Суматоха. Часть 3.

Уэйн, кривя губы, с усилием поднялся. Глеб закрывал его своим телом, взгляд бегал по помещению, выискивая Иваныча и то, что выбило решётку. Она лежала на полу, немного погнутая, и от удара кафель разлетелся на осколки.

— Дверь, — шепнул старик, появившись в поле зрения сталкеров и кивнул в сторону распахнутой двери. Его слегка потряхивало, но он уже понял, что придаваться панике – бессмыслица, они уже находились в полной заднице и из неё надо как-то выбираться. И вдруг Иваныч вновь почувствовал на себе взгляд, как будто на него одновременно смотрели отовсюду и из ниоткуда. Он неохотно обвёл взглядом помещение. Таблетка на него так и не подействовал – он ел их очень часто, и в какой-то момент организм выработал толерантность, и он пожалел о том, что не проглотил сразу две. Старик боялся пошевелиться, поэтому остался стоять.

Уэйн тоже почувствовал это, и его руки сжали автомат. Его тело напряглось, и взгляд метался по углам, ища опасность.

— Надо к двери, — тихо шепнул он Молнии, и тот кивнул. — Быстрее.

Уэйн, прижимаясь к стене спиной, двинулся в сторону двери. Глеб попятился за ним, напряжённый как струна. Иваныч был ближе всех к двери, и он ждал, когда остальные подберутся ближе.

Это были не снорки. Они ушли, испугавшись обвала, но взамен им пришло что-то другое. Он знал, что «что-то» выбралось из глубины и приползло к ним через вентиляцию. Но возле неё никого не было, и тогда Уэйн поднял голову к потолку.

На потолке, вниз головой, висела тёмная фигура, цепляясь когтями за камень. Всё ещё горел красный аварийный свет, и он придавал этому существу ещё большей чудовищности. Оно медленно поворачивало голову, будто ища сталкеров, и вскоре они поняли, что её голова вертелась на все 360 градусов. Как-будто в шее не было ни связок, ни костей. Мутант был худым и мохнатым. Морда и длинные уши напоминала нетопыря, но, в отличие от них, у него не было крыльев. Уши слегка подрагивали, пытаясь улавливать звук, и оно медленно двинулось вперёд, идя по потолку, как по полу. Когти оставляли в камене глубокие борозды.

«Мимикрия», - пронеслось в голове у Глеба, но он вспомнил, что у мимикрии есть крылья, а у этого – нет, а значит, это было что-то совсем другое.

Мутант двигался неспеша. Повернув голову, он замер, словно прислушиваясь к каждому движению сталкеров. Уэйн чувствовал, как волосы встают дыбом - оно явно искало их и знало, что они здесь, но не знало, где именно. Он затаил дыхание.

Глеб сделал шагу в сторону, желая, как можно скорее, оказаться рядом с отцом, и мутант тут же отреагировал. Его голова резко дёрнулась, и глаза пытались сфокусироваться на нём, но они смотрели куда угодно, но не на сталкера. Из его горла вырвался звук, который был чем-то средним между хрюканьем и рычанием – резкий, уродливый, не похожий ни на что живое. Глеб сделал шаг, стараясь не издавать звука, но его нога предательски наступила на осколки плитки. Хруст был едва слышным. Мутант, цепляясь когтями за потолок, неторопливо двинулось к Молнии и Уэйну.

Иваныч скользнул к двери, пользуясь моментом.

— Эй! — громко крикнул он. — Иди сюда!

Мутант мгновенно развернулся на звук. Словно по команде, сталкеры ринулись в разные стороны. Иваныч, будучи ближе всех к проёму, нырнул за угол. Уэйн шмыгнул за обломки кирпича, а Глеб отступил в глубину коридора.

Тварь замерла, её уши подрагивали, пытаясь уловить малейший шорох. Оно медленно прочёсывало помещение. Глеб, находясь ближе всех к мутанту, чувствовал, как его сердце колотится в груди. Он взглянул на Уэйна. Сталкер, прищурившись, смотрел на существо, держа палец на курке.

Иваныч выглянул из-за угла. Он пытался найти взглядом Глеба, но он находился вне поле зрения. Зато он увидел Уэйна, который кивнул головой, веля старику спускаться, и он, немного поколебавшись, начал спускаться вниз. 

Мутант спустился с потолка и шёл по полу, выпрямив длинную худую спину. Он находился в метре от Молнии, Глеб пытался дышать как можно тише и реже, чувствуя, как адреналин затопил его тело. Он с ужасом смотрел, как тварь движется прямо к нему. Ещё немного, и мутант врежется в него. Уэйн, видя это, высунул голову из-за обломков. Его рука, крепко сжимавшая автомат, поднялась. Он выстрелил короткой очередью, и несколько пуль угодили мутанту в спину.

Мутант, издав истошный вопль, метнулся к потолку. Он хаотично разворачивался в разные стороны, словно безумный, и Молния попытался прицелиться из дробовика, но существо было слишком быстрым.

— Беги, не останавливайся! — крикнул Уэйн.

Глеб, ошеломлённый, бросился к выходу. Мутант, издав резкий вопль, оттолкнулся от стены и прыгнул на Уэйна. Тот успел отскочить, и мутант врезался в обломки, разбрасывая их в разные стороны. Молния успел сориентироваться, замахнувшись дробовиком и стреляя в воздух. Он не знал, попадёт ли, но шум выстрела, скорее всего, привлечёт существо.

Мутант мгновенно развернулся на выстрел, и в этот раз выстрелил уже Уэйн длинной автоматной очередью, пытаясь задеть тварь. Пули прошили воздух с оглушительным звуком, но мутант каким-то образом уклонился, как будто заранее зная, куда полетят пули. Глеб, не совладав с собой, побежал к двери. Мутант дёрнулся в сторону и буквально за мгновение оказался уже ближе, чем сталкеры могли ожидать.

Уэйн успел только отдёрнуть оружие, но мутант был слишком быстр. Он с тем же зловещим полухрюком-полурыком прыгнул в сторону Молнии. Глеб успел только вскрикнуть. Длинные когти вонзились в его грудь, и он выронил дробовик. Он чувствовал себя, как насаженным на вилку.

В его глазах вспыхнула паника, он пытался вырваться, но не мог и делал себе только хуже. Мутант повалил его на пол, и Глеб сжался, когда он вгрызся в его броню. Сталкер пытался сопротивляться, он отталкивал его от себя руками, но тело начало обмякать. Мутант рванул его к себе, как игрушку, и пронёсся через комнату с потрясающей скоростью.

Глеб издал хриплый, болезненный звук, когда мутант отшвырнул его в стену. В этот момент Уэйн взорвался, его ярость вырвалась наружу, и он бросился к нему, сжимая автомат так сильно, что пальцы затрещали. Он выстрелил точным попаданием в мутанта, и он встал на задние лапы.

Молния лежал на полу, больше не двигаясь. Под ним собралась красная лужица.

С криком ярости Уэйн выстрелил, снова и снова, пули ударялись в стену. Мутант, словно птица, вновь взмыл на потолок, и на пол капали капли густой крови. Каждое его движение было как молния - резкое, смертельно опасное.

Сталкер стрелял без остановки, но мутант скользил по потолку, уклоняясь от атак, но несколько пуль всё же угодили в него, и он начал постепенно слабеть. Уэйна охватывало отчаяние, но он не мог остановиться. Он носился из стороны в стороны, уворачиваясь от атак, с трудом держась на ногах. Он чувствовал, как сердце бешено колотится, но всё равно продолжал сражаться.

Когда его оружие перегрелось и заклинило, Уэйн схватил его за ствол, готовый использовать как палку. Мутант прыгнул с потолка, и его лапы хлестнули воздух, когда тварь стремительно понеслась в его сторону.

Уэйн едва успел поднять оружие, чтоб использовать его как щит, но чудовище, как на потолку, так и на полу двигалось слишком быстро. Оно прыгнуло на него с такой силой, что Уэйн не смог устоять. Оружие вырвалось из рук, и сталкер упал на спину.

Он отчаянно вцепился в морду мутанта. Он пытался выдавить ему глаза. Зубы щёлкали с его шеей, когти полосовали по броне, разрывая ткань и царапая бронепластины. Тварь болезненно взвизгнула, и Уэйн почувствовал, как в его рукава потекло что-то склизкое.

Силы начали покидать Уэйна, и пасть мутанта была всё ближе и ближе к его шее. Ткань была разорвана, и когти оставляли на коже глубокие царапины. Но вдруг кто-то в одну секунду подскочил к мутанту и ударил его по голове чем-то тяжёлым. Мутант взвизгнул и тут же последовал ещё одни удар, который заставил его отпрянуть от сталкера.

Тварь поднялась на задние лапы, слегка качаясь. Она ринулась к вентиляции, больше не скача по стенам, будто потеряв ориентиры в пространстве.

Уэйн лежал на спине, тяжело дыша. Его броня была изодрана, на теле остались глубокие раны. Он истекал кровью, но об это сталкер думал в последнюю очередь. Он рывком перешёл в сидячее положение, и его взгляд впился в угол, где неподвижно лежал Глеб.

— Вы... и правда люди, — раздался мужской голос. Уэйн поднял голову и увидел перед собой грязного незнакомца, а за ним – Иваныча, который выронил автомат и смотрел на тело Глеба.

Иваныч застыл. будто не в силах понять, что происходит. Его руки затряслись, а лицо стало бледным. Он подался вперёд, и его взгляд всё также оставался на сыне.

— Мой сын... — произнёс Иваныч глухо. Он двигался в сторону тела, и его ноги, казалось, отказывались двигаться. Старик чувствовал, как что-то внутри него рушится, как весь мир превращается в пустоту.

Внезапно его голос сорвался. Иваныч вскрикнул, и он упал на колени рядом с телом Глеба. Его тело дрожало, он закрыл лицо руками.

Уэйн открыл рот, чтобы что-то сказать, но взгляд вновь пересёкся с тем местом, где сидел Иваныч и лежал Глеб. Тот был мёртв. Сталкер не смог сдержать охнувшего звука, и грудь сжалась от боли. Всё, что он пережил за последние несколько часов, казалось, уже не имело значения.

Незнакомец смотрел на Уэйна, слыша истерику. Он не знал, что сказать.

Иваныч не осознавал, что делает. Он схватил Глеба за плечи и начал дёргать, пытаясь привести в чувства. Он бил его по щекам, но они уже становились холодными. Старик не мог оставить его здесь, и он попытался поднять тело, но ноги подкосились, и Иваныч упал.

— Ты... ты всё ещё можешь двигаться? — голос незнакомца был хриплым, как если бы он долго кричал, а теперь его горло было изранено. Он игнорировал истерику. — Я тебе помогу, да-да-да! Не... не бойся! Я не такой, как они. Ты в безопасности, но... мы все в ловушке. Все-все! - мужчина говорил это быстро, чуть ли не на одном дыхании.

Уэйн попытался подняться, но его ноги отказались слушаться. Он почувствовал, как слабость накатывает с каждым движением. Иваныч выл, срывая голос.

— Ты... ты... ты должен, — продолжал человек, опускаясь рядом. — Жить, ты можешь жить! И мне нужно помочь тебе жить. Сильно, сильно! Порезы... раны... я сейчас помогу, да-да-да!

Он рыскал по вещам Уэйна, извлекая аптечку. Все его движения были быстрыми, резкими, с неестественной решимостью, будто он боялся, что Уэйн может умереть в любой момент.

— Видишь, я могу помочь! Я тебе помог и ещё раз помогу! — он продолжал тараторить, открывая аптечку. — Всё будет нормально! Не переживай. Ты мне, главное, доверяй! Я не такой, как они! Я сталкер, бывший, бывший сталкер, да-да-да.

Уэйн, не в силах сопротивляться, кивнул. Сил не было ни на что. Он знал одно — если этот странный человек хочет помочь, он не может отказаться.

— Я... здесь уже год... или... какой сейчас год, а?

— 2014, — с трудом ответил Уэйн, опуская голову.

— 2014...— задумчиво произнёс сталкер. — А я... я пришёл сюда в 2012... так давно. Давно...

— Ты... видел Сапёра? — спросил Уэйн.

— Я... твой друг, Сапёр. Он больше не может ходить, но... он в безопасности, я помог ему. Камень... камень упал на него, он больше не сможет стоять...

— Боже... — Уэйн закрыл лицо ладонями.

— Ложись, я промою раны, — сказал сталкер, и Уэйн лёг на спину. — Я пришёл на выстрелы и крики, я увидел, что дверь открыта. Наконец-то... она открылась... я спущусь за Сапёром, и мы уйдём...

— Выход заблокирован.

— Ах... — выдохнул он. — Это из-за вас закричала сирена? И поэтому вышли псевдогигант и эта тварь... ничего, ничего, мы что-то придумаем... только тебе нужно отдохнуть. Сейчас, сейчас... я отведу вас к себе, так безопасно, там Сапёр...

Сталкер не умолкал, и его нервозность лишь усиливалась. Уэйна охватывала странная смесь усталости и безумной благодарности. Он промыл его раны, наложил повязки, как смог и помог подняться на ноги.

— Глеб... — произнёс Уэйн, обернувшись к трупу. Иваныч крепко обнимал его.

— Мы... похороним его, но позже... сначала я отведу вас к Сапёру. А потом мы... придумаем, что делать.