Глава 7.

POV Ирина:

Мой день начинается с жопы. И нет. Я не выражаюсь фигурально. Он начинается с крепкой, круглой, загорелой задницы. Вот так. Просыпаюсь и вижу задницу.

О боже. Спаси и сохрани.

— Господи! — зажмурившись, рычу. — Ты хоть когда-нибудь одеваешься?

— С добрым утром, солнышко, — воркочет Андрияненко. Явно издевается, гадина! — А что такое? Тебя что-то смущает?

— Да! — рявкаю, резко вскакивая. Черт, зачем я опять открыла глаза? — Меня смущают голые девушки в моей комнате!

— Повезло же твоему парню, — хмыкает, по-прежнему продолжая отжиматься.

Её слова больно жалят, хотя я уверена, что она и сама не подозревает насколько.

У меня нет парня! И да. Курмакаев смущал меня своей наготой! И да. Я просила его одеться, после секса и одевалась сама. Мне было неловко, и я ничего по сей день не могу с этим поделать...

— Но тебе, солнышко, придется смириться. Теперь это не только твоя комната. Если хочешь, можешь присоединиться. Меня не смущают голые женщины. Только возбуждают.

Да я скорее выпрыгну в окно, чем буду расхаживать перед этой похотливой дурой нагишом!

Хватаю подушку и кидаю прямо в эту идиотку. Подушка прилетает ей точно в голову. Может, после встряски там все станет на места?

— А вот это уже рукоприкладство, — недовольно рычит и начинает подыматься, как я срываюсь на крик...

— СТОЙ! ЗАМРИ!

Прикрываю глаза рукой, на ощупь пробираюсь к шкафу, но Ира была бы не Ира, если бы не стукнулась мизинцем о кровать.

Дерьмо.

— Ммм, — хватаюсь за мизинец, скача на одной ноге, и что вы думаете?

Разумеется. Ну разумеется, моя нога скользит по полу и я начинаю заваливаться назад, а руки этой извращенки меня подхватывают.

SOS.

Слишком много голых частей чужого тела дотрагивается до моей спины.

SOS. SOS.

Одна её значительная часть реагирует на близость и потеет.

— Убери от меня руки, озабоченная дура! — визжу, вырываясь из её хватки.

— А что я могу поделать? Я уже больше суток не трахалась...

Помойте ей рот с мылом!

Мамочка, забери меня домой...

Отскакиваю, подлетаю к шкафу, достаю полотенце и, черт бы её побрал, потому что я прямо-таки чувствую как она наблюдает за мной, открываю ящик с нижним бельём и хватаю первые попавшиеся трусики.

— Красный тебе больше подходит, — комментирует.

Если эта девушка не заткнется, клянусь, я переборю все свои стеснения вырву её язык и затолкаю ей же в глотку.

— П-пожалуйста, — дрожащими то ли от потрясения, то ли от злости голосом прошу, — оденься.

К её счастью, она больше ничего не говорит. Все-таки инстинкт самосохранения еще работает, я же вылетаю пробкой из комнаты.

Умом я, конечно, понимаю, что эта гадина меня нарочно провоцирует. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять чего она добивается... Андрияненко хочет, чтобы я сама отказалась с ней нянчиться, но черта с два! Я работаю уже почти год на ТК, и никуда дальше «девочки на побегушках» не продвинулась. Только это меня останавливает от того, чтобы вышвырнуть её с голым задом (в самом прямом смысле) на улицу.

Надеюсь, все мои страдания окупятся в полном размере.

Будем считать, что это такой тренинг. В любом случае мне нужно научиться выходить из зоны комфорта. В конце концов, если я собираюсь работать на телевидение, то мне необходимо быть готовой ко всему. Сомневаюсь правда, что у меня по студии будет сверкать голым задом озабоченная имбецилка, но чем черт не шутит...

В душе очередь, но сегодня это мне только на руку, настолько я не хочу возвращаться в комнату.

Вот до чего меня довела эта Андрияненко!

Мы ещё и суток не прожили вместе, а я уже боюсь вернуться в свою же комнату. В комнату, в которой два года назад сама же клеила обои, стелила линолеум, белила потолки, красила батареи. Комнату, которая уже стала мне домом.

Когда очередь наконец доходит до меня, я слышу рядом судорожный вздох:

— Вот это да!

Вера — первокурсница из двести первой, поправляет свои черепашки очки, а изо рта у неё разве что слюна не капает.

Что это на неё так впечатление произвело?

Поворачиваюсь и вижу незнакомого парня.

Поправочка.

Невероятно красивого парня.

Высокий рост, широкие плечи, узкие бедра и озорная мальчишеская улыбка на губах.

Он проходит мимо нас, подмигивает покрасневшей первокурснице, в предобморочном состоянии, и вальяжной походкой рассекает дальше по коридору.

— Повезло же Аринке, — завистливо выдыхает Вера.

— Почему Арине? — нахмурившись, спрашиваю.

— Ну, а что ещё он может здесь делать? — как самом собой разумеющееся, говорит.

И то правда. Арина у нас местная красотка. Правда, к этой красоте еще прилагается сволочной характер и меркантильность сотого уровня. Когда я переехала в столицу, то полагала что все эти шаблоны и стереотипы о блондинках в прошлом... Меня ждало тотальное разочарование, потому что этот ходячий стереотип я имею «удовольствие» видеть каждый день.

Хмыкнув, захожу в душ.

Какое мне дело до Арины и её хахалей?

Вот именно. Абсолютно никакого.

В комнату возвращаюсь уже более менее спокойной.

Повторяю, как молитву:

«Не обращать внимание (Не обращать, Ира!) на незрелые выходки Андрияненко»

Останавливаюсь перед дверью, втягиваю через нос воздух, натягиваю на лицо маску невозмутимости и дергаю ручку.

Только вот как только я захожу, маска слетает. Потому что на стуле сидит тот самый парень.

В полном недоумении выглядываю в коридор и смотрю на номер комнаты. Нет. Не ошиблась. Двести десятый номер.

— А вот и Игорь, — представляет меня Лиза, — моя заноза в заднице.

Захожу обратно и прикрываю за собой дверь, оставаясь в комнате с ними. М-да, час от часу не легче.

— Андрияненко, ты сама одна сплошная заноза, — говорит парень. — Я Сэм, кстати. И очень приятно познакомиться с той, которая поставила эту засранку на место.

— Ира, — хрипло выдавливаю. — А вы...

— Я здесь, чтобы отвезти эту больную на пары. У нас договоренность с её отцом.

— Предатель, — фыркает. — Окружили со всех сторон, надзиратели хреновы.

К моему неземному счастью, Андрияненко уже одета. Не понимаю, как ей удается выглядеть небрежно и свежо одновременно, но это так. Потертые синие джинсы, толстовка, джинсовая куртка и белые кроссовки. На голове творческий беспорядок, а в воздухе витает запах одеколона вперемешку с хвойным дезодорантом. Похоже, она умеет следить за собой. Но меня не проведёшь. Эта девушка кто угодно, но не чистюля, я-то видела её квартиру. Это настоящая свалка.

— У тебя всегда есть выбор. Ты можешь драить туалеты на благо государства. Заодно тебя подстригут.

— Ага, ещё чего. Это, между прочим, моя визитная карточка, — проводит рукой по своим волосам. Боже, какая же она тщеславная.

— Может, поинтересуемся мнением девушки? — ухмыляется, после чего подмигивает мне.

Я всегда считала, что у меня иммунитет к таким парням, но от Сэма почему-то захватывает дух. Его харизма прет через край. Думаю, ему хватает меньше пяти минут, чтобы подружиться с человеком и стать ему лучшим другом.

— Определенно лысина будет к лицу, — поддакиваю, вешая полотенце на шкаф.

Сэм прыскает, дает мне пять и встаёт.

— Андрияненко, ты счастливая сукина дочь! Почему именно тебе всегда достаются самые милые девушки? — светит своими ямочками, не отрывая от меня голубых хитрых глаз.

— Ну началось, — ворчит Андрияненко. — Поверь мне, Сэм, как только эта «милая» девушка врежет тебя по яйцам, она перестанет казаться тебе милой.

— Боюсь, что это невозможно, — улыбается. — Я уже очарован.

— Кхм, — откашливаюсь, — мне бы переодеться...

— Погнали, Сэм. Могу тебя заверить, здесь мы ничего интересного больше не увидим.

Андрияненко пакостливо ухмыляется, а после выходит за дверь.

Сэм качает головой и заговорчески шепчет:

— А вот я уверен в обратном. Кстати, Ира, я тебя подвезу. Нам есть что обсудить. Жду внизу.

Не дожидаясь ответа, он еще раз подмигивает и скрывается вслед за другом.

Этот парень, похоже, постоянно подмигивает. И, будь я проклята, если это не сексуально! Как у такой козы может быть такой обаятельный друг?

Одеваюсь я быстро, заплетаю косу, наношу тон на лицо и румяна, подкрашиваю ресницы и вуаля — я готова! Всегда считала, что хорошо выглядеть можно и без тонны штукатурки на лице. Закрыв комнату, спускаюсь вниз, здороваюсь с комендантом и выхожу на улицу.

Андрияненко с Сэмом замечаю сразу. Да и разве их можно не заметить?! Волей-неволей, но они притягивают взгляды, хоть и типичные мажоры. Крутые тачки, смазливые мордашки, но помимо этого вокруг них летает странная аура уверенности. Как будто им принадлежит весь мир. Впрочем, легко так думать, когда у тебя надежно прикрыть тыл богатеньким отцом, а на карту постоянно капает кругленькая сумма.

Поправив сумку на плече, неловко шагаю к ним. Я определенно чувствую себя не в своей тарелке.

Честно говоря, до сих пор не знаю, что должна делать. Что включает в себя понятие «перевоспитать»? Носить с собой ремень и лупить, когда с его рта будут вырываться ругательства? Понятное дело, что я утрирую, но Владимир Николаевич до сих пор не дал мне чётких распоряжений. Из его слов я должна следить за тем, чтобы Андрияненко написала диплом, не кутила и ходила на работу. Ничего не сказано о том, кем она будет работать и как вообще её «воспитание» я должна совмещать со своей работой. С каждым днем, хотя нет... Даже часом, эта идея кажется все бредовее и бредовее.

— Андрияненко, жду тебя возле главного, — произносит Сэм, открывая мне дверь машины.

Лиза кисло кивает, садится в свою машину и через секунду срывается с места. Сэм тоже садится и мы выезжаем. Жду, когда он начнёт говорить, но этого не происходит.

— Кхм, — прочищаю горло, — так что ты хотел обсудить?

— Твои красивые глаза, — шутит, одаривая меня улыбкой.

— А на самом деле? — вскидываю бровь. Я сейчас не в состоянии поддерживать с кем-либо флирт. У меня длительная фаза «ненавижу-всех-мужиков». Спасибо Курмакаеву.

— Они действительно очень красивые, но на самом деле я хочу поговорить о Лизе, — переходит на серьезный тон. — Сложно в это поверить, но она не плохая девушка. Я и сам вижу, что эти вечные тусовки её уже достали, но она упрямая ослиха и никогда сама себе в этом не признается. Короче говоря, я хочу тебе помочь в этом нелёгком деле.

Кажется, он настроен серьёзно. Ну, а я буду дурой, если откажусь от помощи. Союзник мне точно не помешает.

— Я уверен, что Лиза ещё не раз будет чудить, поэтому ты можешь звонить мне в любое время, если что-то случится. Эта девушка магнит для неприятностей.

Скорее, она сам сплошная неприятность.

— У неё был переломный момент, но её загул затянулся. Ты можешь целиком и полностью рассчитывать на меня.

— Откуда мне знать, что ты с Андрияненко не заодно? А не просто хочешь её отмазать от меня? — подозрительно прищуриваюсь.

— Ого, теперь я понимаю о чем говорил её отец, — кивает головой. — Ну хотя бы потому что я буду следить за тем, чтобы она ходила на пары.

— Не факт. Может, вы вообще сейчас тусить собираетесь.

— Конечно, — не отрицает, — с нашим семидесятилетним преподом по коммуникациям. Послушаем лекцию, поиграем в лото, — широко улыбается, и я сдаюсь.

— Ладно. Убедил.

До того как подъехать к телецентру, мы успеваем обменяться номерами. Сэм делает мне ещё несколько приличных, и не особо, комплиментов, просит (даже настаивает) ему звонить. По делу, а лучше просто так. Ага. Ночью. Просто так.

Попрощавшись, выхожу из машины и топаю на свое рабочее место.

Ровно в девять в офис заходит Николай Петрович.

— Ирочка, прекрасно выглядите! — как всегда восклицает.

«Вам стоит носить юбки почаще!» — мысленно предугадываю следующую фразу.

— Вам стоит носить юбки почаще!

Бинго!

— Доброе утро, Николай Петрович!

— Сделайте мне кофе, и принимайтесь за работу!

Да здравствует новый рабочий день...

Как всегда наматываю круги по всему офису, делаю кофе, эти таблицы, которые уже сидят у меня в печенках, и подготавливаю зал к презентации.

К обеду меня вызывает к себе Владимир Николаевич. По офису уже ползают слухи что, мол, что-то Лазутчикова зачастила к главному. И когда я поднимаюсь на лифте, ловлю на себе несколько косых взглядов.

Еще этого не хватало для полного счастья! Что за люди...

Стоит мне только зайти в кабинет, как Владимир Николаевич отрывается от своих бумаг и нетерпеливо спрашивает:

— Как ваши успехи?

— Неплохо, — юлю. Не говорить же ему, что у его дочери напрочь отсутствует такое понятие, как «личное пространство».

— Ирина, мне бы хотелось, чтобы моя дочь была полностью под вашим контролем.

Эта девушка живет со мной в одной комнате, куда уж ещё больше?

Но Андрияненко старшему удается меня удивить.

— Пусть она стажируется на ваше место. Тогда не возникнет необходимости искать вам замену, после вашего перехода.

Ага... Или пан или пропал.

— Со мной? — выдавливаю не то ли писк, не то всхлип.

— Именно! — оптимистично восклицает. — У неё будет возможность поработать с некоторыми документами. Она понаблюдает, присмотрится, пообщаемся с людьми. А главное, что у вас на виду. Боюсь, других она уболтает и опять будет филонить. Лиза это может.

— Я не уверена, что...

— Ирина, поверьте мне, это идеальный выход из ситуации, — смотрит в упор.

— Конечно, — сдаюсь.

Как будто у меня есть выбор...

— Вот и отлично. Введите её в курс дела. Пусть приступает к своим обязанностям сегодня же. И никаких поблажек!

Выхожу из кабинета растерянная. Я по уши увязла в этом дерьме. Мало мне моего босса, теперь ещё и эту учить.

Кофе. В данной ситуации спасет только кофе.

До обеда остается буквально пять минут, поэтому позволяю себе вольность и ухожу с рабочего места за лучшими в мире круассанами, что продаются через дорогу. Сегодня я имею право побаловать себя этой сладостью.

Я думала, что этот день уже хуже быть не может, но куда там...

Только я перехожу дорогу обратно, как меня окатывает лужей, какой-то мимо проезжающий козёл. Единственной лужей, которая вообще тут есть!

Моя юбка и волосы в брызгах.

Зло пыхтя, поворачиваюсь, чтобы проклясть вслед этого шумахера, но машина останавливается прямо перед входом телецентра и из неё вываливается Андрияненко.

Ну почему? Почему на неё не может упасть с неба метеорит? Чтоб наверняка! Ну на худой конец ведро с помоями! Должна же быть в этом мире хоть какая-нибудь справедливость!

Ага. Конечно. Она идет себе, как ни в в чем не бывало.

Ну я ей сейчас...

— Ей! — кричу. — Андрияненко!

Она останавливается, кривится от звука моего голоса и нехотя поворачивается.

Яростно надвигаюсь на неё, метая глазами молнии.

— Хреново выглядишь, Лазутчикова, — заявляет.

— Да что ты? — рычу и, подойдя, тыкаю ей пальцев в грудь, — это из-за тебя. Кто тебе права выдал? Признайся, ты их купила?

— Я? — отступает. — Ничего я не покупала...

— Тогда какого хрена ты не смотришь по сторонам? — рявкаю.

— Упс... — кусает губу, явно ища пути отступления.

Да-да, моя хорошая. Лучше беги. Потому что я сейчас порву тебя на британский флаг!

Уже представляю как буду пинать её ногами, закидывать камнями, а потом жечь на костре, вокруг которого буду бегать с песнями, но вовремя вспоминаю...

«Сайдкик»

— Жду тебя в финансовом отделе. Ты работаешь со мной. Отнеси это на мой стол, — пихаю ей в руки круассаны, после чего ухожу.

Как говорится, от греха подальше...

В туалете мне мало-мальски удаётся привести себя в порядок. Сперва я минут десять стираю юбку, затем кое-как вымываю волосы и собираю в высокую гульку. Пятна на рубашке не отмоются, но можно накинуть пиджак. Тогда не так заметно будет...

Вообщем, так и проходит мой обед. Вернувшись на свое рабочее место, вижу Андрияненко, которая закинула ноги на мой стол и жует мой круассан.

— Слуфай, — с набитым рот говорит, — это очень вкуфно... Спасибо.

Чтоб ты подавилась, идиотка!

Но она не давиться, только пальчики облизывает.

С каменным лицом подхожу к своему месту, небрежно скидываю её ноги со стола и отрезаю:

— Ты будешь секретаршей. И самое главное, что тебе нужно научиться — это готовить кофе. Пошли, — командную.

Подхожу к автомату, указываю на кнопки.

— Это латте, это капучино, но они тебе пригодятся только в том случае, если у босса совещание и кто-то попросил. Николай Петрович пьёт только эспрессо. Обязательно две лож... Эй, ты меня слушаешь?

— Ага...

Эта придурошная играет в телефон. Подумать только! Перед кем я тут распинаюсь!

Подойдя, вырываю игрушку и кладу в карман своего пиджака.

— Какого хрена?

— Конфисковано до конца рабочего дня.

— А если мне кто-нибудь позвонит, девочка фюрер?

— Я дам тебе ответить. Итак... На чем мы остановилась?

— На том, как мне жизненно необходимо знать, что пьёт босс, — саркастически отвечает.

— Точно! — щелкаю пальцами, и принимаюсь объяснять все по новой.

Учить Андрияненко сложно. Она как ребенок. Постоянно на что-то отвлекается. Ей сложно сконцентрироваться на чем-то одном. Когда я показываю таблицы в эксель, то её лицо приобретает мученическое выражение. Пять раз мне приходится отбирать у неё ручку, которой на стикерах она рисует совокупляющихся человечков, три раза одернуть, чтобы она открыл глаза и перестала спать.

— Все документы, которые вечером скидывает в этот файл Николай Петрович, тебе утром нужно распечатать и отнести на подписи...

Меня прерывает пиликанье, исходящие из моего кармана.

— О, это мне!

Закатив глаза, достаю и передаю телефон. Андрияненко его хватает с такой радостью, как наркоман дозу, и со словами:

— Я сейчас приду.

Уходит.

**********************

Сил , нашей Ирине , сил )