Глава 2

Прошло несколько лет:

Маленькая девочка бежала по детской площадке, улыбаясь и смеясь, как вдруг... врезалась во что-то твердое. Вернее, в *кого-то*. В молодого человека.

Он был высоким. Всё, что она запомнила в тот момент – море зелени: зеленое худи и, возможно, такие же штаны. Но больше всего врезались в память его глаза – яркие, изумрудно-зеленые, невероятно красивые, но в тот момент сверкавшие гневом.

Девочка тут же залепетала извинения:— Ой, простите, пожалуйста! Я не...

Не успела она договорить, как юноша резко оборвал:— Смотри куда бежишь, девчонка! Глаз что ли нет? Слепая, что ли?! — прозвучало со злостью. Он повернулся к ней, и его взгляд был колючим.

— Извините, я не хотела, правда, я случайно... — начала оправдываться девочка, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Она понимала свою вину, но ведь это был несчастный случай! Не специально же!Юноша молча наблюдал за ее жалкими попытками оправдаться, его изумрудные глаза изучали ее. Девочке стало не по себе.

— Ладно, черт с тобой, — неожиданно смягчился он. — Как тебя зовут?Парень присел на одно колено, чтобы быть с ней примерно на одном уровне, но даже так он казался огромным.

— Меня? — переспросила девочка, робко глядя на него. — Извините... Мама с папой не разрешают мне разговаривать с незнакомцами...Юноша явно удивился такому ответу. Он отвел взгляд в сторону, на мгновение задумавшись, как же выведать у нее имя. Но пока он размышлял, девочка, воспользовавшись паузой, развернулась и пулей умчалась прочь.

Она побежала обратно к знакомым качелям и горкам, так и не назвав своего имени. Родительский запрет был для нее непререкаем: нельзя общаться с чужими людьми, особенно с такими неожиданно злыми.

Через несколько недель:

Девочка снова прибежала на любимую площадку. Вдалеке она мельком заметала знакомую фигуру в зеленом, но не придала этому значения, погрузившись в игру. Бегала, прыгала, визжала от восторга... и вдруг оступилась. Жгучая боль пронзила колено. Она упала, и по щекам тут же потекли теплые, соленые слезы. Из разбитой коленки сочилась кровь.

И тут, как будто из ниоткуда, рядом возник он. Тот самый "дядя" в зеленом. Лицо его было встревоженным.— Что случилось? Сильно ушиблась? Болит только колено? Или еще где-то? — засыпал он вопросами, наклоняясь.

— Колено... только колено болит... — всхлипнула девочка, поднимая на него заплаканные, покрасневшие глаза.Он тут же протянул руки, чтобы поднять ее, но она инстинктивно отпрянула:— Не надо! Не трогай меня!

— Слушай, я просто хочу помочь, — его голос звучал настойчиво, но уже без прежней злобы. — У тебя кровь, ты сильно ударилась. Если боишься, я могу назвать свое имя. Я не чужой теперь, давай знакомиться?

Девочка, стирая слезы кулачком, кивнула:— Давай! Говори свое имя!

Со стороны незнакомца:Эта упрямая девчонка... она умудрялась действовать на нервы даже сейчас. Ну что ж, раз спросила имя – получи правду.— Меня зовут Питер. А тебя?

Со стороны девочки:— Меня зовут Т/и, — выдохнула она.

Питер осторожно помог ей подняться и усадил на невысокий пень у края площадки. Сам встал перед ней на одно колено и внимательно осмотрел ссадину. Но когда имя прозвучало, он резко поднял голову.— Что?! Т/и? Правда?! — в его голосе прозвучало неподдельное изумление. Изумрудные глаза широко распахнулись, устремившись на нее с невероятной интенсивностью.

— Что? Мы... мы с вами знакомы? — растерялась девочка. Она совершенно не понимала причины его реакции.— Нет... нет, мы не знакомы, — быстро оправился Питер, но его взгляд стал рассеянным, задумчивым. — Просто... имя знакомое. У меня... был человек, которым я очень дорожил. А имя у вас похожее. — Голос его слегка дрогнул.

Пока он говорил, его руки действовали быстро и умело. Каким-то образом у него оказались влажные салфетки, пузырек с перекисью водорода и лейкопластырь. Он аккуратно промыл ранку. Т/и вскрикнула от щипящей боли.— Больно? — спросил он, мгновенно останавливаясь.— Уже нет, — прошептала она, когда жжение утихло. — Спасибо большое... дядя Питер.— Просто Питер, Т/и, — поправил он, и на его лице впервые появилась теплая, почти нежная улыбка. — Слушай, а давай дружить? Думаю, мы могли бы стать отличными друзьями.

Т/и смотрела на его улыбку, на заботливые руки, на эти теперь уже добрые изумрудные глаза. В ней что-то дрогнуло. Он показался ей добрым, милым, веселым...— Ну... ладно, давай дружить, — согласилась она, робко улыбнувшись в ответ.*Как же она тогда ошибалась...*

____________________________________

Прошло 2 года:

Т/и бежала в знакомую лесную чащу. Слезы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Она точно знала – он там. Он поймет. Он поддержит.Вот и поляна. И силуэт у большого дуба – высокий, подтянутый, в вечной зелени. Он обернулся на шум, и на лице его уже играла привычная беззаботная улыбка. Но, увидев ее заплаканное лицо, улыбка мгновенно исчезла, сменившись тревогой. Он широко распахнул руки – молчаливый призыв. Т/и, не раздумывая, бросилась к нему.

Он поймал ее в объятия, поднял, как перышко, и усадил себе на колени, прижимая к груди. Одной рукой он крепко обнимал ее, другой нежно гладил по волосам.— Мышонок... что случилось? — его голос был тихим, полным участия. — Говори...— Мама с папой... опять! — всхлипнула Т/и, уткнувшись лицом в его худи. — Опять шутят, что когда я вырасту, обязательно выйду замуж! А я не хочу! Никогда! Я никого не люблю и не полюблю! Ни-ког-да! — выпалила она с детской категоричностью.

Питер не смог сдержать легкой усмешки. Облегченный вздох вырвался у него – он-то испугался чего-то серьезного.— Ну что же ты, глупышка моя, — его голос звучал успокаивающе. — Сейчас тебе рано замуж. А когда вырастешь... если встретишь кого-то, кого полюбишь сильнее всего на свете, сильнее даже меня, — он подчеркнул эти слова, заглядывая ей в глаза, — вот тогда сама и решишь: выходить за него или нет. Пока об этом и думать не стоит.

— Но я никогда не выйду замуж! — упрямо повторила Т/и.— Ну, ну, не плачь, мышонок, — прошептал он, большим пальцем осторожно смахивая ее слезы и убирая влажные пряди волос, прилипшие к щеке. Только он мог так быстро успокоить ее буйные детские обиды, терпеливо снося капризы.

Вдруг Т/и резко отстранилась, лукавая искорка мелькнула в ее еще влажных глазах. Она ткнула пальцем в его плечо:— Ты – Вода! — выкрикнула она и, громко заливаясь смехом, рванула прочь, вглубь леса.— Что?! Ооо, ну погоди же, мой маленький мышонок! — воскликнул Питер, вскакивая. Лицо его озарилось азартом. Он бросился за ней.

Началась веселая, шумная игра в догонялки. Их смех звенел среди деревьев. Т/и смеялась так сильно, что споткнулась о корень и шлепнулась на мягкий мох, продолжая хохотать. Питер плюхнулся рядом и тоже залился смехом. А потом его пальцы молниеносно нашли ее бока.— Ах! Нет! Хватит! Прекрати! — визжала Т/и, корчась от смеха и пытаясь вырваться. Ее звонкий хохот разносился далеко вокруг.— Уж нет! — весело парировал Питер. — Ты слишком быстро бегаешь! Раз выиграла в догонялках – получи награду! — Он тоже смеялся, его зеленые глаза искрились озорством. — Ну все, ты доигралась!

Лишь через несколько минут, когда Т/и уже едва могла дышать от смеха, он смилостивился и перестал щекотать. Они сидели рядом на мху, прислонившись спинами к старому дубу, отдышиваясь. Лес вокруг них успокаивающе шумел.

— Питер... — тихо начала Т/и, глядя куда-то вверх, в кроны деревьев. — А в Неверленде... правда очень красиво?— Безусловно, — ответил он, и в его голосе зазвучала знакомая мечтательная нотка. — Красивее любого места на свете. Когда вырастешь, я обязательно покажу тебе его. Данное слово Питера Пэна!

— Расскажи еще раз про Потерянных Мальчишек... ну пожааалуйста! — Т/и повернулась к нему, и ее большие, темные, как лесная ночь, глаза (в которых теперь светились доверчивость и любопытство) смотрели на него с мольбой. Она даже сложила ладошки "лодочкой".— Ох уж эти твои щенячьи глазки, — не удержался Питер, улыбаясь. — Ну ладно. Вот, например, Феликс. Самый главный Потеряшка после меня. Без своей дубинки – никуда! — Он понизил голос до конспиративного шепота. — Он с ней и спит, и ест. Но это только между нами, ладно? — Он игриво ткнул двумя пальцами в кончик ее носа. Т/и снова захихикала.

— Может, прогуляемся? — предложил Питер, вставая и отряхивая хвою с колен.— Давай! — с энтузиазмом согласилась Т/и.

Они пошли по узкой тропинке. Т/и шла впереди, Питер – следом, наблюдая за ней. Вдруг она замерла, завороженно глядя на что-то в траве.— Смотри! — прошептала она. Это была бабочка с невероятно красивыми, переливчатыми крыльями. Т/и осторожно присела на корточки. Питер остановился в шаге позади.— Ой... — голос Т/и дрогнул. Одно крыло бабочки было надломлено, она беспомощно билась на земле. Питер молча наблюдал, как лицо девочки омрачилось печалью.— Пойдем, Т/и? — тихо сказал он. — Мы ей не поможем...— Нет! — ответила она твердо, с непоколебимой уверенностью.

Затем случилось нечто, чего Питер никак не ожидал. Т/и сняла с шеи небольшой, казалось бы, обычный кулон на цепочке – подарок родителей. Она осторожно взяла бабочку в ладони, поднесла к лицу и закрыла глаза. На мгновение сквозь сомкнутые ресницы брызнул мягкий, теплый оранжевый свет. Он длился всего пару секунд. Питер замер, пораженный, его изумрудные глаза широко раскрылись от неподдельного удивления и... внезапного уважения.

Т/и открыла глаза. Свет погас. Она разжала ладони. Бабочка неуверенно взмахнула крыльями – оба крыла были целы и невредимы! Она легко взмыла в воздух и скрылась среди листвы. Т/и с облегчением вздохнула и снова надела кулон на шею. Затем повернулась к Питеру, и в ее глазах читалась мольба:— Только... пожалуйста, не говори маме! Она будет очень ругаться... если узнает, что я использовала магию...

Питер несколько секунд молчал, переваривая увиденное. Его язык, казалось, заплетался.— Что?.. Как?.. Т/и! Ты... ты исцелила ее! Это же невероятно! Я горжусь тобой! — воскликнул он, наконец найдя слова. Его лицо светилось искренним восхищением. — Я даже не подозревал... Почему ты мне никогда не говорила?

— Мама строго-настрого запретила кому-либо рассказывать о моих... способностях, — призналась Т/и, понизив голос. — Этот кулон... она нашла его где-то давно. Она говорит, он как-то... сдерживает мою магию. Говорит, что она слишком сильная и... может быть опасна для меня самой, если я не научусь контролировать. — В ее голосе звучала тревога и смутное понимание правоты матери.

Питер смотрел на нее. Грусть смешивалась в его взгляде с тем же восхищением. И вдруг в его изумрудных глазах вспыхнул знакомый азарт, та самая искра бесшабашного приключения.—Т/и... — начал он, и голос его зазвучал заговорщически. — Хочешь, я научу тебя кое-чему? Чему-то... волшебному? Только наш секрет? — Его улыбка была обещанием невероятного.

____________________________________

Как думаете.. чему Питер научит вас?

Мой телеграмм «Lost boy» там выходят спойлеры, а так же нарезки которые вы пожелаете, отвечаю на все ваши вопросы в телеграмм канале. Жду вас там)