19 глава

Андрияненко держала меня за талию, прижимая к себе, потом переместила руку выше, обхватив шею. Продолжая держать за горло, она входила в меня, и ее движения были ритмичны, как и рваное дыхание, что обжигало кожу на шее.Оргазм обрушился какой-то волной, причем весьма неожиданно. Как-то резко, не по нарастающей, а практически сразу. И только после того как я несколько раз дернулась, упираясь лбом в поверхность двери, Андрияненко ослабила хватку и отпустила меня.Когда мое белье и платье оказались снова на месте, я развернулась к начальнице. Ее лицо было привычно отстраненным, а сама она сделала пару шагов назад и даже чуть повернулась в сторону, чтобы не смотреть мне в глаза. Стало понятно, что обнимашек после секса снова не будет.Я вздохнула, поправила платье и развернулась, чтобы выйти, как услышала голос начальницы:— Через час собрание в переговорной.Даже не поворачиваясь к ней, я молча кивнула и вышла из кабинета.***До конца рабочего дня оставалось каких-то полчаса, которые я тратила на то, что думала о Андрияненко. Я никак не могла понять и объяснить ее поведение. Уже не первую неделю у нас есть сексуальные отношения, но мы даже о погоде с ней не разговариваем! Это вообще нормально?!Я понимала, что с каждым разом мне становится все более неприятна ее отстраненность, я все больше начинаю чувствовать какую-то обиду или…Я не знала, что именно я чувствую, но мне не нравилось то, что происходило с регулярной периодичностью с Андрияненко в отношении меня. Но и прекратить я это пока не могла. Или не хотела. Поэтому решила оставить все как есть. Хотя бы на какое-то время.***Несмотря на то недоразумение с поцелуем, мы с Машей остались в довольно хороших отношениях. Мы переписывались и общались, невзирая на разницу во времени. И еще я ждала от нее посылку. Не простую, а со своими фотографиями. Маша обещала мне их отправить, как только они будут готовы, и когда высокий и худой курьер, похожий на селедку, положил передо мной тонкий желтый пакет, я поняла, что настал день X.Андрияненко не было с обеда – она уехала на какие-то переговоры, оставив меня корпеть над бумагами, поэтому я решительно отодвинула всю документацию на край стола и принялась распечатывать конверт. Только я сняла защитную пленку, раздался телефонный звонок. Я вздрогнула от неожиданности и для верности осмотрелась – подумала, может, Андрияненко тут камеры понаставила, чтобы следить, чем я занимаюсь. Но, посмотрев на экран, выдохнула – звонила Маша.— Привет! – бодрый голос девушки заставил меня улыбнуться. Почему она всегда в хорошем настроении? Ах, ну да, она же не работает на Дракулу в юбке…— Привет! – отозвалась я. – Только-только о тебе вспоминала.— Надеюсь, что-то хорошее? – хихикнула Маша.— Ну, конечно, — улыбнулась я.— Наверное, это связано с той посылкой, что лежит на твоем столе? – я слышала по голосу, что Маша чувствовала себя крайне довольной.— Как ты… — растерялась я. Что, ОНА камеры установила?!— Ну, Ир, серьезно. Какой век на дворе? Можно уже и отслеживать посылки, и оповещение о доставке заказывать, — рассмеялась девушка, а я покраснела. – Ты уже развернула? – за что я люблю Машу, так это за то, что она никогда не заостряет внимание на мелочах, ставящих меня в тупик. В отличие от некоторых, ага.— Нет, я только собралась, как ты позвонила, — я прижала трубку плечом и снова начала распаковывать фотографии.— Отлично! Я хотела при этом присутствовать. Ну, образно, конечно.— Хорошо, — усмехнулась я и сняла наконец-таки, упаковку. – О, тут всего три. Ты два часа меня фотала и сделала всего три фотографии? – расстроенно протянула я.— Нет, — протянула Маша. – Это только те, что пойдут на выставку. Остальные я тебе в электронном варианте скину, — объяснила девушка. – Видишь в углу крошечный стикер?— Я только хотела спросить, — отозвалась я, перебирая фотографии. На каждой из них был стикер с номером. – Что это?— А вот тут, дорогая, самое интересное, — загадочно проговорила Маша, и я услышала, как она стучит посудой. Чай, что ли, наливает? Кстати, хорошая мысль, нужно тоже будет налить себе. А то из-за этой Андрияненко я ни пообедать, ни кофе попить не успела. – Возьми фотографию номер один.— Взяла, — ответила я, положив ее перед собой.— Что ты видишь?— Эм-м-м… — протянула я, не совсем понимая, что мне нужно ответить. – Себя?— Ир. Не дурачься. Я серьезно. Какие эмоции ты видишь? – никак не успокаивалась Маша.— Блин, — вздохнула я, чувствуя себя, как на экзамене. – Я не знаю. Раздражительность? – на фото я явно выглядела недовольной.— Вот, — довольно протянула Маша. – Это было сфотографировано, когда ты рассказывала, как твои родители тебя все время поучали, пока ты жила с ними.— Прекрасно, — фыркнула я. – Странно, что ты посчитала это интересным.— Это были чистые эмоции. Это мне и было нужно. Давай вторую, — поторопила меня Маша.Я отложила верхнюю фотографию и уставилась на следующую. В глазах огонь, губы чуть искривлены в презрении… Ей-Богу, я бы не рискнула подойти к особе с таким выражением на лице.— Я что, рассказываю тут о Андрияненко? – пошутила я, рассматривая свое лицо.— Вообще-то нет, — странно ухмыльнулась Маша. – О своей бывшей пассии.— А… Точно, — фыркнула я.— Ты видишь эту злость, ярость?— Вижу-вижу, можно дальше? – определенно, это не станет моей любимой фотографией.— Как скажешь. Давай последнюю.— Ага, — вздохнула я и убрала фото.Осталось последнее. Я почти потеряла дар речи, когда увидела его. Я была там… красивой. Даже нет, очень красивой. Я не смотрела в камеру и явно что-то говорила в этот момент, потому что рот был чуть приоткрыт, а уголки губ приподняты. Но самое главное это глаза… Мои глаза словно светились, будто я говорила о самом лучшем дне в своей жизни. И тогда я догадалась.— О, Боже, — не сдержавшись, пробормотала я. — Тут я говорила о детстве? Я выгляжу такой… счастливой.— Согласна, ты на ней совершенно неотразима. И, кстати, когда я делала твои фотографии, я смогла наконец понять, почему ты мне… отказала, — спокойно проговорила Маша, а я вообще ничего не поняла.— О чем ты? – нахмурилась я. Она что, поняла из рассказов о детстве и моих фото, почему она мне не нравится, как девушка? Даже я этого не поняла.— На этом фото ты не рассказываешь о детстве.— А о чем тогда… — начала было я, но Маша меня перебила.— Ты рассказываешь о Андрияненко.Наверное, где-то на минуту повисло неловкое молчание. После чего Маша, вероятно, подумала, что я положила трубку или что-то в этом роде, так как она довольно взволнованно спросила меня:— Ир? Все нормально?Я сглотнула какой-то комок в горле и прокашлялась.— Д-да. Я в норме… Просто… Неожиданно, — пробормотала я, явно приуменьшая масштаб бедствия. Она что, хочет сказать, что единственная фотография, где я такая… шикарная, та, на которой я говорю о… Андрияненко?! О главной проблеме моей жизни?! Это не «неожиданно», это пиздец!— Я понимаю… Но теперь ясно, почему ты…— Не продолжай, — остановила я девушку. Еще не хватало, чтобы она заявила, что мне нравится Андрияненко, и поэтому у меня «не встал» на нее.— Но Ира, это же очевидно!— Ничего не очевидно. Я вообще не понимаю, о чем ты, — я до конца решила оставаться непреклонной. Это ошибка. Просто случайный кадр. Может, на фото я только что зевнула и радуюсь? Я люблю зевать, когда хочется!— Она тебе нравится, — продолжала Маша. – Ты посмотри на свой взгляд. Ты светишься, когда говоришь о ней!— Это солнце из окна светит, а не я.— Было девять вечера, — скептично заметила Маша.— Неважно! – не выдержала я. – Она не может мне нравиться! Она несносная, сумасбродная, ведет себя, как сука и… я ее не понимаю!— Вот и тогда ты говорила примерно то же. Однако глаза твои сказали больше, — не унималась противная Маша. Мне уже не так уж и нравится с ней дружить.— Маш, спасибо за фотки, правда, но мне пора. У меня еще куча работы. Я тебе потом напишу, позже.— Ну… Хорошо, — вздохнула девушка, понимая, что это просто отговорки. – Извини, если что не так, ладно?— Ага. Пока, — кивнула я и отключила звонок.Нет. Нет! НЕТ!!! Не может быть! Мне не может нравиться Андрияненко! Только не она!______________________________________1277 словМожет,может.Ещё как может..