ГЛАВА 20

После пережитого, щит стал продолжением меня, словно прирос к коже. Две недели я не расставалась с ним, отчаянно надеясь, что время притупит остроту воспоминаний. Но все в пустую. Еще и Энос, словно тень, неотступно следовал за мной. Все мои мольбы отдохнуть хоть пару часов разбивались о стену его тревоги. В его глазах, обычно стальных и решительных, теперь плескалось мутное море беспокойства.

Дни тянулись медленно, как улитки, пока мы накапливали энергию. Я чувствовала, как потоки силы вливаются в меня, но навязчивые воспоминания никуда не делись. Мысли упрямо возвращались к тому, что едва не случилось на поле боя. Арес и я... Мы стояли на краю пропасти, в шаге от греха. Он, мой заклятый враг, цепной пес моего брата-ублюдка. Это было безумием, но черт возьми...

Я хотела его. Эта мысль терзала меня, как заноза. Я пыталась загнать это чувство в самые темные уголки души, спрятать от себя самой, но оно жило, пульсировало темным пламенем. Каждое воспоминание о его прикосновении, о его взгляде, заставляло сердце выбивать безумный ритм, а кровь – обжигать щеки. И чем больше я думала о нем, чем больше вспоминала, тем мучительнее становилась эта внутренняя борьба. Я оказалась в ловушке между ненавистью и необъяснимым притяжением, между долгом и запретным желанием, и эта война разрывала меня на части. Я – Гидрон. Моя задача – снять печать и отомстить за смерть сестер. А вместо этого меня неудержимо тянет к тому, кто предан моему недобрату. Или уже нет?

Как только Энос растворился в бездонной тьме вселенной, отправившись за очередной порцией энергии, моя защита пала. Я не смогла сопротивляться. Желание увидеть его, поговорить, понять – было сильнее меня. Внутри меня бушевал ураган: его действия – эти поцелуи, ласки, эта опасная грань, на которой мы балансировали – никак не вязались с его сущностью. И я... я тоже была на грани.

Арес появился словно из ниоткуда, словно тень, дождавшаяся падения моей защиты. Его взгляд, острый и пронзительный, скользнул по мне, и в нем читалось нечто большее, чем просто ожидание. Я почувствовала, как по коже пробегают мурашки – от предвкушения, от опасности, которая плотным кольцом сжала нас. Воздух наэлектризовался, напряжение можно было потрогать руками. Мое сердце бешено колотилось – не от готовности к битве, а от предчувствия... разговора. Хотя, клянусь, лучше бы я сражалась. Я сделала глубокий вдох, готовясь к словам, к прикосновениям, к столкновению, которое было неизбежно, и заговорила первой:

– Нам нужно поговорить.

– Нам нужно поговорить, – эхом отозвались его слова, словно зеркало отразило мои. Наши взгляды встретились в удивлении. "Синхронность," – промелькнуло у меня в голове, и легкая улыбка тронула мои губы, в то время как Арес, казалось, смутился.

– Послушай, – начал он, но я не дала ему договорить.

– Нет, выслушай сначала ты. Если я правильно понимаю, ты ровным счетом ничего не знаешь о Кранке, обо мне и о том, почему он меня ищет, верно?

– Да, но теперь, после нашей встречи, после того... что между нами произошло, я должен знать, – решительно ответил он и сделал шаг навстречу.

В этот момент на сцену вихрем ворвался мой брат. Энос едва сдержался, чтобы не наброситься на Ареса с кулаками, хотя в его нынешней форме это было бы весьма проблематично. Боже. Как же это по-человечески, по-братски.

Лишь когда я, в буквальном смысле, растащила их по разным углам ринга и они наконец-то утихли – Арес тоже успел завестись – мы смогли нормально поговорить.

Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, я начала свой рассказ первой. С самого начала. Кто такие Гидроны, как мы появились на свет, что совершил Кранк, как он лишил нас с Эносом семьи, о нашем стремлении к мести, о моей жизни, о том, как я могу вернуть свою силу. Я не утаивала ни единой детали и не позволяла себе лгать. По мере моего рассказа Энос, к моему удивлению, полностью успокоился и тоже включился в повествование. Арес слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка кивая в знак понимания.

Когда мы с братом закончили, и я, обессилев от долгого рассказа, осела на землю, Арес молчал. Казалось, он пытался переварить обрушившуюся на него лавину откровений. Я лишила его привычной опоры, обнажив гнилую сущность его создателя. В иных обстоятельствах ему, возможно, было бы все равно – слово хозяина для него закон. Но сейчас, когда его душа и разум уже восстали против Кранка, после того, что едва не случилось между нами, крошечное зерно сомнения пустило корни в его сознании, превратившись в хрупкий, но тянущийся к свету росток.— Неужели... это правда? — выдохнул Арес, словно из последних сил, все еще отказываясь верить услышанному.— Абсолютная, неоспоримая правда, — отозвался Энос с мрачной тяжестью в голосе.— Нам нет смысла лгать, — я встретилась с его растерянным взглядом. — Вернее, смысл есть – перетянуть тебя на свою сторону. Но ложь – скверный союзник в таком деле, она все равно рано или поздно выплывет наружу. Ты веришь мне? Веришь нам?Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он прошептал:— Да. Я верю вам. Но... мой мир рухнул в одночасье, и я не знаю, что мне теперь делать.Он опустил голову в ладони, и я, не обращая внимания на прожигающий взгляд Эноса, подошла и обняла его. Просто обняла. В знак поддержки и понимания. Ведь когда-то мой собственный мир разлетелся на осколки, когда я узнала правду о себе и была вынуждена бежать.Сейчас Арес не был грозным воином. Он был просто "человеком", потерянным и дезориентированным, не знающим, куда двигаться дальше.Сумерки сгущались, окрашивая все вокруг в багряные тона. Нужно было искать место для ночлега и хоть чем-нибудь перекусить. Сон и еда были мне необходимы, пока печать еще давила на меня. Но я продолжала обнимать Ареса. Его рука, лежавшая поверх моей, судорожно сжимала ее, ища хоть какую-то опору в этом хаосе.Мы молчали. Каждый из нас был погружен в свои собственные мысли.Наконец Арес поднял голову и посмотрел мне в глаза. Это был совершенно иной взгляд, не тот, что я видела две недели назад. Решительный. И... теплый?— Я останусь с вами, — твердо произнес он, сжимая мою руку в своей. — Я больше не вернусь к Кранку.