, беззвучно спрашивая этого зануду, в чём же дело. Что странно, Самойлов понял меня и так, ибо, фыркнув, сообщил: – А ты не думаешь, что вчера майку где-то посеял? Ах не-ет, не так! Ты же её подарил той визжащей дамочке. – Витюша, не ехидничай, – зло отозвался я. – А то что? И не смей меня так называть. – Получишь! – Ну, если так же, как и вчера, то с радостью, – и наглющая улыбочка. Это он напоминает о том, что я вчера даже кулаки сжать не мог или… – Вместо драки ты та-ак пытался меня "соблазнить"! – Да пошёл ты!

Щёки мгновенно запылали при воспоминаниях об этом самом ужасном моменте моей жизни, так что пришлось резко отвернуться, пряча смущение от Самойлова. Чёрт-чёрт-чёрт! Пусть он не поймёт, что мне стыдно из-за случившегося, а то ведь ржать будет остаток жизни. Ну, или хотя бы обучения в вузе – мало ли как после нас жизнь растащит по сторонам.

– Пфф… не дуйся, Корнеев, по утрам я добрый, просто ехидный, – заржал Вик. Спасибо, я заметил. – Держи майку, делюсь.

И она приземлилась прямо мне на голову. Чудесное начало дня!