Часть 2. Перенервы

            Унылым мешком говна я сидел на кухне и гипнотизировал тарелку с варевом, поставленную под нос суровой матерью.

- Вадим, ешь, хватит глаза пучить.

Я вздохнул, вложив в выдох всю мировую скорбь.

- Опять очередной крендель тебя кинул? Девушку тебе надо, хорошую, добрую. Завязывай херней заниматься.

Насупившись пуще прежнего, я проткнул картошину вилкой.

- Всё. Закончилось моё терпение! – мать с шумом хлебнула чай. – Чтоб больше никаких мужиков в моем доме!

Я кашлянул картофелем.

- Ма, я вообще-то тоже мужик...

- Не смеши. Тебя больше остальных терпеть надоело. Съезжай.

Вилка громыхнула об пол, прощаясь с остатками покусанной картошки.

- Ма-а-а? Серьезно? Куда я съеду?!!

- Ну это вообще не проблема, либо в однушку от свекрухи оставшуюся, там до учебы ближе добираться, либо в дедову двушку, она ближе к офису дядь Коли.

Немой вопрос застыл на лице, ягодичные мышцы сжались в ожидании нового пиздеца.

- Я уже договорилась, - продолжила мать. – Через неделю дядь Коля берет тебя к себе на практику, будешь совмещать лекции и вечернюю подработку. Я всё сказала. Квартиру выбирай. Только не долго. Я твоей постной рожей сыта по горло!

Приплыли блять. Пришла беда, отворяй ворота. Мало того, что в амурных делах полный трындец бушует, так еще и родная мать из дома гонит. Очень надеюсь, что эти великие перемены не добьют меня окончательно.

На следующий день я плелся на лекцию в глубокой задумчивости, как вдруг, словно из ниоткуда, выпрыгнул всклокоченный Фима с бешеными глазами, один из которых еще и наполовину заплыл от лилового бланша. Сейчас мстить будет за вчерашнее...

- Вадь! Ситуация – выноси святых! Мне пизда!!! Спасай! Христом богом молю!!! – всё это время Фимка тряс меня за грудки и эмоционально выкрикивал бесконечный поток мольб. – Ты – последняя надежда! Беда! Горе-то какое!

- Да что случилось-то? – пытаясь сохранить последние крупицы спокойствия, я крепко зафиксировал друга за плечи. – Егор избил?

- Нет, какое там, мы же, ты знаешь..., ну..., любовь у нас, Вадь...

- Тогда кто твое еврейское личико разукрасил?

- Батя. Застукал меня с Егорушкой, пизды дал обоим и выгнал из дома. Вадь, я теперь бомж. Можно я у тебя перекантуюсь?

Я вдруг разразился диким хохотом. Нашел, у кого помощи просить! Когда истерика спала, я деловито полез в карман за телефоном.

- Вадь? Ты... чего это? С тобой всё в... Ты не сможешь...? Сможешь? Помочь-то как?.. А?

- Меня самого вчера выперли. – гудки в трубке сменились недовольно-деловым «Алё» моей матери. – Двушка деда. – сухо информировал я о своем выборе и сбросил вызов. В однушке нам с Фимкой и его благоверным тесновато будет.

- ??? Девушка деда? Тебя выгнала, кхгм, девушка деда?!?

- Нет. Сегодня начинаем жить вместе.

Мимо прошел угрюмый Марат Тигранович. Блять, ну конечно, ни раньше, ни позже. Я тяжело вздохнул и продолжил:

- Коммуналку пополам. Мать ключи от дедушкиной двухкомнатной квартиры даст. Только хата убитая, так что ремонт и всё остальное тоже пополам, а если Егора притащишь, значит с вас две трети.

- Можно я тебя поцелую? – глаза Фимы наполнились слезами.

- Можно. Хуже уже быть не может...

Фима крепко обнял меня, потом смачно чмокнул в лоб и утащил на пару.

Так я и стал жить в одной квартире не с вечно недовольной матерью, а с вечно ржущими, сюсюкающими и трахающимися Фимой и Егором. Жили дружно, вместе привели хату в порядок, в комнаты друг к другу не лезли, сохраняя дистанцию и право на личное пространство, зато кухня стала местом всех переговоров, попоек, кулинарных баттлов, нейтральной зоной. Практика в дядиной фирме проходила довольно успешно, выяснилось, что я талантливый студент, умный, креативный, ненапряжный, в общем то, что надо.

От Фимы удалось-таки узнать, что он тогда в парке хотел сказать такого важного. Друг, видя мои страдания, решил добровольно снять с себя обязанности лже-парня, чтобы у меня было больше возможностей подкатить к предмету моих чувств. Но, как нам уже известно, всё пошло по известному женскому половому органу, поэтому оставили как есть. Егор сперва бесился, а потом только рукой на наши а-ля амуры махал. Марат Тигранович ходил какой-то серый и злющий, на меня с Фимкой вообще внимания не обращал, не игнорил демонстративно, а просто смешал с основной безликой массой. Даже не знаю, что хуже...

- Э, парень моего парня, будь мужиком ёпта, - с рацпредложением вдруг выступил Егор, ставя на стол шкварчащую сковородку с жарким. – Сессию сдай и признайся уже мужику этому, а дальше будем по результатам решать. Вызови его на разговор, или блять не знаю, записку что ли напиши.

- Коньяк! – вдруг не к месту оживился Фима. – Подари ему коньяк! Я тут подслушал случайно, девчонки сплетничали, что Маратику коньяк нравится.

- Во, коньяк и записка к нему. Слышь, Вад?

- Слышу... Идея мне нравится. Очково конечно, но блять... Хватит сопли жевать, ты прав Егор. Куплю ему самый охуенный коньяк и предложу встретиться на нейтрале, обсудить наши возможные отношения.

- Жри и пиздуй записку сочинять, - нравоучительно прочавкал Егор, а Фима бахну мне в тарелку добавки, чтоб вдохновение с голодухи не опухло.

Во время написания амурного послания были насмерть загрызены две ручки, прерван один половой акт, и изодрано в клочья с полтонны бумаги. В середине написательства важнейшей в моей жизни записки, я ворвался в комнату к Фиме с просьбой «случайно» узнать какую кухню предпочитает Марат, чтоб не промахнуться с выбором места для первого свидания. Фимка с задранными кверху ногами томно простонал что-то невразумительное, а от пыхтящего над ним Егора в меня полетела подушка. Некрасивенько получилось... Потом меня потянуло на поэзию, вот прям приспичило мне написать любимому стихи. Всю ночь я бился над незамысловатыми строками, выходило коряво, и на стотысячной попытке всё исправить, я решил сдаться, лучше уже не будет, и так каждая буква написана сердцем, потом, кровью, слезами, натянутыми нервами и беспочвенными надеждами. Под утро, отложив почти законченное письмо, я устало потянулся и с ужасом осознал, что на сон времени уже нет, пора собираться на учебу. Еще раз пробежавшись глазами по тексту, я остался доволен проделанной работой, надо будет лишь внести место и время встречи, и дождаться подходящего момента, чтобы вручить послание. Ах да, коньяк еще нужно выбрать хороший, дорогой. Чую, ждет меня еще с десяток бессонных ночей на погрузочно-разгрузочных работах, чтобы было на что коньяки покупать и в ресторане не облажаться.

/ Здравствуй, Марат!

Позволь на этом листе быть с тобой на ты. В последнее время вокруг нас происходит настоящий вихрь из нелепиц и недоразумений. Я хочу положить этому конец. Объясниться с тобой возможность никак не представляется, а неверное мнение обо мне и моих поступках тяготит.

Я действительно гей. И ты мне нравишься. Очень нравишься! Люблю я тебя! Не Фимку, а именно тебя! Дай мне шанс признаться тебе лично. Умоляю! Как увидел тебя впервые, так сразу и понял, что пропал, насовсем. Но ты преподаватель, а я лишь студент, очень сильно влюбленный в тебя студент! Знаю, что тебя добрая половина института боготворит. Но... К тому же я парень... И всё же. Дай мне шанс завоевать тебя!

Буду ждать:

Дата............., время................, место..........................................................

Если не придешь, я постараюсь понять тебя и забыть, и пожелать счастья. Пока же моё сердце стучит лишь для тебя одного, и я уверен, что у нас всё получится.

Я знаю – ты моя Звезда,

Могу лишь о тебе мечтать.

Достать с небес звезду нельзя,

Но можно мне желанье загадать?

И я молю, прошу, надеюсь,

Услышь мольбу мою!

С небес ты спустишься степенно,

Услышать тихое моё: «Люблю!». /

Лист бережно убран в ящик стола, а я сонной, но довольной мухой лечу на пары.

- Мидии!!!! – врывается в мою полудрему Фима и чуть ли не приплясывает.

- Рехнулся?.. – я пытаюсь подавить зевок, но лишь начинаю хотеть зевнуть еще сильнее.

- Сам ты рехнулся, когда с дурацкими просьбами мне вчера нормально кончить не дал! – Фима праведно возмущен.

Мимо с постным лицом проходит Марат. Мой фейспалм эхом разносится по этажам.

- Да твою ж! Фима!

- Между прочим, для тебя старался!!

- Создать очередную двусмысленную ситуацию?!

- Нет же, придурок влюбленный! Я узнал, что Белый хавать любит!

- А..., да? И что? – моё негодование резко сменилось на любопытство.

- Ты чокнутый Вадь, ей-ей, я же только что сказал, что у этого хлыща губа не дура. Ми-ди-и! Слышишь меня?

- Вот срань... - расстроился я. – И что же делать?

- Да в чем проблема-то? Купи ему ракушек этих, пусть жует. Сам только не жри, а то сдохнешь. И даже не пытайся от него скрыть, что у тебя аллергия на этих скользких тварей. Он пусть гурманит, а себе макаронцев закажи или отбивную.

- Еще заработать надо на это всё... - тяжело вздохнув, я с благодарностью похлопал приятеля по плечу и всю следующую пару провтыкал в телефон, выбирая нормальный рестик с морепродуктами и разовые подработки.

***

День икс. Я максимально нарядный, в белой рубахе и черных джинсах, ныкаю в укромном месте пакет с очешуенно дорогим пятизвездочным коньяком и заветной запиской, и чуть не усираюсь от вкрадчивого:

- Не вздумай перед зачетом ему это пихать, решит, что взятка и весь план по пизде пойдет.

- Фима, блять! Напугал! Да знаю я. Пойду последним, сдам ему зачет и потом уже вручу презент.

- Ну, с богом!

Я был уверен, что нервы у меня закончились еще вчера и паниковать уже попросту нечем. Как же я ошибался!!! Словно хамелеон я забледнил так, что практически сливался с белой рубахой. В сдаче любимого предмета сомнений не было, а вот как всё пройдет дальше сомнений было в избытке. Предпоследний студент с плохо скрываемой радостью хватает зачетку с выстраданным трояком, и я на негнущихся ногах тащусь к преподавательскому столу, где сидит моё безэмоциональное божество. На автопилоте выдаю ответы на вопросы из билета стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не столкнуться взглядами с господином Белым. Его сильные красивые пальцы с трудом выуживают зачетку из моих трясущихся рук.

- Что ж, Яшев, порадовал ты меня, вполне заслуженная пятерка. Держи зачетку, можешь идти. – сухие, безликие слова.

- Минутку... - я нервно облизнул пересохшие губы и обтер о штаны резко вспотевшие ладони. – У Вас есть минутка?

- Да. Слушаю.

- Минутку! – я сорвался с места к двери, которая тут же чуть приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулась Фимкина рука, держащая тот самый пакет. Вцепившись в судьбоносный презент, я успел получить дружеско-подбадривающее похлопывание всё той же рукой, которая в следующее мгновение скрылась за плотно закрываемой дверью. Пора. Вдох-выдох. Разворот к заинтригованному мужчине. – Тигран Маратович! Ой...

- Яшев, что? Да ты не волнуйся, присядь. Ребята с потока попросили мне это передать? Я правильно понял?

Из меня вырвалось саркастическое:

- Пфсьсь! Как всегда, не правильно поняли.

- Объяснись.

- Конечно. Именно этого я и хочу больше всего на свете! – горячо начал я, но глянув в серые, чуть потеплевшие глаза, оробел. – Марат, - вдох-выдох. – Тигранович. Это лично от меня. Прошу принять. И очень сильно прошу с содержимым ознакомиться без понятых, без посторонних, без свидетелей, блин..., уфф, без никого.

- Вот даже как... Хорошо, я приму. И посмотрю после работы в гордом одиночестве.

Моих пальцев, судорожно сжимающих ручки пакета, нежно коснулись его пальцы. Я со вселенской надеждой глянул на Марата, тот взял пакет и игриво прикусил нижнюю губу. Я ща сдохну!!! Ну нельзя же быть настолько сексуальным!!!

- Что-то еще? – тепло улыбнулось мое солнце.

- Нет... Да..., - я затравленно вскочил со стула. – я буду ждать! Я очень буду! Я очень ждать!!! До свидания!

- Вадим? Спасибо...

Как только дверь из аудитории за мной закрылась, я тяжело привалился к ней спиной и начал медленно сползать. Крепкая хватка Фимы и Егора не дали мне завалиться у порога, они дружно подхватили мое тело и потащили домой, отпаивать водкой. Заодно и сдачу зачета отметили.

Завтра суббота, тот самый день, на который я назначил свидание Марату, скоро всё станет понятно. Хлопнув стопку водки, я вырубился, сказались разодранные в клочья нервы и грандиозный недосып.

На свидание всей моей жизни собирали всей хатой. Фимка пытался уложить гелем мои непослушные кудряшки, Егор махал утюгом, старательно отпаривая Фимкины парадно-выходные брюки, выданные мне по такому грандиозному случаю. От обоих пацанов невозможно разило перегаром, но они мужественно держались ради моего призрачного счастья. Дай бог им здоровья и долгих лет счастливой жизни. В последний момент Фима сунул мне в карман антигистаминное и презики, натужно-радостно проанонсировал: «Чисто – жених!», и выпроводил из квартиры.

В выбранный ресторан прибыл сильно заранее и нервов себе до назначенного времени успел накрутить с лихвой. Выдув два кувшина лимонной воды, трижды посетив туалет, я всё же заказал мидии, чтобы к приходу долгожданного мужчины всё было готово.

Время. Я напряженно вытянулся за столом, не мигая уставившись на входную дверь. Задерживается. Пробки наверное. На стол опустилось внушительных размеров блюдо с мидиями. Не борщнул ли я? Со скепсисом глядя на гору ракушек, я нервно поправил корзиночку с приборами и салфетницу. Минуты ожидания были невыносимы, вполне годная пытка для средневековья. Народ всё прибывал и прибывал, весело и громко обсуждая меню и планы на вечер. Пульсация бегущей по венам крови била по ушам, в глазах стало темнеть, каждый вдох давался с трудом. Я прождал любимого три с половиной часа. Он не пришёл. Он просто не пришел! Нахер ему сдались сопливые объяснения какого-то пидорасика влюбленного! Конечно... Так будет лучше. Ему так лучше. А я этого не вынесу... Есть ли хоть малейший смысл в моей жизни без Марата? Нет. Жить без него – невыносимая пытка, я не смогу вытерпеть этого. Я ему не нужен...! Послышался звон кем-то случайно задетого бокала и осколков моего вдребезги разбитого сердца. Боль просто адская. Нестерпимая. Как унять ее??? Как это можно перетерпеть???!!! Невозможно... Я пустыми глазами уставился на блюдо с мидиями. Вот оно, самое простое верное и действенное лекарство от раздирающих мучений. Подложив под солонку несколько замусоленных купюр, я с отчаянным остервенением принялся набивать рот смертельными мидиями. Когда половина блюда опустела, я сквозь рваные хрипы и закатывающиеся глаза смог узреть перекошенное ужасом лицо не пойми откуда взявшегося Фимки и его истошное:

- БЛЯТЬ!!!!!!!! – было финалом моей осознанной жизни.