chapter two

Темный коридор отеля тонул в густых тенях, прерываемых лишь тусклым светом бра. Сладкие стоны, доносящиеся из одной из комнат, заставили девушку замедлить шаг. Ее пальцы непроизвольно сжались, ногти впились в ладони, но она лишь глубже втянула воздух и заставила себя идти дальше.

Каблуки отстукивали четкий ритм по ковровой дорожке, словно отсчитывая последние секунды перед тем, как переступить черту.

307-й номер.

Дверь подалась беззвучно, и перед ней раскрылась тьма. Воздух был густым, пропитанным чем-то тяжелым — дорогим парфюмом, потом, **желанием**.

— Поиграть решил? — ее голос звучал игриво, но где-то глубоко внутри уже сжимался холодный комок.

Ответом стал резкий толчок — ее прижали к двери, грудь вдавили в холодную поверхность. Пальцы мужчины скользнули под юбку, грубо вонзились в нее, и она закинула голову, подавив стон.

— Вот теперь поиграем, — его голос был низким, обволакивающим, как мед, но в нем таилось что-то **опасное**.

Повязка на глазах. Веревки, впивающиеся в запястья. Холод металлической спинки кровати.

Первый удар хлыста обжег кожу, оставив после себя жгучую полосу.

— И это всё? — она заставила себя усмехнуться, но следующий удар вырвал из горла сдавленный крик.

Боль. Жар. **Унижение.**

Его губы скользили по ее телу, оставляя синяки-засосы, зубы впивались в нежную кожу бедер, а пальцы **бесцеремонно растягивали ее изнутри**, добавляя один за другим, пока она не застонала, выгибаясь в тщетной попытке убежать от нарастающего удовольствия.

— *Войди... в меня, я— я...*

Его пальцы впились в её бёдра, оставляя красные отпечатки на бледной коже. Она выгнулась, чувствуя, как его член **грубо растягивает её**, заполняя до предела. Каждый толчок заставлял её вздрагивать — смесь боли и нарастающего удовольствия сводила с ума.

— *Ты... такая тесная...* — его голос был хриплым, губы скользнули по её шее, оставляя влажный след.

Он ускорился, яростно вгоняя себя в неё, а она вцеплялась в простыни, чтобы не закричать. Но когда его ладонь **шлёпнула** по её заднице, сдавленный стон всё же вырвался из её губ.

— Громче, — приказал он, сжимая её талию. — Я хочу слышать, как тебе это нравится.

Его пальцы **впились в её грудь**, сжимая, щипля, заставляя соски затвердеть ещё сильнее. Она закинула голову, чувствуя, как **волны удовольствия** накатывают всё ближе.

— *Я... я не могу...* — её голос дрожал, тело напряглось.

— *Кончай,* — прошептал он, ударяя **ещё глубже**.

И она **сломалась** — судорога пронзила её, ноги задрожали, а пальцы вцепились в него, будто боясь, что он исчезнет.

Но он **не остановился**.

Он перевернул её, заставив встать на колени, и **вошёл снова**, теперь **ещё жёстче**.

— *Ты мой,* — рычал он, вгоняя в неё каждый дюйм. — *Ты будешь кончать, пока я не решу, что с тебя хватит.*

И она **подчинилась**, потому что выбора у неё не было.

Вибратор, включенный на **максимум**, заставил ее дергаться, как марионетку, а когда он сменил отверстие, слезы сами потекли по щекам.

Боль. **Слишком много.**

Но хуже всего было **после**.

Когда он встал перед ней, зажал ее голову между бедер и **заставил** принять все до последней капли. Когда пачка купюр шлепнулась на пол, а он, целуя ее в лоб, прошептал:

— *Умница. Не снимай маску, пока я не уйду.*

Дверь захлопнулась.

Тишина.

Только тогда она позволила себе **упасть** — на колени, на окровавленные простыни, в лужу собственного позора.

Пальцы дрожали, когда она сорвала маску.

И зарыдала.

Не от боли.

От **ненависти**.

К нему.

К себе.

К этому проклятому контракту, который превратил ее в вещь.

«Еще немного... Осталось потерпеть еще немного...»

Но в глубине души она уже знала — **это никогда не закончится**.