Глава 1. От лица Итана

Лас-Вегас летом — это коктейль из невыносимой жары и бесконечных огней. Каждое утро, когда я открываю двери тату-салона «Ink Mirage», горячий воздух врывается внутрь, словно пытается сжечь все на своем пути. Я всегда надеюсь, что кондиционер справится с этим адом, но кажется, что он постоянно на грани того, чтобы сдаться.

Подготавливаю свое рабочее место и сажусь, чтобы немного отдохнуть, даже еще не начав полноценно работать.

Бегство от самого себя меня измотало. Последние годы мое моральное состояние оставляет желать лучшего, с тех пор как мой парень, погиб в ДТП.

Сидя на работе или дома, начинаю грузить себя мыслями о прошлом. Мое настоящее волновало меня меньше, главным для меня было — иметь хоть небольшой доход.

С детства я любил рисовать, всегда оглядывался в сторону матерых татуированных байкеров с восторгом. Моя страсть к мотоциклам и тату чуть было не погубила меня и физически.

Я не поехал на мотогонки с Томом в тот раз...

Когда мы жили вдвоем мы не задумывались о завтрашнем дне, но в тот месяц что-то меня останавливало, хотелось залечь на дно и не высовываться. А Том всегда был активным человеком и чересчур самоуверенным.

Он уехал в Калифорнию и не вернулся. Тогда моя жизнь и пошла по наклонной.

Я жил затворником, питался чем попало, много курил и совсем наплевал на здоровье. И только рисование эскизов для тату было моей отдушиной.

Помню, как психовал. Бумага и канцпринадлежности летели в разные стороны. Я не мог отыскать свой стиль, чувствовал себя никчемным. И тогда в голове завертелись, как заезженная пластинка слова матери: «Итан, ты ничтожество! Убирайся! Убирайся, бога ради! Больше не смей появляться в этом доме!».

Мама никогда не верила ни во что, что касается меня. Она карьеристка и мать-одиночка, привыкшая тащить все на себе. Казалось, что я приносил в ее жизнь лишь разочарования с момента моего зачатия. А когда я твердо решил признаться, что я гей, то она «любезно» выставила меня за дверь.

Последние годы я пытался доказать себе, что я не ничтожен. Том вдохновил меня серьезно  заняться тату и выучиться ездить на байке.

Мое прошлое так и будет преследовать меня, потому что нет настоящего... а о будущем я даже и не задумываюсь, живу, как придется.

Из моих тяжких и долгих раздумий меня вывел голос клиента.

— Здравствуйте, — коренастый мужчина поздоровался и протянул мне руку.

Я резко обернулся и встал со стула.

— Добрый день, сэр, проходите, располагайтесь, — засуетился я.

Мужчина как-то странно оглядел меня и присел на застеленную кушетку.

— Все нормально? — спросил он, все так же глядя на меня.

— Да, не беспокойтесь, — кивнул я, разводя краску разбавителем. — Просто задумался.

— Ладно, тогда, как договаривались, — сказал мужчина.

— Да, я подготовил эскиз на трансферной бумаге, — ответил я и приступил к подготовке кожи к тату.

— Мне кажется, что у вас руки дрожат, — усмехнулся мужчина.

— Вам лишь кажется, — ответил я, переводя трансферную разметку на кожу.

И спустя несколько минут, я начал работу.

Сегодня время тянулось очень долго и клиент в этот раз попался придирчивый. Я выполнял все его пожелания, работая изо всех последних сил.

Вечером уже не было желания что-либо делать, сегодня я исчерпал моральные ресурсы просто до дна.

Отдыхая после сеанса в кабинете, я думал о том, как же мне не хочется идти домой.

Что меня ожидает там? Одинокая квартирная лачуга с серыми стенами? Или, быть может, снова душевные терзания?

Но делать было нечего. После уборки в кабинете, я решился засобираться уйти, но в проеме двери меня остановил начальник тату-салона.

— Уже уходишь? — спросил он, оглядывая меня.

— Да, — вздохнул я.

За это время, что я тут работаю, сменилось несколько владельцев. И мистер Дэвис оказался одним из лучших. Он никогда нам не мешал при работе, давал четкие указания, и не лез за душу.

Мистер Дэвис всегда был опрятен, статен и чертовски красив. Его зеленые глаза всегда смотрели сквозь тебя, а бархатный голос ласкал слух. Темные волосы были аккуратно уложены назад, и от него всегда приятно пахло свежестью и легким оттенком древесного парфюма.

Но мне всегда казалось, что мужчины такого типажа — те еще сердцееды.

— Итан, я бы хотел обратиться к тебе лично за услугой, — вдруг заявил он.

— Не боитесь? — посмеялся я.

— Я доверяю, — кивнул он.

— Что ж, на следующей неделе я свободен, — ответил я. — Напишите все ваши пожелания в чате.

— Договорились, — улыбнулся он уголками губ и пропустил меня вперед.

Холодком по коже от него немного веет, но скорее всего, это от того, что в последнее время я стал слишком чувствительным.

Добравшись до дома, я отворил двери квартиры. И устало завалившись на старый диван, закурил сигарету.

Лас-Вегас мерцал ночными огнями. Небо озарялось неоновыми вывесками и огнями казино, от которых свет отражался на стеклах небоскребов, создавая эффект множества разноцветных искр. Машины с ревом проносились по улицам, а вдалеке слышались звуки ночной жизни: музыка из клубов, шум толпы, азартные выкрики игроков. Это был город, который никогда не спит, город, где в каждом уголке кипела жизнь, но для меня он был всего лишь ярким фоном моих темных мыслей.

Я вслушивался в звуки улицы и еще долго думал о прошлом, пока меня не начало клонить в сон.