8. Безумие и...

Он больше так не может.

Его руки дрожат, но не от злости, а потому, что тело не справляется с тем, что творится в его голове, которая с каждой секундой болит все сильнее и сильнее.

Сяо Чжань не помнит, когда последний раз он нормально спал: больше, чем несколько часов подряд, не подскакивая постоянно с колотящимся сердцем и постыдной реакцией, потому что его воспаленное сознание показывает то, за что он себя старательно осуждает.

Эти блестящие восхищенные глаза.

Эти мягкие-мягкие губы.

Этот чуть хрипловатый голос и раздирающее душу "Чжань-гэ".

Он роняет лицо в ладони и отчаянно стонет.

Он так больше не может.

С этим нужно покончить.

Открытая упаковка с снотворным подсказывает, что в его пустом желудке уже огромная доза, но сон так и не приходит - есть только тупое оцепенение, которые изматывает еще больше. А стоит только прикрыть глаза - снова это ненавистное лицо, снова эта кривая усмешка, от которой потеют ладони и тяжелеет в штанах.

Как же он ненавидит Ван Ибо!

Ненавидит!

Тот ворвался в его налаженную и спокойную жизнь и полностью ее разрушил.

И с этим надо что-то делать.

Глаза подслеповато щурятся, пока пальцы тапают по экрану, отыскивая нужный чат, где 99% сообщений от Ван Ибо и 1% - его редкие реакции и ответы, потому что нельзя такое поощрять! Нельзя! Ведь этот щенок решит, что ему такое нравится, и будет его и дальше заваливать смешными картинками и глупыми подкатами!

"Давай встретимся".

И почему-то молится, чтобы этот выскочка не ответил, не увидел, забыл телефон дома.

Но тот его разочаровывает и раздражает - снова:

"Конечно, гэ! Я тоже очень соскучился!"

Горло пересыхает еще сильнее от хриплого выдоха, но он все же печатает:

"Сможешь сегодня? Сейчас?"

Ну же, ответь, что занят, что на съемках и вообще в другом городе!

Но:

"У меня как раз сегодня выходной 😊 Ты знал, да?"

Он прикрывает глаза после того, как отправляет:

"Тогда через час у входа в парк возле моего дома, я сброшу координаты".

И уже не читает радостный ответ, а медленно движется в сторону кухни, чтобы открыть ящик стола и взять нож.

Потому что он так больше не может.

С этим надо покончить.

Сяо Чжань не знает, успеет ли Ван Ибо добраться за это время, потому что Пекин огромный, и час в его пределах - вообще ничто. Но он сам справляется с трудом с тем, чтобы найти максимально неприметную куртку с большим карманом, который хотя бы на какое-то время удержит в себе орудие его возмездия, а также маску на лицо. Парк не очень популярный, почти заброшенный, но это не значит, что его не узнают.

От лекарств он настолько заторможенный, что любое действие дается ему с большим трудом, даже дойти до парка - это уже тяжело. Но у входа уже переминается с ноги на ногу эта самая большая проблема в его жизни:

- Чжань-гэ!

У щеночка хватило мозга сообразить тоже нацепить маску, поэтому даже многочисленные камеры наблюдения не узнают, кто это решил прогуляться тут вечером. И почему в парк зайдут двое, а выйдет только один.

Сяо Чжань безмолвно кивает и медленно направляется вглубь по тропинке. Нужно собраться с силами перед тем, как нанести удар, который избавит его от проблемы, из-за которой он не спит и вообще сходит с ума.

Ван Ибо медленно идет рядом и внимательно на него смотрит:

- Сколько ты не спал перед этим?

Он даже криво ухмыляется:

- Ты хотел спросить, сколько я спал? Опять переживаешь за меня? Не надо.

Но тот почему-то не смущается привычно:

- Я же вижу, что не спал. Ты весь дрожишь. И под глазами такие жуткие синяки.

Его рот болезненно кривится:

- Что, очень страшный? Или тебе нравится героиновый шик?

Теперь Ибо кривится в ответ:

- Ты все еще вспоминаешь тех придурков? Они же ничего о тебе не знают, вот и болтают всякие гадости!

Неожиданная злость придает ему силы: рука опускается в карман и нашаривает нож, в то время как Сяо Чжань разъяренно шипит:

- А ты знаешь, да?!

Ван Ибо вздрагивает, но не отступает, а почему-то стягивает маску сначала с себя, а потом и с него тоже, чтобы стереть капельки пота со лба и щек:

- Очень мало. Но хотел бы узнать больше. Но не сейчас.

Его уставший мозг цепляется за эту несостыковку:

- Почему?

Пальцы смелеют настолько, что касаются дрожащих губ - совсем как Сяо Чжань сам мечтал недавно сделать:

- Потому что я вижу, как тебе плохо. Снова мигрень? Тогда тебе надо домой и полежать - не стоило тебе выбираться сегодня. Давай мы вернемся, я сделаю тебе холодный компресс и наложу на голову плотный жгут, а ты немного поспишь.

Сяо Чжань раздраженно рявкает:

- Да нет у меня никакой мигрени! - а потом сам же стонет от спазма, который заставляет обратить на себя внимание. - Ох...

Те самые бережные сильные руки удерживают его пошатнувшееся тело:

- Ну что же ты так, - шепот касается его уха. - Я так обрадовался, когда ты позвал меня, что даже подумал... Не важно. Нужно сейчас позаботиться о тебе, а потом мы поговорим.

Он отчаянно цепляется за последние остатки разума - и за Ван Ибо:

- О чем? О чем мы поговорим?

Мягкие губы знакомо (!) касаются его лба:

- О том, что ты мне нравишься. Очень. И я надеюсь, что это взаимно. Но сейчас мы идем к тебе и смотрим, осталось ли что-то из лекарств у тебя в аптечке.

Сяо Чжань растерянно шепчет, понимая:

- Это был ты тогда...

Лица не видно, но Ван Ибо явно хмурится:

- А ты не помнишь?

- Мэн Цзыи... - он с трудом выговаривает слова.

- Она наотрез отказалась давать твой адрес, но у меня есть свои способы достать нужную мне информацию.

Сяо Чжань обреченно обмякает в этих нежных руках, сдаваясь:

- Я же ненавижу тебя. И вообще сегодня хотел тебя убить.

Рука все-таки извлекает из кармана нож, но не удерживает его, и звон ударившегося об асфальт металла вторит тихому смеху:

- Это столовый нож, гэ. Им ты меня можешь только запилить, если очень постараешься. Но давай вернемся к этому вопросу, когда у тебя не будет болеть голова и ты хотя бы немного поспишь.

- А ты будешь рядом, когда я проснусь? Ты не уйдешь?

Почему-то сейчас это очень важно.

Губы, теплые и мягкие - все, как он представлял, бережно касаются его губ:

- Если ты этого хочешь, гэ.

- Но я же хотел тебя убить! И ты так спокойно к этому отнесся!

Он слышит, как Ибо улыбается:

- Это лучше, чем равнодушие. Это значит, что я вызываю у тебя очень сильные чувства.

Сяо Чжань смеется, рвано и болезненно. Пальцы цепляются за эти широкие плечи, словно не хотят никогда их отпускать.

— Дурак, — шепчет он, чувствуя, как сердце разрывается. — Ты такой дурак, Ван Ибо.

Тот хрипло усмехается и целует его совсем легко, но словно обещая что-то большее:

— Может быть. Но если это так, то я дурак только из-за тебя. Ты сможешь с этим справиться?

Сяо Чжань почти отключается, но возвращает поцелуй:

- Я думаю, над этим можно поработать.

- Жду с нетерпением, гэ.

***

Если вы дочитали этот фф до конца, и он вам понравился - буду рада любому вашему отзыву. Даже простое "спасибо за работу" порадует мое сердце и замотивирует писать еще 🥰