Чужой Среди Своих

Серый, бесцветный свет пасмурного дня лился через высокие окна аудитории, окрашивая все в унылые тона. За стеклом небо было затянуто сплошной пеленой туч, обещая дождь, который вот-вот должен был хлынуть.Павел сидел за партой, уставившись в конспект, но не видя ни букв, ни схем, которые выводил на доске преподаватель. Монотонный голос лектора гудел где-то на заднем плане, как отдаленный шум поезда. Вокруг царила привычная университетская жизнь: кто-то перешептывался с соседом, кто-то украдкой листал ленту в телефоне, кто-то, как и он, просто смотрел в одну точку, провалившись в свои мысли.Но его мысли были далеки от макроэкономики или теории государства и права. Перед его внутренним взором стояли два образа: сияющее лицо Клары за рулем «Мустанга» и багровое зарево горящего ангара. Адреналин вчерашней ночи давно выветрился, оставив после себя тяжелый, свинцовый осадок. Он сжег мосты. Уничтожил улику, которая, как он чувствовал, была ключом к чему-то очень важному для мафии. Теперь он сидел здесь, в этой храме знаний и нормальной жизни, с ощущением, будто на нем все еще пахнет дымом и бензином. Каждая тень за дверью аудитории, каждый резкий звук заставлял его внутренне сжиматься.Он провел рукой по лицу, пытаясь стряхнуть оцепенение. Парадокс был в том, что эта серая, безопасная рутина сейчас казалась ему чуждой и фальшивой. Его реальность была там, в ночи, среди криков, выстрелов и рева моторов. И он знал, что рано или поздно дверь в эту реальность снова откроется. И на этот раз он не сможет просто сидеть и ждать.Серый свет, монотонный голос преподавателя, шепот однокурсников — Павел почти отключился, погрузившись в тяжкие раздумья. Он даже не заметил, как дверь в аудиторию тихо открылась и закрылась. Кто-то скользнул на соседнее место. Павел машинально, думая, что это его сосед по парте, повернулся, чтобы кивнуть или бросить что-то вроде «привет». Но слова застряли у него в горле. На соседнем стуле, развалившись с непринужденным видом, сидел Глеб. На его лице играла широкая, неестественная улыбка, а глаза, холодные и оценивающие, были прикованы к Павлу.На секунду воцарилась тишина, в которой был слышен только голос лектора.—Привет, — наконец выдавил Павел, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.— Здарова, — Глеб кивнул, его улыбка стала еще шире. — Как пары? Познавательно?Павел сглотнул, стараясь, чтобы голос не дрогнул.—Скучно. Как обычно.— Ну да, — Глеб лениво оглядел аудиторию, его взгляд скользнул по доске с непонятными формулами. — Вижу, что негусто. Не то что у нас, а? У нас веселее.Он произнес это тихо, почти шепотом, но каждое слово впивалось в Павел, как игла. Его появление здесь, в святая-святих его «нормальной» жизни, было хуже любой прямой угрозы. Это было напоминание: от них не спрятаться. Не существует двух миров. Есть только один — их, и он вездесущ.Глеб усмехнулся, и в его улыбке не было ничего доброго.— Сегодня, братан, будет повеселее, чем на этой скукотне, — прошипел он, наклоняясь ближе. — Последнее задание для тебя. Исполнишь — и тогда, может, тебе и расскажут, зачем ты нам вообще сдался. Про главное дело.Павел почувствовал, как у него похолодело внутри. «Главное дело». Эти слова звучали зловеще.—Как ты сюда пробрался? — тихо спросил он. — И почему не написал?Глеб презрительно фыркнул.—Охрана пидорасы. Сунул им бутылку пивка — и прошёл, даже не спросили, кто я. А писать... — он многозначительно посмотрел на Павла, — хотел встретиться. А ты в последнее время как-то недобродушно на сообщения отвечаешь. Не идёшь на контакт.Он откинулся на спинку стула.— Ладно, лекцию свою дослушивай. После пар — сразу на парковку. Ждать не буду. — Глеб поднялся, потянулся с театральным безразличием и, не оглядываясь, вышел из аудитории, оставив Павла с камнем на душе и с одной-единственной мыслью: «последнее задание».

После окончания пары Павел, чувствуя тяжесть в ногах, вышел из здания. На парковке, прислонившись к своему матово-черному Dodge Charger, курил Глеб. Увидев Павла, он с презрением щелкнул окурком.— Ну наконец-то. Больно долго копаешься, — бросил он, открывая багажник своего «Доджа». Он швырнул внутрь сумку Павла с учебниками, как какой-то ненужный хлам. — Садись. Поехали.Они сели в Charger, и Глеб, с ревом запустив двигатель, резко вырулил на загруженную улицу. Несколько минут он молча вел машину, а потом, глядя на дорогу, спросил:— Ну что, как твоя девушка? Помирились? — В его голосе была фальшивая, ядовитая забота.Павел, сжавшись на пассажирском сиденье, промолчал.— А братья-сестры есть? — Глеб перевел взгляд на него на секунду. — Просто так, интересно.— Нет, — коротко и сухо ответил Павел.— Ага... — Глеб кивнул, вернув глаза на дорогу. — А у меня старший брат был. Нормальный мужик. Пока в запой не ушел. Теперь конченный алкаш, нахер никому не нужный. — Он сказал это с каким-то странным, отстраненным сожалением, но в его тоне сквозила не боль, а скорее презрение к слабости. Этот внезапный проблеск личной информации был пугающим. Глеб не был тем, кто делится воспоминаниями. Это был расчетливый ход, тонкое напоминание: они знают о нем всё, они копают глубже, ища слабые места. А вопрос о сестре... Павел сглотнул, глядя в окно. Они проверяли его. Игра только начиналась, и ставки росли с каждой минутой.

Черный Dodge Charger с ревом подкатил к заднему двору какого-то невзрачного здания, выходящего на аллею с ресторанами. Рядом уже стоял Хавьер, прислонившись к своей Toyota.Глеб и Павел вышли из машины. Хавьер кивнул им в знак приветствия, его лицо было серьезным и сосредоточенным. Он сразу перешел к делу, обращаясь к Павлу:— Вон в том ресторане, у окна, сидит один человек. — Хавьер едва заметно мотнул головой в сторону заведения с яркой вывеской. — Он сильно мешает нашим делам. Сегодня его путь заканчивается.Пока Хавьер говорил, Глеб, закурив, с раздражением тыкал носком ботинка в лежащего у стены бездыханного бомжа. Тот не шевелился.— Глеб, хватит доёбываться, — холодно бросил Хавьер, не глядя на него. — Пора работать.Он повернулся к Павлу и протянул ему пистолет. Оружие лежало в его ладони тяжелым, безразличным предметом.—Всё просто. Подойдёшь, подставишь ствол и нажмёшь на спуск. Один раз. Зовут его Денис. Запомни.Воздух стал густым и ледяным. Это было не «задание». Это была точка невозврата. Пистолет в руке Павла ждал своего выбора.Хавьер, кивнув Глебу оставаться на входе, плавно двинулся вглубь зала, Павел — его тень с пистолетом за спиной. Они подошли к столику у окна. Не давая сидящему спиной мужчине опомниться, Павел вжал дуло пистолета ему в затылок.Мужчина замер на секунду, затем... тихо усмехнулся.—Ну вы заебали, — произнес он спокойно, почти с обреченной усталостью. — Сначала Артём, потом СОБР, а теперь вот вы. Конвейер, блять.Хавьер, не меняя выражения лица, мягко, но властно положил руку на плечо Павла, жестом предлагая ему не давить сильнее.— Не очень культурно разговаривать, когда к тебе обращаются спиной, — голос Хавьера был ровным и тихим, но он резал слух, как лезвие. — И сегодня говорить будешь не ты. Ты будешь слушать.Денис, не прекращая жевать, лишь усмехнулся в ответ на слова Хавьера.— Глупо было приходить вдвоём против одного. Очень самонадеянно.— А лезть не в своё дело было ещё глупее, — парировал Хавьер. — Тот человек был нашим.В этот момент сзади громко упал поднос. Павел, повинуясь инстинкту, на долю секунды обернулся на звук. Этого мгновения хватило. Денис молниеносно рванулся, одной рукой вцепившись в вооруженную руку Павла и резко дернув ее вверх. Раздался оглушительный выстрел, пуля впилась в потолок, осыпая всех штукатуркой. В следующее мгновение Денис, с силой выкручивая запястье, вырвал пистолет из ослабевшей хватки Павла и, почти не целясь, выстрелил ему в упор. Пуля с хрустом вошла в плечо, отшвырнув Павла на пол.Хавьер кинулся на Дениса, пытаясь схватить его сзади, но тот, словно предвидя это, резко развернулся и со всей силы ударил его рукояткой пистолета по переносице. Раздался отвратительный хруст. Хавьер с стоном рухнул на стол, который с грохотом разлетелся под его весом. Павел, заливаясь кровью и теряя сознание от шока и боли, видел всё как в тумане. Денис, хрипя, поднял пистолет, целясь в оглушённого Хавьера.Раздался выстрел. Но не из ствола Дениса. Пуля пришла со стороны входа и с хлюпающим звуком вошла в шею Дениса. Тот захрипел, широко открыв глаза. Последовали еще два точных, хлёстких выстрела — в голову. Денис рухнул на пол, как подкошенный. Глеб, не переставая целиться, вошёл в зал, подошёл к телу и хладнокровно выпустил в него всю обойму. Только тогда он убрал пистолет.— Жив? — бросил он Хавьеру, переводя на него взгляд.— Всё окей, — прохрипел Хавьер, с трудом поднимаясь на ноги. Его лицо было залито кровью из разбитого носа. — Валим отсюда, пока менты не нагрянули.Глеб, матерясь сквозь зуба, подбежал к Павлу. Он наклонился, начал осматривать рану в плече, а затем принялся легко, но настойчиво бить Павла по щекам.— Эй, дебил, не отрубайся! Держись, блять!Глеб, помоги мне его поднять! — крикнул он Хавьеру, пытаясь закинуть руку Павла себе на плечо.Хавьер, уже стоявший у выхода, резко обернулся. Его взгляд был холодным и расчетливым.— Брось его, Глеб. Он обуза. С таким по городу не потащишься. Менты будут здесь через пару минут.Глеб на секунду замер, его лицо исказила гримаса ярости. Он посмотрел на бледное лицо Павла, на хлюпающую рану на его плече.—Брось его, я сказал! — уже приказал Хавьер.Глеб с силой плюнул на окровавленный пол прямо перед ногами Хавьера.— Иди нахуй, — прошипел он и, подхватив Павла под мышки, с рывком поднял его. — Держись, сволочь, — пробормотал он, почти неся потерявшего сознание Павла к выходу и оставляя Хавьера одного с его прагматичной жестокостью.Глеб, не обращая внимания на хриплые оклики Хавьера, втащил обессилевшего Павла на заднее сиденье «Доджа». Дверь захлопнулась с глухим стуком.Рычание мотора слилось с визгом шин, сорвавшихся с места. Charger рванул назад, развернулся на пустынной парковке с визгом резины и вылетел на ночную улицу, оставляя за собой ресторан, труп и разъяренного Хавьера.На заднем сиденье, в такт подпрыгиванию на кочках, безжизненно болталась голова Павла. Последнее, что он успел почувствовать, — это толчок ускорения, а потом сознание окончательно отключилось, погрузив его в темноту.Сознание возвращалось к Павлу медленно и мучительно. Первым, что он ощутил, был монотонный, навязчивый звук — мерный гул и щелчки аппарата, к которому он был подключен. Затем в поле зрения проплыл белый потолок. Он медленно перевел взгляд и увидел лысого мужчину в очках и хирургической маске, в белом халате. Тот что-то отмечал на планшете.Павел попытался пошевелиться, и острая, жгучая боль в плече заставила его тихо застонать. Врач поднял на него взгляд.— Не дёргайтесь, — произнес он спокойным, безразличным тоном. — Швы разойдутся.С этими словами он развернулся и вышел из палаты.Спустя несколько минут дверь снова открылась. Вошли Глеб и Хавьер. Глеб, как ни в чем не бывало, ухмыльнулся.—Ну, здарова! Ебать, ты меня заставил понервничать, чуть сам не кончился.Хавьер стоял молча, его лицо было серьезным. Он внимательно смотрел на Павла.—Глеб, дай нам поговорить наедине, — тихо сказал он.Глеб фыркнул, похлопал себя по карману куртки, нащупывая оружие.— Ладно. Но ствол я далеко не убирал. — Он вышел, прикрыв за собой дверь.Хавьер подошел к кровати.—Мне пришлось принять решение там, в ресторане, — начал он, его голос был ровным, без оправданий. — Тащить тебя тогда — означало бы рисковать всеми. Умерли бы все. Прими это как данность.Он помолчал, давая словам проникнуть в сознание Павла.— Но теперь твой испытательный срок окончен. Ты доказал, что можешь действовать. Как только тебя выпишут, ты узнаешь о главном задании.Павел с трудом сглотнул. Его голос прозвучал хрипло.— А с этим... — он кивнул на свою перевязанную руку, — проблем не будет?Хавлер коротко покачал головой.— Врач — наш человек. Он всё сделает чисто. Рана будет зафиксирована как бытовая травма. Никто ничего лишнего не узнает. Отдыхай. — Он развернулся и вышел, оставив Павла наедине с гулом аппаратуры и тяжелыми мыслями. Испытания закончились. Теперь начиналось что-то настоящее.Спустя несколько часов Павел безучастно смотрел телевизор, пытаясь заглушить монотонным гулом тяжёлые мысли. Внезапно стук в дверь перекрыл звук передачи. Прежде чем он успел ответить, дверь распахнулась, и в палату стремительно вошла Клара.Увидев его бледное лицо, повязку и торчащие трубки капельницы, она замерла на секунду, а затем её глаза наполнились не столько испугом, сколько гневом и болью.— Вот, — её голос дрожал, — вот к чему это ведёт! А ты нихера не делаешь, чтобы это остановить!Следом за ней, с мрачными лицами, зашли Ева и Иван. Клара, не в силах стоять, опустилась на край кровати, не отрывая от него влажного взгляда.— Паш, ты должен... ты должен начать действовать. Как можно скорее. Пока тебя совсем не... — она не договорила, сжав кулаки.Павел с трудом повернул к ней голову.—Уже... есть кое-что, — прохрипел он. — Материала по ним уже много. Можно сдавать.Его взгляд перешёл на Ивана.—А скоро... мне обещали рассказать про их основную цель. Не просто задания, а главное дело.Иван, стоявший у стены, мрачно хмыкнул и провёл рукой по лицу.—Учитывая, как они эту твою Kia искали... Я, кажется, начинаю догадываться, к чему всё идёт.— Да ну, не может быть, — тут же отрезала Ева, испуганно глянув на брата. — Это же...— Скорее всего, это так, — тихо, но твёрдо перебил её Павел.В палате повисло тяжёлое молчание. Все понимали, о чём идёт речь. Если догадка Ивана была верна, то Павел вляпался во что-то на порядки опаснее, чем угоны и заказные убийства. Он оказался в эпицентре чего-то огромного и страшного. И теперь ему предстояло не просто выжить, а сделать выбор, который определит судьбу многих.Дверь больницы закрылась за Павлом, и он вдохнул полной грудью прохладный, свободный воздух. Рука в повязке все еще ныла, но он был на воле. У входа его ждал Иван, прислонившись к его же Kia.— Добро пожаловать в мир живых, — хмыкнул Иван, протягивая Павлу ключи. — Девчонки на учёбе, велели передать, чтобы ты не дёргался.— А ты чего тут? — удивился Павел, с трудом садясь на пассажирское сиденье. — Пары проёбываешь?— Ради такого случая можно и прогулять, — отмахнулся Иван, заводя двигатель. — Выглядишь, конечно, как смерть вразнос, но вроде цел.Они поехали в ничем не примечательный бар неподалеку. Купили по паре бутербродов и по бокалу пива. Устроившись за угловым столиком, они какое-то время молча ели. Павел чувствовал странную отстраненность, будто вернулся из очень долгого путешествия.— Ну и что тут у вас без меня творилось? — наконец спросил Павел, отодвигая тарелку. — В нормальном мире-то? Как жизнь у простых смертных?Иван тяжело вздохнул, отхлебнул пива.—Да всё как обычно. Учеба, работа... Скукотища, по твоим-то меркам. Ленка с курсачем замучилась, препод завалил на предзащите. У Евы какие-то проекты горят, не спала две ночи. — Он посмотрел на Павла. — А у тебя-то, я смотрю, жизнь кипит. По полной.Павел горько усмехнулся.—Такого бы кипения я бы и врагу не пожелал.Они снова замолчали. Простая, бытовая болтовня Ивана о будничных проблемах была одновременно болезненной и целительной. Она напоминала Павлу о той жизни, которую он потерял, и одновременно давала слабую надежду, что к ней еще можно вернуться. Но для этого ему предстояло сделать то, о чем они оба молча думали, запивая пивом свои тревоги.Павел отпил из бокала, поставил его на стол с глухим стуком и провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость.— Слушай, Вань... — начал он, глядя куда-то мимо друга, в стену. — То, что было... это пиздец, конечно.Он коротко, обрывисто, без прикрас, выложил Ивану всё. Провальное задание с коллекционером, горящий ангар, погоню и ту самую, роковую встречу в ресторане. Рассказал про пулю в плечо, про то, как Хавьер хладнокровно предложил его бросить, и как Глеб, против всех ожиданий, всё-таки вытащил его оттуда.— А самое интересное, — Павел понизил голос, хотя вокруг никого не было, — они теперь говорят, что испытательный срок пройден. Обещают вывести на «главное дело».Иван слушал, не перебивая, его лицо становилось всё мрачнее. Когда Павел закончил, он долго молчал, крутя в пальцах свой бокал.— Блядь, — наконец выдохнул он. — Так это... Это же уже даже не криминал. Это какая-то война. И ты у них в самом центре.— Они ищут что-то, Вань, — тихо продолжил Павел. — Что-то очень важное. И моя старая тачка была лишь ключиком. А теперь они готовы открыть главную дверь. И я, похоже, буду тем, кто будет держать отмычку.Он посмотрел прямо на Ивана, и в его глазах читалась не просьба, а скорее отчаянная решимость.— Мне нужно будет идти до конца. Пока не пойму, что это за дверь. И... мне понадобится помощь. Ты в состоянии... ты сможешь быть на связи? На всякий случай?Иван тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и кивнул. Одним коротким, ясным кивком.— Конечно, братан. Я же с самого начала в этой истории. Довёл до ручки — буду вытаскивать. Просто скажи, когда и что делать.В этот момент в баре было тихо, и только их тихий разговор о смерти, предательстве и последнем шансе на спасение казался самым громким звуком на свете.Павел и Иван еще некоторое время просидели в баре, обсуждая туманные и опасные контуры будущего. Планов не было, только смутное намерение Павла докопаться до сути «главного дела» и осторожная готовность Ивана подстраховать его со стороны.— Ладно, мне пора, — наконец поднялся Иван, отодвигая стул. — Клара звонила, забегу к ним, всё ли в порядке. Ты как? Доедешь?— Да, я в порядке, — кивнул Павел, хотя его лицо все еще было землистым от усталости и боли. — Спасибо, что выслушал.Они вышли на улицу. Иван поймал такси и, коротко попрощавшись, уехал. Павел медленно направился к своей Kia, роясь в карманах в поисках ключей.В этот момент к обочине бесшумно подкатил черный Mercedes с тонированными стеклами. Переднее пассажирское стекло опустилось, и оттуда высунулся незнакомый мужчина в темных очках.— Садись в свою тачку и езжай за нами. Срочно. На склады. Там всё объяснят, — бросил он коротко, не представляясь.Павел на мгновение замер. Сердце привычно ёкнуло, но внутри уже не было паники, лишь ледяная, усталая покорность. Бежать было бесполезно. Отказываться — опасно.— Показывайте дорогу, — кивнул он, открывая дверь своей машины.Mercedes плавно тронулся с места. Павел завел двигатель и поехал следом, став частью небольшого, мрачного кортежа, увозящего его прямиком в логово мафии.

Черный Mercedes и Kia Павла остановились на огромной, пустынной площадке перед одним из цехов. Мужчина в очках молча вышел и жестом велел Павлу следовать за собой. Они вошли в огромное, полутемное помещение, заставленное ящиками и старой техникой. В центре, под единственной горящей галогеновой лампой, стоял массивный стол.Во главе стола сидел Александр. По бокам, выстроившись в два ряда, стояли человек пятнадцать — двадцать. Среди них Павел узнал Глеба, Хавьера и еще несколько знакомых лиц. Остальные были незнакомцами, но по их осанке и холодным, оценивающим взглядам было ясно — все они были из одной породы.Воздух был густым от молчаливого напряжения. Виктор обвел всех тяжелым взглядом.— Все вы прошли через испытания. Кто-то с огнем, кто-то со сталью, кто-то с собственной кровью. — Его голос, тихий и глухой, заполнял все пространство склада. — Вы доказали, что у вас есть то, что нужно. И теперь вы готовы узнать, ради чего всё это затевалось.В этот момент мужчина из Mercedes с той самой папкой в руках подошел к Александру и почтительно передал ему ее. Затем отошел и встал рядом, сложив руки за спиной.Виктор положил толстую, потрепанную папку на стол. Все взгляды приковались к ней.—Всё, что вы делали до этого, — мелочи. Разминка. — Он медленно провел ладонью по крышке папки. — То, что начинается сейчас, — наша цель. То, ради чего вы терпели, рисковали и шли по трупам.Виктор достал из папки фотографию. На ней, в грязи заброшенного переулка, лежало тело упитанного мужчины в дорогом, но испачканном костюме. Тело было усеяно пулевыми отверстиями.— Довольно давно, в соседней стране, убили депутата, — голос Александра был ровным и безразличным, будто он читал сводку погоды. — Много пулевых ранений. Его сын, выбившись в люди, решил взять дело в свои руки. Встав на бывшую должность отца, он назначил награду за голову того, кто это сделал. Очень крупную награду.Павел почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он смотрел на фотографию, и память с жестокой четкостью отбросила его в тот самый вечер. Холодный переулок, запах гари от выхлопа его собственного R32, потом выстрелы, сначала Вики с балкона, а потом и Ивана, добивающего раненого депутата. Это была не просто месть Кларе за сестру. Это было их общее дело, последнее дело «Fuckality».Он молча взял из рук Александра переданную ему фотографию. Да, это был тот самый переулок. Тот самый труп.— Но наша цель... — Александр сделал драматическую паузу, его пальцы порылись в папке и извлекли еще один снимок. Он шлепнул его на стол поверх фотографии мертвого депутата.На снимке, сделанном скрытой камерой, был запечатлен чёрный Nissan Skyline R32. Он стоял в том самом переулке, его низкий силуэт был безошибочно узнаваем даже в плохом качестве.Внутри Павла всё похолодело и оборвалось. Все обрывки мыслей, все догадки и опасения, которые копились все эти недели, вдруг сложились в единую, ужасающую картину. Охота за его старой Kia, пристальное внимание... Всё это было не просто так. Охота велась за ним самим. Сын того самого депутата вырос, набрал власти и теперь платил мафии, чтобы они нашли того самого человека на чёрном «Скайлайне». Павел поднял глаза и встретился взглядом с Александром. В глазах босса не было ни капли сожаления или узнавания. Там была лишь холодная, деловая уверность. Он даже не подозревал, что тот самый легендарный гонщик на R32, «Барон Суббота», стоит прямо перед ним, в числе его же новобранцев.Испытательный срок был не проверкой на профпригодность. Это был кастинг. Кастинг на роль смертника в операции по его же поимке.— Через неделю выдвигаемся в ту страну, — раздался голос Александра, возвращая Павла в мрачную реальность склада. — Будем работать по горячим следам, координируясь с местными группировками. У них уже есть кое-какая информация. Всем быть готовыми.Собрание было окончено. Люди стали расходиться, обмениваясь негромкими репликами, в воздухе витало возбуждение от предстоящей крупной операции. Павел же двигался на автопилоте, как лунатик. Он вышел на улицу, сел в свою Kia и захлопнул дверь. Только тогда он позволил себе выдохнуть, и его руки задрожали. Он посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида — кожа была бледной, как мел, глаза — огромными и полными животного ужаса.Он завел машину и, едва выехав за ворота, набрал Ивана.—Вань, — его голос сорвался на хриплый шепот. — Всё... всё происходит именно так, как мы и подозревали. Худший из вариантов.— Блядь, — на другом конце провода послышался тяжелый вздох. — И что ты будешь делать?— Пока... Пока не знаю, — честно признался Павел, сжимая руль. — Но теперь это охота. На меня.Он бросил трубку и поехал домой, не замечая дороги. Войдя в пустую квартиру, он не стал ни раздеваться, ни включать свет. Он просто повалился на кровать и уставился в потолок.Мысли метались, как загнанные звери в клетке. Через неделю. Они поедут искать его. С местными бандитами, которые знают каждую улицу. Рано или поздно они наткнутся на старые связи, на слухи, на кого-то, кто помнит того парня на черном «Скайлайне». А потом кто-то из «своих» случайно обмолвится, или просто внимательно посмотрит на его старые фотографии... И всё. Конец.Он повернулся на бок, сжавшись калачиком. Бежать? Но куда? Сын депутата, судя по всему, обладал властью и ресурсами в обеих странах. Остаться и попытаться саботировать операцию изнутри? Это был смертельный риск, игра в русскую рулетку с единственным патроном в барабане.Темнота комнаты давила на него. Он был в ловушке, которую сам же и помог создать много лет назад. И тиканье часов отсчитывало секунды до того момента, когда стены его нового криминального убежища рухнут, похоронив его под обломками его же прошлого.

Павел ворочался всю ночь, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, выход, лазейку. Но мозг, отупевший от страха и недосыпа, выдавал лишь хаотичные обрывки мыслей, которые тут же рассыпались в прах. Под утро он сдался, кое-как переоделся в домашнее, разогрел вчерашнюю еду и молча, почти не чувствуя вкуса, проглотил завтрак. Он уже собирался снова рухнуть на кровать в надежде на короткий, забывчивый сон, когда зазвонил телефон. Иван.— Паш, слушай, я тут попытался... навести справки, — голос Ивана звучал устало и обреченно. — В полиции. Насчёт тебя, насчёт всей этой истории. Но что бы я ни спрашивал, мне... мне мягко намекнули, что дела мафии их не интересуют. Словно между ними и ментами какая-то негласная черта. Они смотрят в другую сторону.Павел молча слушал, и последняя слабая надежда на помощь извне, на какую-то внешнюю силу, которая могла бы его спасти, угасла, словно перегоревшая лампочка. Он стоял посреди кухни, сжимая телефон, и чувствовал, как ступор сковывает его с новой, еще более страшной силой. Делать было нечего. Абсолютно.— Паш, ты меня слышишь? — переспросил Иван после паузы.—Слышу, — выдавил Павел.— Тогда слушай. Мое предложение... оно теперь единственный выход. Без этого нам не обойтись. По-другому — тебе конец.— Я не могу, Вань, — тихо, почти с мольбой прошептал Павел. — Я не хочу к этому возвращаться. Мы похоронили это. Мы начали новую жизнь.— Новой жизни не будет, если тебя завтра же найдут в канаве с пулей в затылке! — голос Ивана дрогнул от отчаяния. — Они уже не те бандиты, что были раньше. Это система, Паш! Против системы можно бороться только своей системой! Или ты думаешь, они просто так отстанут, если ты вежливо попросишь?Иван не кричал. Он говорил жестко, убедительно, загоняя Павла в угол неоспоримой логикой. И Павел понимал, что он прав. Абсолютно, ужасающе прав. Делать было нечего. Кроме одного. Того, чего он боялся больше всего на свете.

Повисла долгая пауза, в которой было слышно лишь тяжёлое дыхание Павла. Он стоял, уставившись в стену, видя не обои, а бездну, в которую ему предстояло шагнуть. Все варианты были отрезаны. Все пути, кроме одного — того, что вёл прямиком в прошлое, в ад, из которого он когда-то сбежал.— Ладно, — наконец выдохнул он, и это слово прозвучало как приговор самому себе. — Делай.— Я позвоню тому... кто сможет их найти, — сказал Иван. — Кто соберёт тех, кто готов на такое. Держись, братан.Павел убрал телефон. Рука дрожала. Он медленно подошёл к вешалке, снял куртку и натянул её на себя, будто облачаясь в доспехи перед последней битвой. Потом взял свою старую, потертую сумку, кинул в неё пару учебников — жалкая попытка сохранить видимость нормальной жизни.Он вышел из квартиры, щёлкнув замком. На улице светило солнце, люди спешили по своим делам. Он влился в этот поток, но чувствовал себя не его частью, а призраком, плывущим против течения. Его шаги были твёрдыми, но внутри всё было пусто и холодно.