Глава 16. Могильник

Для пущей торжественности, моменту недоставало только грома и молний.

Впрочем, стоило о них подумать, как один бело-голубой разряд ударил по воде всего в нескольких метрах от края последней ступеньки. Глаза ослепило ветвистой вспышкой, а от громового раската, последовавшего за ней, заложило уши.

– Только не говорите, что придется нырять! – взмолился я, надеясь перекричать звон внутри собственной головы.

– Испугался, птенчик?

Я не знал, нарочно ли насмехалась Гия, но на всякий случай уточнил:

– Плавать не умею.

Аргус успокоил:

– Нырять не придется. – А затем взял да и опустился на одно колено.

Такая внезапность меня немного покоробила.

– Ты чего это делаешь?

Ответила Гия:

– Замок ищет. Ясно же. Для создания столь высшего порядка, ты иногда бываешь на редкость наивным.

Быть может, решил я, но не стал корить себя за маленькую глупость. Аргус тем временем опустил руку в воду и, будто нащупав что-то в толще скалы, вынул. Распрямившись в ту же секунду, он выжидающе скрестил на груди руки, и некоторое время стоял без движения – ни дать ни взять искусная статуя.

Со стороны это, конечно, выглядело странно. Но к странностям я давно привык. Даже к тем, что, на первый взгляд, казались необъяснимыми. Все на свете имело смысл. А уж поступки Аргуса – тем более! Стоило лишь подождать.

Первыми из темных глубин показались крошечные пузыри. Они всколыхнули поверхность заводи и затянули ее белой сетью. Сеть, впрочем, тут же растворилась и обнажила всползшую со дна массивную черную плиту.

– Вот это вы заморочились! – присвистнул я, глядя, как широкий кусок скалы с тихим скрежетом разделяется на равные фрагменты и, проваливаясь внутрь себя, образует продолжение ступенек.

– Сейчас проверим, стоило ли оно того, – отозвалась Гия и, осторожно протиснувшись мимо меня, заглянула в черноту глубокого лаза. – Если верить вашим словам, двое из погребенных здесь теперь на свободе.

– Если верить? В каком это смысле?

Но Гия, неожиданно помрачнев, громко шикнула:

– Тихо! Я рассуждаю. – Она обхватила свой подбородок пальцами, сделавшись задумчивой. Даже ногой по плите начала притопывать. Будто и впрямь сомневалась в наших с Аргусом словах. – Не меньше вашего мне хотелось бы узнать, как они смогли выбраться, не потревожив сигнализации...

В следующую секунду кое-что произошло.

Страж, оттеснив меня плечом в сторону, резко выбросил вперед правую руку и схватил Гию за горло. С чудовищной невозмутимостью подняв свою подругу над камнем, он развернулся к воде и застыл у самой кромки.

Я так и подпрыгнул:

– Ди! Ты чего это удумал?!

Гия, тщетно пытаясь высвободиться, беспомощно сучила ногами над темным провалом, задыхалась и пучила глаза.

Хорошо помня силу аргусовской хватки, я подскочил к ним и повис на предплечье стража.

– С ума спятил?! Отпусти ее сейчас же!

Тот, однако, даже не заметил моего веса – отмахнулся, будто от мухи, и с легкостью стряхнул обратно на ступеньки. Приземление затылком на твердые камни вышло болезненным, но я не пикнул. Вскочил опять и, пока пытался придумать, как не дать стражу совершить большую ошибку, услышал:

– Вот тебе стимул для размышлений. – Тон Аргуса был подобен яртеллианской полночи – глубокий и бесцветный. – Если не хочешь полететь вниз, заставь меня поверить, что ты непричастна.

Стало очевидным, что это не был сиюминутный порыв, и страж все придумал заранее. Теплая встреча старых приятелей и спуск к могильнику под жуткие байки. Он всеми силами старался усыпить бдительность Гии, а когда настал миг, сыграл безжалостно. Как настоящая гончая Дзара!

Я снова подошел к Аргусу и, опустив на его плечо ладонь, тихо, но настойчиво попросил:

– Ди, не надо глупостей. Пожалуйста.

Мысль пустить в ход ихор замельтешила на краю сознания, когда страж вдруг ослабил хватку и опустил Гию на самый краешек скалы.

Я уж было хотел поздравить себя с успехом, но Аргус только рыкнул Гие:

– Говори.

Его подруга, быстро переведя дух, хладнокровно и зло бросила:

– Напряги мозги! Думаешь, я настолько глупа, что осталась бы здесь, зная, как все обернулось? Не забывай, малыш, мне известно, что ты за фрукт! Окажись я хоть мельком при делах, давно рванула бы на другой конец Галактики! Так-то!

Аргус обдумал услышанное, но, спустя несколько мгновений, заключил:

– Не убедила. – И снова сдавил ее горло.

Гия же, окончательно успев взять себя в руки, через силу улыбнулась и просипела:

– А мне это и не надо. Знаю я, чего ты надеешься добиться, но только зря стараешься. Помни, малыш, что ты сам выбрал меня сторожем этого места. Ты был уверен во мне тогда. Теперь-то что изменилось?

Аргус парировал:

– Тебя в кои-то веки провели. Чем не повод для сомнений?

– Ты прав, повод весомый. Но если ты все-таки сохранишь мне жизнь, я, может быть, даже подкину пару стоящих идей, как именно этим неугомонным гончим удалось выбраться из склепа незамеченными. – Для пущего эффекта она еще повелительно прибавила: – Ну же, не упрямься. Давай, малыш!

Я понятия не имел, чем руководствовался Аргус, определяя ложь, но когда он оттащил Гию подальше от края прохода, то с облегчением выдохнул.

– Хороший мальчик. – Оказавшись на твердой земле, Гия удивительно быстро оправилась, провела ладонью по горлу и неожиданно беззаботно подмигнула мне. Будто все это сейчас была какая-то забавная игра.

Я моргнул.

– Что это за идеи и почему вы раньше нам о них не сказали?

Но она лишь головой покачала.

– Предлагаю спуститься вниз. Сначала убедимся, что все на самом деле так, как выглядит, а уж потом поразмышляем. – И не дожидаясь ответа, первой шмыгнула в темный проем.

Я решил не тратить времени и последовать за ней, как вдруг рука стража преградила путь.

Удивленно приподняв брови, я посмотрел на него.

– Ушибся? – спросил Аргус немного напряженно.

– Пустяки, – пожал плечами я. – И не такое от тебя получать приходилось.

По лицу стража промелькнула тень... улыбки или сожаления? Трудно было разобрать.

– Прости, – шепнул он еле слышно и следом за Гией скрылся с глаз.

Путь вниз времени занял прилично. Ступени были еще уже и попадались реже, а потому ступать приходилось вдвое аккуратней, держась за скользкие стены. А иногда и за спину впереди идущего.

– Вы знали, что здесь такая темень, и все равно не подумали о фонарике? – сетовал я, дыша Аргусу в затылок. Гия спустилась уже так глубоко, что ее даже не было слышно.

– Забыл.

– Забыл?

Послышался тихий звук, напоминавший то ли досадливое хмыканье, то ли смешок – не поймешь, – а потом ответ:

– Мне фонарь без надобности. А про тебя я не подумал. Прости.

Если с первым его «прости» еще можно было как-то смириться, то второе поразило настолько, что я невольно опустил ногу мимо ступеньки. Пустота, оказавшаяся на месте твердого камня, заставила сердце ухнуть. Тело повело вперед и вниз. Не окажись на пути Аргуса, в чью спину я и уткнулся носом, как пить дать, полетел бы вниз, гремя костями.

– Будь внимателен, – проговорил страж, уверенной рукой возвращая мне равновесие.

Около получаса убили мы на то, чтобы спуститься на дно проклятого колодца. За это время я успел настолько достать стража своей неуклюжестью, что под конец пути он уже не выпускал моей руки из хватки и вел за собой, будто маленького. Не-лов-ко! Когда же подошвы моих ботинок, наконец, коснулись широких гладких плит, я поспешил высвободиться, огляделся и застыл.

Потому что никак не ожидал столкнуться с тем, что ждало нас внутри так называемой гробницы.

– А вы уверены, что мы адресом не ошиблись?

Склеп для гончих Дзара? Да это целая усыпальница! И не древняя, заросшая паутиной и покрытая слоем пыли толщиной с палец. Ну, нет. То был настоящий подземный бункер!

– И вы все это устроили ради кучки воинов, которые вам чем-то не угодили?

– Ты преувеличиваешь, – хмыкнул Аргус и подтолкнул меня вперед по шестиугольному коридору, слабо освещенному маленькими красно-белыми индикаторами. – Это место призвано сдерживать их.

Зеркальные плиты пола, отражая бледное мерцание лампочек, создавали ощущение мистического лабиринта. Так что, даже несмотря на присутствие стража и отдаленное сопение Гии, шагать в этой полутьме было жутковато.

Коридор шел под наклоном и упирался в просторную комнату в форме многогранника. В центре комнаты виднелся постамент, очень похожий на тот, что попался мне в пещере на Боиджии, только выше и без характерной росписи юхани. А вокруг него семерка металлических саркофагов.

И Гия, с хмурым видом приплясывавшая возле одного из них.

– Выглядят нетронутыми, – заметила она, стоило нам приблизиться.

– Уверена? – спросил Аргус.

Гия с явным знанием дела подошла к постаменту, который оказался компьютерным терминалом. Активировала панель и быстро пробежалась глазами по всплывшим на мониторе данным.

– Следов взлома системы не вижу. Все работает как часики. Одна досада – три саркофага из шести пустуют. Так-то.

– Прибрали за собой, прежде чем смыться? – Просто предположил, а они уставились на меня, будто я грязно выругался. – Но хоть разъясните, как это место работает?

Выяснилось, что продумывая планы создания непобедимой армии сверхсолдат, Метара не позабыла и о путях отступления. Понимая, что играет с огнем, она не могла не обезопасить себя и, на случай, если подчиненные ей воины вдруг выйдут из-под контроля, тайно выстроила этот удивительный склеп. Старая лейра не поскупилась не только на обустройство мавзолея, напичкав его всевозможными подавителями и прочей электроникой, которой полагалось сдерживать буйный нрав живых мертвецов, но и на сохранение всего комплекса в строжайшей тайне. Единственным из куатов, кто знал о могильнике и впоследствии выжил, был, как ни трудно догадаться, Ди Аргус. Именно он, заручившись поддержкой серых, выследил, обезвредил и упрятал в гроб каждого из пятерки гончих, а после, само собой, избавился и от помощников. Благодарность Метары не знала границ, хотя периодические напоминания, что внутри склепа пустует еще одно местечко, нет-нет да и всплывали при разговорах.

– Давно это все случилось? – спросил я.

– Шесть лет назад.

– А когда ты стал... таким?

– Десять, – отрезал он и приблизился к большим, гладким и литым на вид саркофагам.

Пока наблюдал за стражем, вдруг вспомнил историю, которую однажды услышал от Мекета. То ли притча, то ли просто сказочка, но суть ее касалась таких вот «живых мертвецов». Конечно, в ту пору я был еще ребенком и подобные страшилки в таверне Мар'хи глотал пачками, так что большого значения им не придавал. И все же кое-что в словах брата накрепко въелось в память.

Семь сыновей Смерти.

Притча была до ужаса простой, и посыл в себе несла весьма неглубокий. Однако образы, навеянные ею, накрепко засели в моей душе. Речь там шла о седьмом и самом своенравном сыне Смерти, который, только ради того, чтобы порадовать мать, предал и обрек на вечные муки собственных братьев. Подробностей история не сохранила, но я хорошенько запомнил, что в конце младший сын поплатился за свой чудовищный поступок.

Суть, впрочем, не в этом.

Меня беспокоило, мог ли Мекет знать историю гончих Дзара, пока вместе со мной скрывался от рыщущего ока куатов, и была ли она рассказана действительно случайно?

– Эй, пацан! – окликнула Гия. – Ты чего застыл?

Вздрогнув от ее голоса, я решил не делиться мыслями и, чтобы отвязаться, неопределенно пожал плечами и сосредоточился на изучении склепа.

По словам подруги Аргуса, систему саркофагов соорудили таким образом, чтобы особое силовое поле, генерируемое постаментом, постоянно удерживало гончих в так называемом стазисе. Заигрывание лейров с Тенями в свое время привело к немалому числу открытий, многие из которых, вроде путешествия через гипер, до сих пор использовались в нормалами. Схожие техники помогли погрузить запертых гончих в состояние эдакой комы. Само устройство питалось за счет тех же Теней и потому, как предполагалось, должно было работать вечно. Тайный склеп под скалой на отдаленной и никому не интересной планете для пятерых неупокоенных и одного обезглавленного мертвеца до скончания веков. Таков был изначальный план.

Если бы не провалился.

– «Семь гробов для семерых из ада», – негромко процитировал я сказку Мекета, пока один за другим обходил литые саркофаги. Никакой отделки, никаких украшений или видимых замков, ничего. Просто безликие до жути вместилища для тех, кому, как заметила бы шаманка, не место в этом мире.

– Что ты сказал?

Я повернулся к Аргусу. Тот стоял через один саркофаг от меня, и в его и без того сияющих глазах виднелись красные и белые блики. Один в один демоническое существо, место которому в преисподней.

Я захлебнулся на вдохе, почувствовав шевеление волос на затылке.

Аргус не мигал. Долгое время висела тишина, которую даже Гия, видимо уловив повисшее напряжение, не рисковала нарушить. Наконец страж повторил свой вопрос, спокойно и размеренно:

– Риши, что ты только что сказал?

Было неясно, что так сильно задело его в моих словах, и от того стало не то чтобы неловко, но страшно.

Несколько раз моргнув, я неуверенно улыбнулся и объяснил:

– Это из сказки. Мекет когда-то рассказал. – И еще пожал плечами. Для пущего эффекта. – Вспомнилось просто и все.

– Случайно? – взгляд Аргуса стал похож на крючья.

Я почуял, как на кончиках моих пальцев начинает собираться ихор. Быстро сжав руки в кулаки, максимально беззаботно ответил:

– Ну да. Сама атмосфера места навеяла.

Он не поверил этому лепету. Никто бы не поверил.

– Помнишь, чем сказка кончилась?

О, я помнил. И еще как! От финала той истории кровь стыла в жилах.

– Смерть наказала младшего сына. По ее приказу слуги вырвали ему глаза и язык, а тело расчленили и захоронили в разных уголках Вселенной, чтобы не дать соединиться вновь.

– Думаешь, у нее и впрямь хватило бы на это сил? – спросил Аргус, вдруг зловеще улыбнувшись.

Сцепив руки за спиной, я вскинул брови:

– У кого? У Смерти?

Оскал на лице стража сделался намного заметней.

– У Метары.

Разыгрывать дурачка и делать вид, будто не понимаю, о чем речь, было бессмысленно и глупо. К тому же ответ на вопрос, случайно ли Мекет рассказал мне ту сказку, вышел сам. Брат никогда ничего не делал без веской причины и уж точно не изучал третьесортные сказки ради досуга. Зато был большой мастак отпускать завуалированные намеки на далеко идущие последствия. Его не волновало, что я не понимал, к чему рассказывалась та сказка, но он знал, что скрытое предостережение в финале сказки запомню надолго. И в случае опасности сумею применить его в деле.

Но вслух я сказал:

– Какая разница?

Аргус, казалось, не ожидавший такого ответа, слегка растерялся.

– И тебя это не пугает?

– А должно? – искренне изумился я.

Он не ответил. Только кивнул и отвернулся.

Градус напряжения, скопившегося в усыпальнице, начал спадать.

– Что-то мне аж не по себе стало, – присвистнула Гия. – До мурашек прям пробрало.

Аргус сделал вид, что не услышал. Я же попытался немного сменить русло темы.

– Стало быть, если поместить тебя в один из этих саркофагов, твое тело автоматически отключится, правильно, Ди?

– Не отключится, – первой возразила Гия. – Просто уравновесит свою отрицательную энергию.

Я предположил:

– Упокоится?

Она закатила глаза, точь-в-точь как я до этого, и хмыкнула:

– Ну, вроде того.

Я помолчал.

– Мне вот любопытно, а почему Т'анн со Шлемом не освободили своих подельников?

– Шлемом? – переспросила Гия.

– Это он про Риза, – ответил ей Аргус.

Гия, сообразив, пояснила специально для меня:

– Риши, парня в шлеме зовут Риз Дейфи и в списке добровольцев он шел под номером три. После обезглавленного хэфу и Джерика Т'анна. При жизни он был жутко хорошеньким. Куколка, а не мальчик. Но эксперимент свернул не туда. Сильно не туда. И наш славный анаки... преобразился, скажем так.

– Настолько, что понадобился шлем и прочее обмундирование? – Я присвистнул. – Недурно.

– До Метары не сразу дошло, что ее технология полна сюрпризов. На каждого из подопытных она действовала по-разному. Зависело ли это от физиологических различий? Кто знает? Но результат никогда не получался одинаковым.

Я догадывался, к чему Гия вела. Первый из подопытных был хэфу и, кроме условного бессмертия, никаких особенных навыков не получил. У Т'анна, судя по всему, серьезно поехала крыша. Со Шлемом все, вроде как, выяснилось. Оставались еще трое и, конечно же, Аргус.

Вместо того чтобы копаться в грязном белье троицы в гробах, я сразу обратился к стражу:

– А ты как изменился? Как Тени повлияли на тебя?

– Никак, – отмахнулся он.

Я повернулся к Гие:

– Врет?

– Разумеется, – фыркнула та. – Наш малыш был куда более любознательным и... если можно так выразиться, смелым, нежели теперь. Так-то.

– Это называется опыт, Гия, – мрачно отозвался «малыш». – Люди меняются с возрастом.

– Кстати о возрасте, – снова осенило меня. – Ты сказал, что тебя обработали Тенями десять лет назад. То есть примерно в то время, когда тебе было столько же, сколько и мне сейчас.

– Ну. И что?

– А то, что ты не очень-то похож на двадцатилетнего?

Долгий испытующий взгляд Аргуса не заставил меня отступиться.

Видимо, сообразив, что так легко не отделается, он все же сказал:

– Считай, что в двадцать лет я просто очень плохо выглядел.

Гия засмеялась, а вот меня это почему-то совсем не развеселило. Вероятно из-за тона самих слов. Не было в нем ни капли искренности.

Я решил, что позже снова вернусь к этому вопросу. Когда окажусь с Аргусом вне третьих глаз. А пока...

– Почему эти трое гончих все еще здесь?

– Вероятно, тот, кто все это устроил, не рискнул пробуждать сразу всех, – сказала Гия. – Возможно, побоялся последствий. Контролировать одного уже задачка, но пятерых... А может и просто оставил их про запас, на случай, если первые два не справятся с задачей. Или же все эти причины вместе взятые.

– Вы все еще уверены, что они не сами выбрались?

– Даже если представить, что система дала сбой и двое гончих внезапно очнулись...

Аргус перебил ее:

– Внешний люк открывается только снаружи.

– Точно, – согласилась Гия. – Их все равно должен был кто-то встретить. А поскольку ни намека на потревоженные датчики я найти не смогла, остается сделать вывод, что все это провернул некто, крайне хорошо знакомый с тайнами куатов. Так-то.

И, похоже, не только куатов, подумал я, вспомнив о голове хэфу из пещеры.

Складывалось впечатление, будто некая крайне могущественная личность, а то и не одна, затеяла весьма запутанную игру со слишком большим числом переменных. Невозможно было сделать прогноз. Этот загадочный кто-то должен был знать, что конкретно юхани спрятали на Боиджии, и успеть подменить вещицу на голову до того, как я и Затворник смогли туда наведаться.

Присутствие Т'анна в Мероэ тоже нельзя было назвать совпадением. Он сам сказал, что готовил западню для меня и Аргуса. Значит, был осведомлен о нашем возвращении и, вероятно, следил за каждым шагом. Может быть не без помощи посредника. Того самого, кто мог быть связан с военными силами Риомма, Орденом куатов, держать в руках поводки гончих, знать о тайнах юхани и предугадывать наши с Аргусом действия.

Не многовато ли для одного?

– Есть предположения, кто все это устроил?

Аргус промолчал, и даже Гия, ничего не прибавив, пожала плечами. Не нужно быть элийром, чтобы понять – на уме у обоих как минимум по нескольку кандидатов, только вот вслух они почему-то говорить о них не желали.

Это раздражало.

На личном опыте я мог сказать, что постоянные недомолвки порождают лишь больше проблем. Любая тайна всегда выплывает наружу, как бы кто ни старался ее утопить. Другое дело, что пока этого дождешься, можно пройти не один круг ада.

А Аргус! Его скрытность все не давала покоя. От меня не ускользнуло, что чем настырней мы ввязывались в дело с гончими Дзара, тем более замкнутым становился сам страж. Как будто опасался, что всплывшие на поверхность детали его прошлого могли каким-то образом повлиять... На что? На мое к нему отношение? Глупости! Не мог же он всерьез об этом переживать!

Или мог?

В памяти тут же всплыла та совершенно нелепая фраза о презрении.

Ну что за сложный человек?!

Скосив взгляд в сторону стража, склонившего голову над одним из саркофагов, я не заметил, как очутился в дальнем конце усыпальницы, куда даже не думал заглядывать. Здесь, в стене, служившей гранью многограннику, обнаружилось многоярусное углубление. Не слишком большое, оно отлично подходило для того, чтобы оставить там какую-нибудь безделицу. К примеру, личную вещь кого-то из заточенных в саркофаг.

Вот только внутри покоился предмет весьма спорного значения.

Едва взглянув на него, я тут же обернулся к своим спутникам:

– Эм-м, а вам не кажется, что этой штуке здесь не место?

Аргус и Гия, бросив свои занятия, недоуменно посмотрели в мою сторону.

Я, стараясь, чтобы не выглядело слишком уж театрально, большим пальцем указал себе за спину и посторонился.

В одной из ниш лежала голова.