14 глава

Некоторое время мы с Дженни наблюдаем, как к экзамену приступает первая пара адептов — закадычные друзья Мэлрой и Сендерс. Парни крепкие середнячки, и не привыкли быть первыми. К тому же ничего не знают о том, как все будет проходить сегодня, потому излишне волнуются. Бледные, только кивают, слушая пространные, пересыпанные специфическими шуточками объяснения декана. Если их отмести, то Олаф Норн говорит все тоже, что уже поведала Ким, остальные адепты тут же принимаются вполголоса обсуждать условия.

— Позвольте, — вмешивается одна из магесс-наблюдательниц. — Я должна не допустить и намека на нарушение. Позвольте небольшую проверку.

В дозволении декана она не нуждается и небрежным движением руки создает рой голубых шариков. Они вьются, крутятся, мерцают. И вдруг, будто определившись, устремляются каждый к своей паре. Один зависает в воздухе прямо передо мной и Дженни. По его поверхности пробегают голубые молнии, и что-то подсказывает, руками его трогать не стоит.

Три шара вдруг вспыхивают ослепительно-красным, заставляя отшатнуться.

— Вы, вы и... вооот вы, поменяйтесь партнерами, — требует наблюдательница, повторно проверяя новообразованные пары своими волшебными шарами и удовлетворенно кивает.

Шары возвращаются и один за одним впитываются в ее ладонь. Призыватели так не умеют, и я подозреваю, что дело в ее перчатке — определенно, это какой-то артефакт. Наш шар задерживается рядом дольше остальных, но остается прежнего безмятежно-голубого цвета. Когда он наконец уходит, меня вдруг отпускает. Теперь точно все будет хорошо.

— Можете приступать, — милостиво кивает магесса, давая отмашку к началу экзамена.

Мара Эйден испуганно таращится на Сендерса, прежде чем выйти к центру огороженной магическим барьером части полигона. Ей все же повезло быть первой, да только не ясно — рада она этому или нет. А вот Мэлрою везет меньше. Мало того, что будет сдавать экзамен в паре с одной из «ящериц» Ким, да еще и самым последним. Девушки тоже растеряны и не знают, чего ожидать от новых партнеров. Видимо вмешательство наблюдателей основательно нарушило их планы.

Дженни кидает на меня короткий удовлетворенный взгляд. А я стою и думаю, радоваться или нет. Что, вообще, означает эта проверка? Определяет наличие сговора между партнерами? Или, напротив, призвана сделать так, чтобы адептам было как можно сложней?

Экзамен начинается.

Первый блин идет комом. Оба волнуются. Мара еще и спешит. Покрытые бородавками руки дрожат, когда она чертит круг призыва. Мел крошится и ломается, его еле-еле хватает, чтобы дорисовать схему призыва. Судя по неожиданному даже для самой Эйдин результату, без ошибки не обошлось. Или же она слишком далеко зашла в своем стремлении насолить Дженни.

То, что возникает внутри ее защитного круга должно быть относиться к водной стихии, не зря Ким ее подозревала. Но что-то идет не так. Видимо от стресса, Мара путает слова, или неверно чертит символ призыва. Или так и было задумано, в чем лично я сомневаюсь, слишком уж ошарашенное у Эйдин лицо. Ее монстр похож на огромную болотную жабу. Пупырчатую, бородавчатую и истекающую слизью. Прямо карма.

Мелькает длинный раздвоенный язык которой заканчивается двумя острыми шипами, и Мара взизгивает, отступая подальше.

— Вот же йархово отродье! — ругается Дженни сквозь зубы, и не ясно она про монстра или про бывшую подружку, которое вот такое хотела на нее натравить.

Присматриваюсь к существу. Это болотный демон. Навскидку довольно высокого уровня. Такого «отправить обратно, не причинив вреда» не так-то и легко. Это понимает и Сендерс, у которого в кругу уже вьется мощный вихрь песчаного элементаля. Максимальный уровень — «гамма». Молодчина. Если бы не партнерша, был бы шанс получить хороший балл.

— Так тебе и надо, Эйдин! Выкуси! — продолжает радоваться Дженни.

Ну да, песчанники — относятся к стихии земля, которую в свою очередь не жалует Мара. Тут прямо грех не порадоваться беде бывшей подружки. Что поделать, Эйдин действительно получила то, что готовила другим. Справедливо, как по мне. Одно не ясно. Если у них предпочтения прямо противоположные, зачем вообще собирались играть в поддавки? Не понять мне этих высших аристократов. И это еще меня считают странной?

Взмахом хлыста Олаф Норн стирает защитные круги, замешкавшихся адептов.

Монстры радостно бросаются на своих призывателей. Сендерс быстро берет управление над песчанником и ставит его между собой и болотным демоном, который и не собирается на него нападать. Он уже выбрал себе жертву. Полегче и потрусливей. Мара, окончательно потерявшая контроль над существом от страха, с дурным визгом несется прочь от гигантской лягушки, едва успевая уворачиваться от раздвоенного языка, но каждый тяжелый прыжок, сотрясающий землю приближает ее крах.

— Сендерс, ты мужик или огрызок мантии? — лениво поддевает парня Олаф Норн. — Помоги уже даме в беде, может, чего и обломится...

К слову, сам он стоит, широко расставив длинные ноги в высоких сапогах и сложив руки на груди, и даже не собирается что-то предпринять, чтобы защитить адептку.

Встрепенувшись, Сендерс направляет своего элементаля вслед за удирающей парочкой. Дальше все как-то скучно. Песчанник выше уровнем, он без труда побеждает болотника, а затем Сандерс отправляет и его назад. Бережно, как и велено.

В итоге у Мары Эйден всего шесть баллов. Достаточно для того, чтобы сдать экзамен, но слишком мало, чтобы пройти во второй этап и познакомиться с императором. Девушка убита горем и откровенно рыдает, пряча лицо в бородавчатых ладонях.

Но и Сендерс тоже не дотягивает. Ведь не смог ни перехватить, ни развеять существо противника. Правда, расстроенным он не выглядит, напротив довольно улыбается, пытаясь отдышаться. Одиннадцать с половиной баллов дал ему дух академии, и парень очень доволен, в отличие от незадачливой партнерши. Сендерс и раньше не был чересчур амбициозным. Ну а что? С двумя существами разобрался, девушку спас, опять же. И экзамен позади, можно быть свободным. Что еще нужно для счастья?

Второй бой проходит как по нотам, только вот участники получают по девять с половиной баллов. Существа у них не слишком высокого уровня и происходящее не вышло за рамки учебной программы. Даже я понимаю, они способны на большее, но почему-то не стали это показывать. Если бы не цветные шарики той магессы, я бы даже заподозрила сговор.

— Наша очередь, — возбужденно шепчет Дженни и тыкает меня локтем.

— Сама вижу, — бурчу в ответ я.

Обгоняя блондинку, из какой-то внезапной вредности я отталкиваю ее с дороги. Та только довольно скалится, адепты предвкушающе гудят.

— Покажите все, на что способны, подружки, — поддевает нас декан, словно и не в курсе нашей «дружбы» на протяжении всех прошедших лет.

Дженни увлеченно рисует круг призыва, а я задумываюсь. Как ни странно, унижать Ким и, тем более, себя вызовом водного существа только для того, чтобы выиграть, мне совершенно не хочется. И как бы меня не бесило собственное добродушие, но внутри уже окрепла мысль, что Вездесущий не желает делать из меня орудие наказания для заносчивой стервы. С этим и остальные прекрасно справляются, насколько я вижу.

А раз так, следует сделать наш бой красивым, если уж нельзя его сделать незабываемым.

Это уже было. Вчера на арене.

Круг призыва мне требуется стандартный. Не чета тому, что чертила, когда призвала Чонгука. Готовлю его, не отвлекаясь от мыслей, и все еще не могу решить, какое существо больше подходит к ситуации.

— Кроу, удиви нас! Мы с тобой! — неожиданно кричат парни, с которыми я хоть и училась, но почти не общалась раньше.

— Сделай лысую! — вопят бывшие подружки Ким, переметнувшиеся на другую сторону.

Ощущение, что у блондинки номер один не осталось сторонников. И отчего мне неприятно, будто это я теперь изгой, а не Дженни?

Поднимаю голову и вижу, как напротив, в кругу у Ким, уже формируется женская фигура. Отблески огня пляшут на крутых изгибах тела. Демоница?

Улыбаюсь и, поддержав идею, рисую-таки символ призыва, определившись наконец с выбором. В кругах напротив друг друга появляются огненная демонесса и темная дриада. Обе едва-едва одетые, и даже сочные груди ничем не прикрыты, что вызывает особенный ажиотаж среди зрителей. Кстати, трибуны больше не пустуют, там уже появились адепты с других специальностей — преимущественно боевики, завершившие свой экзамен. Они-то особенно рьяно свистят и радуются.

Тонкие рога, изящные копытца, язычки пламени, пробегают по алой кожи демонессы, призванной сюда из инфернального плана. Она даже не удивлена, они там к такому привычные. Только соблазнительные губы кривятся, когда осматривается и демонстративно принимается разматывать когтистой рукой кольца длиннющего бича, готовясь к бою. Моя дриада угрожающе шипит, скалит длинные острые точно иглы зубы.

Несмотря на внешний вид, обе — существа полуразумные. Обе одного уровня «гамма» — максимально дозволенного для адептов.

Антрацитово-черная кожа лесной девы отблескивает синевой на изгибах, перевитого лианами тела. Ярким пятном изумрудной зелени спускаются по спине до самой земли волосы, больше похожие на густую траву. Коротенькая юбчонка из широких листьев прикрывает узкие бедра, покрыта яркими цветами, янтарные глаза с вертикальными кошачьими зрачками гневно сверкают первобытной яростью.

Дженни на достигнутом не останавливается и быстро-быстро дочерчивает второй круг призыва, но ни декан, ни наблюдательницы и не думают ее остановить.

Я не отстаю, отдавая должное находчивости блондинки. А у нее отличные шансы на победу! Маре Эйдин такое и не снилось, зря она надеялась на победу. Пусть не силой магии, но изворотливостью мысли Ким способна на многое. Достойный противник мне достался, и, как ни странно, честный в отличие от Ли.

Словно заслышав мои мысли, Дженни подмигивает мне, и произносит завершающую формулу призыва. Я не спешу, ожидая, правильно ли я все поняла. И убедившись, что это так, в свою очередь рисую завершающий символ и проговариваю нужные слова.

Во втором кругу у Ким проявляется мужская фигура. Широченные плечи. Мощный торс, покрытый короткой бурой шерстью. Рост навскидку под два с половиной метра. Набедренная повязка, больше похожая на кожаный проклепанный доспех прикрывает самое дорогое, а длиннющее копье и волчья голова на толстой лохматой шее совершенно не оставляют пространства для фантазии.

Псоглавец — противник под стать моей дриаде.

Я призываю краснокожего рогатого ифрита, бугрящегося мышцами. Отличная выйдет пара для демонессы. К тому же они земляки, значит, точно поладят.

Дженни кивает, обозначая готовность. Отвечаю тем же. Не дожидаясь действий декана, убираем круги защиты, и я даю дриаде лишь одну команду — сражаться до последнего, и делать это красиво, сама сосредотачиваюсь на ифрите, встречающему бич дмонессы. Дриада сходится с псоглавцем, и долгую минуту наши существа честно сражаются. И посмотреть действительно есть на что. Все существа примерно равны. Ни одно не уступает пластикой движений и боевым умением. Кажется, на пополнившихся трибунах самые ушлые запустили тотализатор. Поторопились, усмехаюсь.

Магия переполняет, словно вчера и не было тяжелого сражения на арене, после которого пластом должна бы пролежать денька так три. Ее с избытком, и перехватить управление сразу надо всеми существами, заставить их делать то, что мне нужно, совершенно не сложно.

«Плох тот темный маг, который не жаждет власти», — поговаривает моя тетушка Миён, скромная баронесса и бытовой маг, заставляя домашних духов наводить порядок в нашем скромном доме. Смеется.

Вспомнив ее шутливую присказку, на мгновение поддаюсь порыву. Я ведь тоже темная магесса, значит, и у меня в крови жажда власти присутствует?

Ифрит вдруг подхватывает демонессу за тонкую талию. Прижимает к себе и кружит в танце. Тоже самое делают и псоглавец с моей полуголой дриадой. Я и танец выбираю из самых откровенных — тандеро.

Выходит, просто замечательно, судя по покрасневшему до корней седых волос декану Норну. Наблюдательницы тоже слегка смущены, но, как ни странно, только улыбаются. Дженни удивлена, не ожидала от меня такой чистейшей магическом мощи. Я и сама если честно не подозревала, что смогу вот так. Но мой потенциал сильно вырос после всего вчерашнего потрясения. Может, временно. А может, это дело в Чонгуке. В нашей с ним связи?

А, не важно! Ловлю невероятный кураж от собственного могущества.

Над нашими головами проплывает и зависает точно по центру полигона магический диск, откуда льется мелодия — то самое тандеро, удачно попадая в ритм движений. Это кто-то находчивый среди боевиков сообразил включить музыку.

Дриада переламывается в пояснице в низком прогибе. Копна изумрудных волос почти полностью струится по земле. Антрацитовая когтистая ручка небрежно скользит по плитам грудных мышц псоглавца эротичным жестом, глаза полуприкрыты. Ее партнер интимно дышит собачьим носом ей куда-то хм... Пусть будет в декольте.

Ифрит подхватывает свою партнершу на руки. Демонесса изящно тянет ножку с острым копытцем, цепляет его шею свернутым в кольца бичом, тянется к губам словно в ожидании поцелуя. Красиво и вместе с тем ужасно порочно...

Ой! Это же все я наделала. Мамочки!

Спасает ситуацию Олаф Норн.

— Кроу, Ким! Время! — рявкает он, красноречиво протирая белоснежным платочком бурое от прилившей краски лицо.

Мы с Дженни киваем друг другу отпускаем контроль. Партнеры, весьма разгоряченные танцем, и не собираются снова сражаться. Кажется, они придумали что-то поинтереснее. Обе пары так и растворяются в воздухе, держа друг друга в объятиях. Идеальная безвредная нейтрализация. Идеальнее некуда. И те и другие просто вернулись в родной план.

— Лалиса Кроу — максимальный балл. Ким Дженни — тринадцать с половиной, — гремит над полигоном хладнокровный голос Хрюстона.

Почти выдыхаю с облегчением и тут же ощущаю легкую безысходность. Встреча с Чон Хосоком главным менталистом империи Тенидар теперь неизбежна.

— Отлично, Кроу! Из нас вышла неплохая команда, но это не значит, что мы теперь подружки. Без обид, — ухмыляется Дженни.

Хорошо понимаю, о чем она. Мы обе попадаем на второй этап экзамена. Предстоит доказывать императору свое мастерство и верность, но беда в том, что Алый Луч может быть только один.

— И не думала напрашиваться, отвыкай от своих королевских замашек, Ким. Не чувствуй себя обязанной, — подтверждаю, что и она мне теперь никто, как и раньше. Ставлю точку, чтобы не было недопонимания: — Дальше каждый сам за себя.

Выяснив отношения, как ни странно, Дженни не стремиться отойти подальше. Внезапно предлагает:

— Твой жених, кажется, еще не сдал экзамен, иначе был бы уже здесь. Не хочешь взглянуть на боевиков и его заодно поддержать?

Подавив первый порыв отказаться, думаю, что это будет слишком подозрительно. К тому же мне и самой любопытно взглянуть, как сражается Чон Чонгук. Любопытно, и одновременно страшно. Стараясь не навлечь на себя лишние подозрения, бодро отвечаю:

— Решила попялиться на чужих парней, Ким? Ну идем.

Когда выбираемся за ограждение полигона, не выдерживаю и поддеваю Дженни:

— А как же Минхо? Неужели ты его ни чуточки не любишь, вы же столько времени были вместе?

Ким жмет плечами.

— Скорее у нас взаимовыгодный союз. Мы поддерживаем друг друга в трудные времена, к тому же это помогает избежать лишнего внимания и мне и ему. Сама знаешь, сколько вокруг охотников за богатством и властью.

— То есть ваши отношения чистой воды договоренность, и ты не стремишься всеми силами выйти за Ли замуж?

— Знаешь, ты такая же наивная, как и остальные, — усмехается Ким, глядя на меня в упор. А потом резко становится серьезной, в глазах ни тени веселье: — Кроу, тот, кто рискнет сунуться в эту семейку — самоубийца. Ему останется только посочувствовать.

— Вот как? Интересно! — удивляюсь искренне.

— Минхо не так плох, как тебе могло показаться, Кроу. И он одинок. Дома им помыкают все, кому не лень, а он делает все, что ему приказывают. Вот и ведет себя здесь как придурок, — последние слова звучат с горечью, и я понимаю, чувства у Дженни все-такие есть.

Как минимум она считает Минхо другом, хоть и странная у них выходит дружба. Вот так дела! Такие откровения к концу учебы.

Полигон боевиков совсем рядом, трибуны основательно заполнены зрителями — то адепты младших курсов пришли посмотреть, как сдают экзамен старшие товарищи, перенять какие-нибудь хитрости, или просто развлечься. Здесь много девушек, пришедших поболеть за своих парней, так что я не слишком выделяюсь из общей массы. Всем известно, что мой жених тоже там.

Вездесущий! Мой жених! От одной мысли по спине бегут мурашки.

Первые ряды заняты полностью, и мы с Ким выбираем места ближе центру, где посвободней (Дженни так и держится рядом со мной).

У боевиков все устроено иначе, их разбивают на группы по пять человек. И первым этапом идут обычные немагические спарринги, где все пятеро дерутся против всех. И если призывателям выдали защитные мантии, то боевиков, напротив, раздели до тренировочных штанов. И разули.

И никого это не смущает ни капельки. Напротив! Парни только рады похвастаться статью и мускулами. Покрасоваться идеальными телами. Боевики! Что с них взять?

Заканчивался первый этап, сражается последняя пятерка, но я за ними не слежу. Вместо этого рассматриваю адептов на трибунах. Если честно мне не слишком интересно наблюдать, как здоровенные бугаи молотят друг друга кулаками. Кровь, синяки, летящие в стороны слюни, порой вместе с зубами, не самое приятное зрелище на мой вкус. А вот Ким наблюдает за сражением, жадно приоткрыв рот и почти не моргая. Кажется, ее ничто смущает.

Радуюсь, что для Чонгука первый этап уже закончен, и мне не придется вздрагивать от пропущенных им ударов или морщиться от нанесенных другим. К счастью, все заканчивается, и хранитель объявляет баллы, выданные по одному ему понятному принципу.

К началу второго этапа к нам присоединяются некроманты. Ким с среброволосой фигуристой некроманткой, которую я знаю только в лицо, но не по имени. Они отделяются от остальных и занимают места прямо позади нас.

— О, Лиса! Уже закончила? Ким, — холодно кивает Тэ Дженни, но не выдает удивления тем фактом, что мы сели рядом. Злорадствует, обращаясь ко мне: — Как Чон? Наши уже начистили ему ряху?

Закатываю глаза, не собираясь снисходить до ответа. Некромантка весело прыскает и интересуется:

— И как ты только с ним дружишь? Он же невыносим!

— Все выносимы рано или поздно. В виде трупа, — шутит Тэ.

Дженни неожиданно фыркает и оборачивается, меряя его заинтересованным взглядом.

— Я Даяна Кранк, но можете звать меня просто Дей, — неожиданно представляется некромантка и протягивает мне руку. — Ты же Лалиса Кроу? Тэ много о тебе рассказывал.

— Правда? — жму теплую крепкую ладонь и гляжу в упор на бледнеющего Кима. — И что же именно?

— По-разному, — открыто и приятно смеется Дей. — Но больше хорошее.

Лицо Тэхёна снова меняет цвет, на этот раз на нежно-розовый.

— Кроу, там твой жених! — перебивает нас Ким.

Мой взгляд тут же возвращается к происходящему на полигоне, и Чон Чонгук мгновенно находит меня среди зрителей. Шлет воздушный поцелуй.

Сердце против воли замирает при виде его обнаженной до пояса торса. Казалось бы, вокруг еще четыре десятка таких же, но только при виде него я смущаюсь.

И тут же холодею от мгновенного ужаса. Татуировки! В нашем и его мирах они разные, я даже и не сомневаюсь. Что если наблюдатели их увидят? Сейчас они скрыты, но что будет в магическом бою?

Декан боевиков — здоровенный громила со сломанным носом и магическим ожогом на половину лица надтреснутым басом зачитывает правила. Ветеран нескольких войн, почти лишившийся дара, он и без магии дает фору молодежи. А его глаза... Кажется, в них остались жить души всех тех, кого он укокошил. Смерть и пепел. Всегда испытывала безотчетный ужас, встречая его в коридорах академии.

Второй этап какой-то хитрый. Всех оставшихся разбивают на пары по неведомому мне принципу. И здесь тоже вмешиваются наблюдатели со своими цветными шарами, намного чаще меняя участников местами, чем у нас.

Противник Чона на вид массивней. Собранные в хвост на затылке светлые волосы делают его еще выше. Квадратная челюсть агрессивно выступает вперед, глубоко посаженные глаза холодно поблескивают из-под длинной челки. И как только она ему не мешает?

Ой!

Вдруг понимаю, это же Ульрик Горн — пятикратный победитель ежегодных соревнований по боевой магии. Про него частенько пишут в газетах. Могущественный маг и коварный, легко управляется с чистой силой, придавая ей убийственные формы. Частенько калечит противников, балансируя на грани дисквалификации.

Ну и что? Ему ведь не победить Чонгука? Да?

Ох, а если Чонгук победит его и привлечет к себе лишнее внимание? Сразу возникнут вопросы, отчего такой искусный боевик никогда и нигде раньше не учувствовал? Начнут уточнять, откуда он к нам перевелся. Направлять всякие запросы, потребуют какие-нибудь документы об успеваемости, табели с оценками по боевой магии...

Едва не застонала от досады. Да что за замкнутый круг-то такой? Не иначе Вездесущий меня наказывает за воровство и вранье.

Пока мысленно мечусь, желать светлому победы или не стоит, ко мне пробирается Пак Розана. С местами проблем не возникает, стоит проклятийнице глянуть над оправой очков, и ближайшее тут же освобождается. Парень, который там сидел еще до того, как мы пришли, поспешно вскакивает и, заискивающе улыбаясь, подметает сидение ладонью, перед тем как ретироваться.

— Поздравляю, Лиса! — говорит Розэ без зазрения совести усаживаясь на освободившееся место. — Уверена, император тоже оценит тебя по достоинству.

Угу. Этого-то я и боюсь.

— А с чего ты взяла, что я набрала нужное количество баллов?

Пак не снисходит до ответа, только фыркает, а боевики уже приступают к состязаниям.

В отличие от нас дерутся сразу по три пары, чтобы до позднего вечера дело не затягивать. Все знают, какие эти парни любители покрасоваться. Для них даже полигон разделили на три полосы, чтобы принимать экзамен параллельно.

Пошла жара. Вспышки убийственных заклинаний слепят глаза. Молнии, лед, пламя, темная энергия, ядовитые пары, магическое оружие. Парни выдают весь арсенал, показывают все, на что способны. Дерутся как в последний раз, смешивая магические удары с обычными, искренне отдаваясь бою. То и дело вспыхивают защитные сферы, не давая нанести смертельный удар. Даже меня впечатляет.

Очередь Чонгука и его противника наступает быстрее, чем мне бы хотелось, и я не могу отвести глаз от идеального мужского тела, к которому была сегодня так близко. Уверенный, опасный, удивительно спокойный. Видно, как осторожничает, но это слабо ему помогает, ведь дерется светлый не так как наши. Скупо, молниеносно, и непонятно как нанося удары. Очень опасные, которые он нарочно гасит. Это заметно даже мне, совершенно неискушенной в подобных вещах.

Ульрик сражается в полную силу. Нежничать он не привык, а Чонгук даже не знает, что он чемпион. С легкостью отбивает удары противника, не проявляя лишней инициативы. И все же бой набирает обороты, и мне вдруг отчетливо ясно, что он не умеет проигрывать. Ему претит такая роль. Есть в нем что-то неуловимое, что выдает в человеке победителя. Того, кто никогда не ляжет на ринге по требованию.

Чонгук предпочитает огненные приемы, а Ульрик пытается прощупать его уязвимые места пробуя весь свой арсенал. И с каждым новым ударом мне кажется, что светлый сейчас не выдержит, сорвется и оставит от нашего чемпиона кучку пепла, сметет ее на совок и незаметно выбросит.

И это происходит! Чонгук теряет осторожность. Вспышка огня! Горн отлетает в самый конец полосы, что им выделена. Его щит тревожно мигает.

Судорожно вдыхаю воздух.

Ульрик не встает. Мгновение растягивается до бесконечности, прежде чем он неловко поднимается на ноги. К счастью, и Чонгук не спешит атаковать.

Одумался? Или нет?

Ладони потеют, я ерзаю на ставшем неудобном сидении. Наконец, не выдерживаю:

— Розэ? Розэ, сделай что-нибудь, а?

— В каком смысле?

— Сделай так, чтобы Чонгук проиграл этот бой, — шепчу подруге на ухо. — Ведь есть какой-то способ сделать это незаметно? Так, чтобы не сработала защита полигона? — смотрю на проклятийницу с отчаянной надеждой.

— Ты хочешь, чтобы я... — Пак не договаривает, но это и не нужно.

Часто-часто киваю головой. И тут же мотаю:

— Ему нельзя к императору! Ни в коем случае! — закрываю лицо руками.

— Лиса?

— Я потом тебе все объясню. Обещаю! — складываю руки в умоляющем жесте и смотрю на подругу.

Понимаю, что прошу невозможное. Защиту полигона почти нереально обмануть, если только...

Если только ты не Пак Розана.

Проклятийница бросает короткий взгляд на сражающихся мужчин и только качает головой. Бурчит на выдохе:

— Надеюсь, это не то, о чем я подумала.

— Он не демон, если ты об этом, — отвергаю ее очевидные подозрения. Тороплю: — Розэ, ну!

— Уже, — ворчит та и взглядом предлагает самой посмотреть.

Чонгук сидит на земле, и на его лице такое удивленное выражение, что мне становится ужасно стыдно. А в следующий миг у него не выходит отразить удар Ульрика Грона. Тот использует свой коронный прием, формируя прямо в прыжке копье истинной тьмы. Оно разбивает защитную сферу, и на мгновение мне кажется, что на теле Чонгука сейчас зажгутся татуировки, сводя на нет все наши усилия.

Щит, которым он прикрылся, разбивается. Вспыхивает мыльным пузырем защита полигона, поглощая концентрированный сгусток темной магии.

— Уй! Что ты с ним сделала? — гляжу сквозь раздвинутые пальцы.

Сама не поняла, как и когда закрыла лицо руками.

— Понизила коэффициент скользящей удачи для ауры, исказила направленность потока жизненной энергии, подняла поверхностное напряжение сил Юргенсона... — монотонно перечисляет проклятийница.

Пояснения сливаются в шум ветра в кронах деревьев, в шелест песка, журчание воды. В бессмыслицу. Глубокомысленно моргаю.

— Временно, — уточняет Розэ, глянув на меня.

Снова моргаю.

— Он просто разок споткнулся и разок промахнулся, но больше этого не повториться, — закатывает она глаза. — Забей, Кроу. Я, может, тоже ни йарха не смыслю в этих ваших схемах призыва.

Бой для Чонгука и Грона окончен. Гремит голос Хрюстона, объявляя баллы. Чон Чонгук — двенадцать с половиной. Да!

— Кстати, а боевиков, вообще, к императору поведут? — запоздало уточняю я.