10.

На следующее утро в столовой царило напряжение, которое можно было резать ножом. Уён спустился позже обычного, его тело ныло от вчерашнего переохлаждения и… от всего остального. Губы были слегка опухшими, на нижней — тонкая запекшаяся корочка. Он избегал смотреть в сторону стола, где обычно сидел Сан, но чувствовал его взгляд на себе, тяжелый и неотрывный, как прицел.

Сан вел себя как обычно — отдавал короткие, резкие распоряжения, обсуждал с Минги и Хонджуном планы на день. Но его движения были чуть более резкими, а взгляд, когда он думал, что на него не смотрят, возвращался к Уёну с такой сосредоточенной интенсивностью, что тому становилось жарко.

После завтрака Сан вызвал его к себе в кабинет. Уён вошел, сердце колотясь где-то в горле. Он ожидал чего угодно — новой вспышки ярости, холодного отторжения, еще одного дикого поцелуя. Но Сан сидел за столом, изучая какую-то схему, и даже не поднял головы.

— Маршрут на сегодня, — сказал он, не глядя, и протянул листок. — Заброшенный медицинский исследовательский центр в пяти километрах к западу. Данные старые, но есть шанс найти оборудование, антивирусы, может, даже генератор. Группа: я, ты, Хонджун, Юнхо. Выезд через час. Проверь свое снаряжение. Пистолет бери. С полным магазином.

Уён взял листок. Это была не расправа. Это была работа. Обычная вылазка. Он кивнул и развернулся, чтобы уйти.— И, Уён, — голос Сана остановил его у двери. — Вчерашнее… Этого не было. Понял?

Уён замер. Боль, острая и горькая, кольнула в груди. Он понял. Сан отступал. Возвращал все в безопасные, знакомые рамки командира и подчиненного. Слабое звено и тот, кто его ломает.

— Понял, — тихо ответил он, не оборачиваясь, и вышел.

Внедорожник мчался по разбитой дороге, подскакивая на выбоинах. В салоне царило молчание, но оно было разным. Хонджун, сидевший на пассажирском сиденье, время от времени бросал короткие, оценивающие взгляды в зеркало заднего вида — на Уёна, сжимавшего свой карабин в белых пальцах, и на Сану, сидевшего напротив, уставившегося в окно с каменным лицом. Юнхо, погруженный в проверку медицинской сумки, казалось, ничего не замечал, но Уён видел, как его взгляд на секунду задержался на его опухшей губе.

Исследовательский центр оказался мрачным, серым зданием, частично обрушившимся. Воздух вокруг него был тихим, слишком тихим. Сан, выйдя из машины, жестом приказал занять позиции.

— Хонджун, ты со мной. Уён, Юнхо — прикрытие тыла и осмотр первого этажа. Стандартные сигналы. Никакой самодеятельности.

Они вошли через выбитые двери. Внутри пахло сыростью, химикатами и смертью. На полу валялись бумаги, битое стекло, а кое-где — темные, уже высохшие пятна. Юнхо жестом указал Уёну следовать за ним в боковой коридор, где, судя по вывескам, должны были быть лаборатории.

Коридор был длинным и темным. Фонарики выхватывали из мрака пустые кабинеты, опрокинутые стулья. Юнхо двигался бесшумно, его внимание было приковано к дверям с биологическими символами опасности. Уён шел за ним, его нервы были натянуты как струны. Каждый шорох заставлял его вздрагивать.

В одной из лабораторий они нашли нетронутый холодильник для проб. Юнхо, осторожно открыв его, ахнул. Внутри лежали несколько коробок с ампулами. — Антивирус широкого спектра. Возможно, экспериментальный. Это… это золото.

Он начал аккуратно упаковывать ампулы в термосумку. Уён стоял на страже у двери, его взгляд метался по коридору. Именно поэтому он заметил движение первым — тень, мелькнувшую в дальнем конце, у лестницы на второй этаж. Быстро, бесшумно.

— Юнхо, — прошептал он. — Кто-то есть.

Медик мгновенно замер, его рука потянулась к пистолету на поясе. — Где?— У лестницы. Пропал.

— Сигнализируй Сану, — тихо приказал Юнхо, продолжая упаковывать. — Осторожно.

Уён поднял руку к рации, но в этот момент из темноты лестничной клетки раздался звук — глухой стук, а за ним тихий, но отчетливый скрежет металла по бетону.

Их глаза встретились. Это был не зомби. Зомби не стучат и не тащат что-то металлическое. Это были люди.

— Уходим, — решил Юнхо, застегивая сумку. — Тихо. Назад к выходу.

Они двинулись обратно по коридору, но не успели пройти и десяти метров, как из двери перед ними вышли двое. Оба в потрепанной, но практичной одежде, с самодельным оружием в руках — один с заточкой на палке, другой с обрезом. Их лица были изможденными, голодными, а глаза блестели хищным, опасным блеском.

— Ну-ну, что мы тут нашли? — сипло произнес тот, что с обрезом. Его взгляд скользнул по медицинской сумке в руках Юнхо. — Сокровища?

— Мы просто ищем медикаменты, — спокойно сказал Юнхо, но его рука незаметно легла на кобуру. — Не хотим проблем. Можете взять часть.

— Часть? — засмеялся второй, с заточкой. — Мы возьмем все, дружочки. И ваше оружие. И сапоги. И все, что пригодится. А вас… может, и отпустим. Если хорошо попросите.

Уён почувствовал, как холодный пот выступил на спине. Он видел, как пальцы Юнхо сжимают рукоять пистолета. Но двое мародеров были слишком близко, и обрез смотрел прямо на них.

В этот момент сзади, из того коридора, где они только что были, раздался знакомый, ледяной голос:— А если не попросят?

Сан вышел из темноты, как призрак. Его карабин был опущен, но палец лежал на спусковом крючке. Хонджун стоял чуть сзади, его пистолет был направлен на второго мародера.

Лица грабителей исказились. Они не ожидали, что сзади их кто-то обошел.— Эй, спокойно, дружище, — забормотал тот, что с обрезом, но его голос дрогнул. — Мы просто…

— Я не твой дружище, — отрезал Сан. Его глаза были холодными как лед. — Вы угрожаете моим людям. Вы хотите отобрать мои ресурсы. В нашем мире за это есть только одна цена.

Мародер с заточкой, видя, что Сан сосредоточен на его напарнике, сделал резкое движение — не вперед, а в сторону, к Уёну. Видимо, решил, что самый молодой и хрупкий — легкая добыча, заложник.

Уён увидел, как тот бросается на него, и время замедлилось. Он видел грязное, перекошенное злобой лицо, блеск заточки. Его тренировки с Саном сработали на автомате. Он не думал. Он действовал.

Вместо того чтобы отпрыгнуть, он шагнул навстречу, уходя с линии атаки, как учил Сан, и резким, коротким ударом ребром ладони (тоже как учил Сан) бьет по запястью руки с заточкой. Кость хрустнула, мародер взвыл от боли, оружие выпало. Уён, не останавливаясь, наносит второй удар — коленом в пах. Противник сложился пополам с булькающим стоном.

Все произошло за три секунды.

В ту же секунду прогремел выстрел. Громкий, оглушительный в замкнутом пространстве. Мародер с обрезом рухнул на пол, на его лбу появилась аккуратная дырка. Стрелял Хонджун, хладнокровно и точно.

Сан даже не дрогнул. Он подошел к согнувшемуся от боли мародеру, которого обезвредил Уён, и без всяких эмоций приставил дуло карабина к его виску.— Где ваша база? Сколько вас? — его голос был тихим и смертельно опасным.

— П… пожалуйста… — захрипел тот.— Последний шанс.

Мародер, рыдая, выпалил координаты какого-то склада и сказал, что их всего пятеро, остальные ждут добычи.

Сан кивнул. — Спасибо. — И выстрелил.

Эхо выстрела раскатилось по коридорам. Наступила тишина, звонкая и давящая. Уён стоял, тяжело дыша, глядя на тело у своих ног. Его руки дрожали. Он только что… он действительно…

— Хорошая работа, — сухо сказал Хонджун, опуская пистолет. — Чисто. Без паники.

Сан подошел к Уёну. Он не хвалил. Не ругал. Он просто посмотрел на него долгим, пронизывающим взглядом. Потом его рука поднялась и легла на его плечо. Сжала. Сильно. Это не было лаской. Это было клеймом. «Мое. И может постоять за себя».

— Убираем трупы. Забираем все ценное. И уезжаем, — приказал Сан. — Они могут вернуться с подкреплением.

Обратная дорога прошла в молчании. Уён смотрел в окно, но видел не пейзаж, а лицо мародера в момент перед падением. Он не чувствовал ужаса или отвращения. Он чувствовал… пустоту. И странное, леденящее спокойствие. Он защищал себя. И Юнхо. Он сделал то, чему его учили. И сделал это хорошо.

В бункере, после сдачи добычи и отчета, Сан задержал его у выхода из командного центра. Все уже разошлись.— Сегодня, — сказал Сан, глядя куда-то мимо него. — Ты не подвел.

Это была высшая похвала. Уён кивнул.— Я… я сделал, как ты учил.

— Да, — Сан наконец посмотрел на него. Его глаза были усталыми, но в них не было льда. Было что-то тяжелое, невысказанное. — Ты сделал. — Он сделал паузу, будто борясь с собой. — Вчера… Я сказал, этого не было. Я солгал.

Уён замер, сердце заколотилось снова.— Это было, — тихо продолжил Сан. — И это… меняет все. И ничего. Ты по-прежнему солдат под моим командованием. Я по-прежнему твой командир. Но… — он провел рукой по лицу, жест беспомощности, который Уён видел впервые. — Но теперь есть это. И мы должны… найти способ. Жить с этим.

Он не предлагал любви. Не предлагал нежности. Он предлагал сделку. Немую, опасную, но честную. Признание факта. Признание того огня, что они разожгли между собой.

— Я понимаю, — прошептал Уён.

— Хорошо, — Сан кивнул. Его рука снова поднялась, но на этот раз не для похлопывания по плечу. Он медленно, почти нерешительно, провел большим пальцем по его опухшей губе, по той самой корочке. Прикосновение было легким как перышко, но оно обожгло сильнее любого поцелуя. — Теперь иди. Отдыхай. Завтра будет не легче.

Уён ушел, чувствуя на губах след его пальца. Он шел по коридору, и внутри него бушевали противоречивые чувства: гордость за сегодняшний день, холодный ужас от убийства, и это новое, трепетное ожидание от того, что было не названо, но признано.

Сан остался стоять в полумраке коридора. Он смотрел на свой палец, тот самый, который только что коснулся Уёна. Он чувствовал на подушечке шероховатость запекшейся крови. Его собственная, внутренняя битва была далека от завершения. Но сегодня он увидел не слабое звено. Он увидел бойца. Своего бойца. И это знание одновременно пугало и опьяняло.

Война за выживание продолжалась. Но теперь на карту было поставлено нечто большее, чем просто жизнь. И оба они, еще не зная того, уже сделали свой выбор.