Часть 5. Зощенко - Трусишка Вася.

В понедельник я привычно поприветствовал своих детей, заметив, что Ринат снова не встал, а когда Боебов сел рядом, стал спешно его поглаживать.

- Сегодня у нас сочинение по «Онегину» - огласил я тему урока.

- Тоска... - хрустнул кулаком Миша.

- Все вы прекрасно помните письмо Татьяны Лариной к возлюбленному. – продолжил я. – Представьте себя на месте влюбленной девушки и напишите письмо любимому или любимой. Тема сочинения «Письмо любви». В стихах не надо, я и Пушкин вам этого не простим. Пишите пожалуйста разборчиво, пожалейте мои глаза. Вы же не решили все стать врачами)? У вас два урока. Объем два листа. Дерзайте.

Я вывел на доске: Тема. «Письмо любви», и скучая глазел в окно, на свежую зелень, дребезжащую от легкого ветра и мерцающую глянцем на солнце. Опомнившись, я со вздохом притянул две стопки изложений 10-ых классов и углубился в работу, под скрип ручек и усердное сопение класса. Когда в конце второго урока сочинения были сданы, ко мне подошел Ринат и отогнав стайку взбудораженных одноклассниц тихо пробасил:

- Василий Федорович, завтра у тебя занимаемся?

- Нет.

- Почему?

- Нечего тебе там делать.

- Боишься, что твой господин придет))?

- Ринат. – строго одернул я. – Ко мне ты больше ходить не будешь. Найдем другое место.

- Но я хочу к тебе-е-е... - заканючил парень.

- Нет.

- Что, картоху жаренную зажопил)?

- Я сейчас позвоню Айгуль Ильдаровне и скажу, что ты не слушаешься и мешаешь моей личной жизни.

- Ябеда). И врунишка))! И жадина)))!

- Ринат! – прорычал я.

- Да понял я, не психуй). В парке посидим, погода хорошая.

Вечером, дожевав последний кусочек засохшей пиццы с несладким чаем, я, хихикая читал сочинения ребят. Фантазии Рината оставил на сладкое. Улыбка слетела с лица, как только я начал читать ровные размашистые слова парня в бандане. «К тебе пишу, чего же боле, что я могу еще ваще. Не передать той боли, что я испытал, не имея возможности отужинать с тобой пиццей и зная, что ты принадлежишь другому, но воспоминания о твоих губах возле моей ширинки и этих стройных ножках в оборочках, наполняют мое сердце трепетом и пониманием». Что? Он совсем с дуба рухнул?! Я нервно перевернул страницу. «А теперь серьезно. «Письмо любви»». Дальше шло сочинение ровно на два листа про сложности однополой любви, глупых преградах невежественного общества, осуждении родными и близкими любви чистой, бескорыстной, но однополой. Все-таки умудрился одну запятую пропустить).

Во вторник мы устроились на уединенной лавочке в дальнем углу парка. Я протянул Ринату его тетрадь.

- Переписывай.

- Не понравилось?

- Понравилось.

- Тогда почему?

- Дай этот год спокойно доработать. Если проверка какая на это наткнется, или прокуратура, мне. – я провел оттопыренным большим пальцем себе по горлу.

- Подстава. Прости, не подумал. Сейчас накатаю розовые сопли. Сходи пока, сладкой ваты купи. Так сладкого чего-то захотелось...

Я прогулялся по парку, купил огромное облако на палочке и вернулся к сосредоточенно языкастому Ринату.

- На, подними сахар в крови).

Ринат отщипнул губами липкую паутинку и снова застрочил в тетради.

- Ты тоже кусай, мне одному много.

Я держал чуть колышущуюся на ветру сладость между нами, и мы по очереди обкусывали ее с двух сторон.

- Кажется у меня появилась новая любимая вкусняшка). – облизываясь поделился Ринат.

- Какая?

- Сахарные уста). – Ринат с вожделением посмотрел на мои липкие губы. – Дашь попробовать)?

- Пиши. И... доедай, вот. – я протянул остатки ваты юному соблазнителю.

- Наелся. Сам доедай. – Ринат уткнулся в тетрадь.

Справившись с будоражащими воображение картинами и с остатками жженого сахара, я купил еще воды и влажных салфеток.

- О! Пить хочу – умираю! – оживился Ринат, отбирая у меня изо рта бутылку с водой. – Вытер ручки-липучки? Читай. Так пойдет?

Утолив жажду, я внимательно прочел новое сочинение. Кивнув и поставив заслуженную пятерку, я удовлетворенно растянулся на лавочке. Ринат тоже вытянул свои длиннющие ноги и раскинув в стороны руки попытался приобнять меня за плечи.

- Ринат. – я увернулся и посуровел. – На сегодня все.

- Жмот)). – Ринат опустил мне на бедро широкую горячую лапищу и заглянул в глаза. – Все так все. До пятницы, Василий Федорович.

Ринат закинул рюкзак на плечо и медленно направился к выходу из парка. Не смей в него влюбляться! Я скрючился на лавочке от жгучей жалости к себе.

* * *

В пятницу у всех немного поменялось расписание. Мне тоже новинок досталось. 7 и 8 урок литературы с моим 11 Б, а 9-ый урок – классный час. В пятницу! Девять уроков! Я без энтузиазма вывел на доске тему урока из программы седьмого класса.

- Опять? – заныла Мирослава.

- У нас ЕГЭ на носу, надо все повторить. Даже элементарное. – заступился Миша, сидевший после писем любви с Мирой за одной партой.

- Скука... - донеслось с задней парты.

- Ринат!

- Ну что? Василий Федорович! По что нас так мучаешь?! – в глазах столько искренней боли.

- Но по программе... - растерялся я.

- Знания, даже программные можно подавать разными способами. – Ринат откинулся на спинку стула.

- И что предлагаешь? – я повторил его жест.

- Две литры и классный час, это целых три часа! Мы можем рвануть в какой-нибудь музей. Познакомиться воочию с бытом писателя, узнать, чем он дышал, кем вдохновлялся.

Я заинтересованно подался вперед.

- Есть предложения?

- Музей Зощенко. Давно хотел туда сходить).

Вот же... Запомнил моего любимого автора.

- Шакира, ты бы еще в Ахматову нас потащил. – запричитала Валечка.

- Или в Кунсткамеру! – гыкнул Миша.

- Едем в музей Зощенко! – я решительно поднялся.

- Кто не с нами, тот пидор! – радостно выкрикнул Ринат.

Сдержать улыбку стоило титанических усилий.

- Подъем! Едем в Зощенку! – протрубил Миша.

- Обожаю его! – искренне засиял счастьем Боебов.

- Чтоб ни шагу от меня. – пригрозил Ринат. Боебов вцепился в него и потащил к выходу.

Эмоции от поездки зашкаливали! Пока ехали, я успел рассказать кучу интересных фактов из жизни Маяковского, не прописанных ни в одной школьной программе. Класс завороженно слушал, раззявив рты и громко заулюлюкал, когда в метро объявили станцию, названную в честь поэта. По дороге к музею я сыпал байками вплетая архитекторов, писателей, артистов времен Зощенко.

В самом музее очаровательно добродушный персонал позволил мне самому провести экскурсию по квартирке обожаемого писателя. Волны восторга, восхищения и счастья исходили от меня пока я переходил от экспоната к экспонату. На обратном пути ехали утомленно молчав, каждый наслаждаясь своими впечатлениями от поездки. Дотащив ноющих от усталости детишек до школы, где взял, там и положил, я отпустил всех по домам.

Мое жилище встретило меня Сергеем Степановичем, нагнувшим меня прямо в коридоре. Крепко натянув мой галстук, он, кряхтя заработал бедрами, чуть не задушив. Быстро справив свою нужду, «Отелло» сорвался к супруге на юбилей. Козел.

У меня на шее красовалась красная полоса от галстука. Трясущимися руками я натянул брюки, когда в дверь позвонили. Забыл чего? Не задумываясь, я распахнул жалобно скрипнувшую дверь.

- Ринат? – через силу просипел я.

- Василий Федорович, у нас еще заня... - он осекся.

- Не сегодня, извини. Вычтите этот день из оплаты. – с трудом выдавливая слова из больного горла попросил я.

Ринат сменился в лице и затрясся весь от злобы. Я чёт зассал даже.

- Это он с тобой такое сделал?! – тыча в сторону моей шеи резал воздух взбешенный Ринат. – Да я ему руки переломаю! Ублюдок! Когда успел?!

Я на свой страх и риск втащил разъяренного парня в квартиру и спешно закрыл дверь.

- Успокойся... Нормально все. Соседей перепугаешь.

- Да как же так... - кулаки Рината беспомощно расслабились, нижняя губа затряслась, слезы навернулись на глаза.

- Серьезно? Реветь собрался? – невесело хмыкнул я.

Ринат с шумом втянул сопли и часто заморгал глазами.

- Нет. Просто...

- Иди на кухню. Мне надо в душ, а потом картохи тебе нажарю).

Ринат вдруг сграбастал меня и крепко к себе прижал.

- Ты чего?..

- Иди в душ, я тебе шею потом помассирую, чтобы краснота быстрее спала.

- Пусти).

- Да. – Ринат не шелохнулся.

- Пусти, говорю). Картоха сама себя не пожарит).

- Иди, я начищу пока. – объятия Рината ослабли, и я смог выкарабкаться из них.

Намывшись и переодевшись в домашнее, я вошел на кухню подсушивая волосы полотенцем.

- Где ты это гнилье взял? Я почти все. – Ринат высунул язык и боролся с корявой картофелиной.

Вооружившись доской и ножом, я уселся за стол кромсая очищенные клубни брусочками. Я вздрогнул, когда пальцы Рината коснулись моей шеи и начали ее растирать и мять.

- Сиди смирно. Пока распаренный разомнем и к понедельнику будет не видно. Чего застыл? Режь!

С трудом глотая горячий ужин я слушал, как Ринат перечисляет основные правила построения прямой речи.

- Молодец... - закашлялся я, а Ринат настороженно глянул на меня. – Все кхе-кхе, правильно. Я тебе больше не нужен.

- Ты мне нужен. – Ринат насупился и ушел.

Да уж... Скорее ты мне нужен... Надо просто лечь спать, а то всякая фигня в голову лезет.