ОБЕЗЬЯНА БЕЗ БАНАНА

— И ты все это съешь!? – в шоке уставился Ледяной на Прожорливого.

— Ага! Я ненасытный!

«Хм.. Он же может и меня под шумок сожрать... Причем даже и не заметит - вот, что больше всего обидно... 

Если я не буду осторожен... Он же меня растопит... Я еще после его стрип-танца не отошел, а он был одет...» - Ледяного бросило в жар, и он отвел глаза, пытаясь избавиться от ощущения шаловливых ручонок на своем... ох... животе...

Вспомнив, как извивалось это необъезженное обезьянье тело, елозя по капоту его авто и выставляя напоказ аппетитную задницу, Ледяной поклялся: «Сегодня же возьму и вымою уже машину!... Своими руками... Каждый сантиметр... А-а-а-х!»

«А как он обтирался об меня... Это ж уму непостижимо!... О-о-о...»

«Зря я далее ему стирать свою рубашку... Нужно было снять ее...»

От этой мысли жар только усилился...

«Оооох!... Горе мне, горе! Надо что-то делать». В штанах предательски зашевелилась морковка, которая у тайских Снеговиков почему-то располагалась совершенно в другом месте. 

Но чего еще ожидать от страны, где нет снега?... И как теперь Замороженным существовать на родине!?

«Почему? Ну почему я родился таким ущербным!? – подумал Ледяной, несколько лет проживший в местах весьма отдаленных от жары. – Ничего не могу с собой поделать... Выпирает, противный корнеплод...»

— Смотри, как я могу! – Прожорливый, но уже почти милый залпом выпил целую чашку супа и облизнулся, достав до бровей – с его подбородка провокационно стекала белая мутная струйка, разбиваясь на соблазнительные капли...

Ледяной икнул и понял: «О май гад... Я таю... Совершенно никакого иммунитета... к противным... болтливым... южным monkey... hot... dirty... А-а-а-ах!... Но so pretty...» Он пытался держать себя в руках, но руки даже мысленно скользили вниз... Руки нагревались... грозя растопить последний бастион его хладнокровия... Его ощутимо трахануло... «Меня тряхнуло», - поправился Ледяной, но это не помогло - Обезьян развернулся к нему с умильной мордочкой.

— Ты такой милый... Грязный... – Ледяной решился, наконец, перейти в наступление, лелея надежду на то, что вот-вот отхватит по мордасам и остынет, наконец, во льдах Обезьянньего отчуждения. 

Но Обезьян не понимал его намеков, зато, как все обезьяны, родившиеся на знойном юге, прекрасно понимал, что в голосе Ледяного, доселе жуть каком холодном, сквозит тепло, далеко не присущее ледяным скульптурам.

«Ведет себя так, будто хочет дать мне что-то толстое и длинное... Бананы я люблю...» - подумал Обезьян и закрыл глаза. 

Не почувствовав в своем рту ожидаемого банана, он открыл глаза. Ледяной нависал над ним и смотрел прямо ему в лицо... Это была почти ласка – Обезьян растерялся...

«Гляди-ка, как расшевелился... Офигеть! Прям усраться, как в заднице свербит!...» - пытался победить ледяной магнетизм Энергичный Обезьян, таращаясь на губы Ледяного. Он знал, как добиться своего от других, но это был не другой, а очень даже этот... И, кажется, добиваться придется не своего, а вполне и даже очень - чужого...

Ледяной протянул руку к губам... ик!... so hot and pretty... и вытер сводящую его с ума каплю...

Запутавшись в лабиринте собственных мыслей, Обезьян вспомнил, что он - примат, и решил действовать, как обезьяна: умильно хлопать глазками и корчить рожи. На туристов это действовало безотказно, а Ледяной, вроде как, слегка турист, раз учится в международном.

— Какой ты пошлый!...  – вырвалось у Ледяного. 

И только потом он осознал, что именно ляпнул, потому что Обезьян удивленно таращил глаза и надувал щеки, абсолютно не понимая происходящей в его душе и штанах трагедии. У Ледяного вытянулось лицо.

Его не оставляла в покое мысль, что сейчас произошло что-то явно непристойное. Ну да, это же его сейчас чуть не поймали на горячем... 

Сидеть он по-прежнему не мог, поэтому стоял, и теперь пытался придумать, как замаскировать свое неудобное положение. Ледяной понял, что окончательно раскис, и перешел в наступление: он отстранился и начал вытирать руки. 

— Выкинь это! – выдавил Ледяной, бросив использованную салфетку в Источник Соблазна, и позорно ретировался, пока окончательно не растаял, брызнув во все стороны накопленным... кхе-кхем!...

 Обезьян смотрел ему вслед и думал, откуда в ледяных скульптурах столько энергии... 

«А банан?!» - чуть не выкрикнул Обезьян, спохватившись, но вовремя остановился, вспомнив, что банана-то ему как раз и не обещали.

«Нет в жизни счастья» - подумал Обезьян и расстроился...