Я планов настроил, но тут вдруг Богу стало смешно.

- Когда будут похороны?

- Ты не слышал, что сказал Дамблдор? От Поттера ничего не осталось. Скорее всего, Тот-Кого-Нельзя-Называть сжёг его заживо.

- Какой кошмар!

- Вот тебе и Избранный.

Едва выйдя из Больничного Крыла, Драко услышал гуляющие по коридорам школы шепотки. Провалявшись в лечебной коме два дня, он пропустил объявление Дамблдора о смерти Гарри Поттера, газетные истерики, реакцию учеников, заплаканные глаза учителей и два отцовских визита в школу с намерением его забрать. Какими правдами-неправдами отбивался от него директор неясно, но мадам Помфри, как только привела его в сознание, посоветовала связаться с родителями. Связаться. И что он им скажет? «Мам, пап, я погулял, мой парень умер, я - домой?». Хер там, больше они его не увидят, отношение хуже чем «иди нахуй».

Где бы Драко Малфой не проходил, направляясь в гостиную Слизерина, его преследовали заинтересованные взгляды, но он, под завязку накачанный успокоительными зельями, ощущал себя скорее мандрагорой, чем человеком. Не чувствуя нихрена, орать хотелось скорее рефлекторно. Безусловный рефлекс: плакать, если рядом нет Гарри Поттера.

- Драко!

Видя, что Малфой, не реагируя, идет дальше по коридору с прямой, как палка, спиной, Симус и Рон нагнали его у лестницы. Уизли, развернув слизеринца за плечо, растерял все слова и замер с приоткрытым ртом, глядя на осунувшегося принца. Бледнее обычного, светил темным кругами под глазами, заменяя безэмоциональным выражением лица, почти звериную тоску. От дикой боли синие глаза потемнели, а пальцы нервно теребят рукава пиджака.

- Мы… Мы заходили к тебе в больничное крыло, но тебя уже отпустили. Надеялись догнать тебя до того, как ты войдешь в гостиную. Вот… Успели.

Вечно душистый, праздничный, болтливый Симус осторожно подбирает слова, а сам – с красными глазами. На нём шёлковая черная рубашка. Драко зацепился взглядом за переливающуюся ткань и протянул руку к его плечу, коснулся. Мягкая.

- Эй… - заломил брови Симус, накрыв его руку своей ладонью. – Держись…

Ладонь на черной приятной ткани сжалась в кулак. Симус, видя, как по лицу Малфоя пробежала судорога, потянул его на себя и обнял.

- Всё будет хорошо… - ласково проговорил он, чувствуя, как вздрагивают чужие плечи и положил ему ладони на затылок, вынуждая согнуться до его роста, положить подбородок на шелковое плечо. – Всё наладится, мой хороший.

Рон смотрел на них как в зеркало. Точно также Симус утешал его самого два дня назад, с высоты своего небольшого роста, становясь поддержкой. Справляясь с тем, что получалось у него лучше других. Справляясь, а потом, отпуская свои собственные слёзы, когда никто не может их увидеть и утешить его самого.

- Ма-а-алфой, смотреть противно! Ладно эти сопливые ничтожества, но ты! Я думал эти твои игры с клоуном-Поттером, какой-то план, а ты реально в него втрескался! Позорище героем ёбаное… - загоготал проходящий мимо Нотт, толкая локтем идущего рядом Монтегю.

Рон не меняясь в лице, стремительным движением развернулся и молча ударил Теодора в лицо. Послышался хруст сломанного носа, и под ноги Уизли закапала кровь, Нотт рухнул рядом. Монтегю, сматерившись, вытащил палочку, приготовившись защищаться, но Рон лишь скользнул по нему равнодушным взглядом, словно по стене, и отвернулся, открывая спину. Монтегю взмахнул палочкой, целясь в рыжего гриффиндорца, но вдруг в него прилетел Ступефай, и он отлетел к стене, потерял сознание. Блэйз, спешивший со стороны подземелий, кивнул в ответ благодарно кивнувшему Рону и вырубил поднимающегося Нотта.

- Спасибо что присмотрели за ним, я не знал, что его отпустят сегодня, - негромко сказал он Рону, вставая рядом с ним, и качнул головой в сторону Драко, который, казалось, даже не заметил происходящего.  – Совсем плохо?

Рон ответил красноречивым взглядом, Блэйз вздохнул. Драко поднял голову и выпрямился с каменным лицом, словно бы и не оставил на плече Симуса два мокрых пятна.

- Отличная рубашка. Наверное, нам всем теперь практичнее совсем не снимать чёрное. Такое уж время настало, - треснутым голосом сказал Малфой, скрепя о глотку словами.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошел дальше по коридору, не обращая внимания на Блэйза, который, пожав руку Рону, поспешил за ним.

***

- Ну, привет.

Развернув газетный снимок годичной давности, он смотрел на Гарри, который в замешательстве глядит в камеру, объявленный Чемпионом Хогвартса. Погладив пальцем черно-белую скулу, Драко проглотил комок в горле, не замечая, как, сидя на кровати, нервно дергает ногой.

- Как тебе там, заебись? Неплохо устроился. А мы с твоими друзьями в заднице, если тебе оттуда вдруг не видно, - хрустом рассказывал парень, не замечая, как открылась дверь спальни. – Упакованные в чёрное изнутри и снаружи. Всех волнует то, что теперь будет со страной. Помнишь такую, «Британию»? Ту самую, которую я прицепом тащил, пока ты меня спасал? Мне насрать на эту страну, знаешь? Дай мне себя живого, и мы с тобой со всем разберёмся, слышишь? Ты слышишь…

Голос сорвался и осыпался плачем. Зажмурив полные слёз глаза, Драко спрятал лицо в ладонях, уперев локти в колени, согнулся, рассыпая неуложенные волосы по плечам. Вдруг кровать прогнулась больше, и чьи-то теплые руки обняли его. Вскинувшись, Драко увидел Панси, которая с сожалением смотрела на него, пытаясь поддержать.

- Расскажи что нибудь, - мягко попросила она, укладывая друга к себе на колени.

- Он, знаешь, что сказал мне три дня назад? «Если Лорд когда нибудь меня прикончит, то получится «Первый коронный, второй похоронный»». Как до такого вообще можно додуматься, Панс? Такой придурок, ржал над этим ещё, как припадочный, охуенная шутка. Хотя, знаешь, если бы он был другим, я бы в него никогда не влюбился.

Панси тихонько кивала, слушая спутанные рассказы о самом котором «вместе». Перебирая волосы Драко так, как ему это нравилось в детстве, она улыбалась, когда улыбался он, и снова кивала в ответ на риторические вопросы.

- О, а вот ещё! Недавно мы сидели в Выручайке, и он такой: «Ты столько внимания уделяешь своим волосам. Как девчонка». И, представляешь, мне так понравилось это его «как девчонка»! Мне та-а-ак понравилось, Панс! Сам не понял почему, но я просто чуть не сдох от умиления. У него такое лицо было, типа, и насмешливое, и подначивающее, и выжидающее, но в глазах столько нежности… А он ещё меня по голове гладил постоянно, вот как ты сейчас, пёрся просто с моих волос! Я, конечно, тогда возмутился, такой весь, оскорблённая королевская жопка, а сам, как девчонка внутри весь визжал. Он, понимаешь, Панс… - Драко судорожно вздохнул, подбирая слова. – У Гарри нет правил, только настроение. Песни его эти дурацкие, маггловские. Петь не умеет, но столько эмоций! Одна у него любимая была, что-то толи про танец белый, толи снегопады. Не помню, забыл… Он такой, вроде дебил дебилом, но умный и хитрый, а ещё такой нежный! Мерлин, такой нежный, ласковый! Всё ластится, прижмётся, весь такой, как кот…

Панси почувствовала, как её топят слёзы, не только слёзы Драко, но и её собственные. Руки, что гладили светлую голову, дрожали оттого, как старательно он избегал прошлого времени при упоминании Гарри, будто слово «был» убьёт Поттера окончательно.

- А ещё однажды мы попали под дождь! Летали над Запретным Лесом,  и тут громыхнуло так, что по воздуху вибрация пошла. Дождь, как из ведра, полил. Мы полетели обратно. Возле поля квиддичного знаешь сарайчик для мётел? Мы – туда бегом. Пока добежали промокли насквозь! Там темно, палочек с собой не взяли… - Драко, глядя в потолок блестящими глазами,  хохотнул, заламывая пальцы. – Поттер на что-то наткнулся, всё загремело, западало, а он ржёт. А ты же знаешь, как я темноты… боюсь. Я так прильнул к нему тогда и замер. От холода нас обоих натурально колотило, одежда липнет. Как мы целовались, Панси, по-моему, мы так никогда не целовались! В каморке этой грязно, душно, хлам какой-то повсюду, а мне так на всё похрен, ты бы знала. Я его обнимал изо всех сил просто и понимал, что я так его люблю, как вообще любить только возможно. И как невозможно тоже. Панси, я так его люблю. Панс…

Голос Драко обломился и затих. Панси, наклонилась и поцеловала его в лоб, роняя на бледную щеку свою слезу. Малфой схватил её за запястье, не давая выпрямиться.

- Вспомнил! Я вспомнил! Я вспомнил ту песню, Панси!

Панси поспешно закивала, глядя в расширившиеся глаза, и разлепила склеившиеся губы:

- Споёшь?

- А в белом танце, обнявшись, кружатся хлопья снега, чтобы никогда не расставаться… - фальшивя, на манер Поттера, напел он и замолк, снова испугавшись. – Забыл, Панси. Я забыл как дальше…

Не выдержав, он зарыдал на полуслове, уткнувшись подруге лицом живот. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Блэйз. Панси, захлебываясь слезами, одними губами произнесла: «Я не могу» и, передав друга Блэйзу, выбежала из комнаты.