- Часть 5 -

Рассвет только начинал золотить верхушки деревьев, когда два омеги верхом на лошадях неслись по дороге в сторону столицы. Пыль вставала столбами, ветер развевал их волосы, а мрачное настроение витало между ними, как буря перед грозой.

— Мы в полной жопе, — выдал Цзян Чен, не меняя интонации и даже не смотря на Усяня. — Причём в такой, откуда даже Лань с его самыми благородными намерениями нас не вытащит.

— Ну, не нас, а тебя, — с усмешкой поправил Вей Ин, легко балансируя в седле. — Но да, ты в глубокой и особо утончённой жопе.

— Спасибо за поддержку, — буркнул Ваньинь. — Ты просто воплощение сочувствия.

— А ты — воплощение трагедии, — рассмеялся Усянь. — Только не рыдай тут, рыцарский омега. Лучше подумай: что будешь делать, когда Лань Сичень приедет в столицу с серьгой в руке и предложением в другой?

Цзян Чен застонал и уткнулся в гриву лошади.

— Он не посмеет...

— Он альфа. Он благородный альфа, к тому же с древним чувством долга и романтической чепухой в голове. Он не только посмеет — он, скорее всего, уже пишет свадебные клятвы.

— Почему именно я? Почему не ты? — огрызнулся Ваньинь, — Ты такой же... омега, привлекательный, странный, бесстрашный... вечно всех раздражающий...

— Потому что я не залез к нему в постель, — фыркнул Вей Ин. — Хотя у Лань Чжаня, судя по взглядам, свои планы. Так что не расслабляйся, может, и я скоро окажусь в твоей ситуации.

— Нет! Ты не понимаешь! Я не готов жениться! Я не... не хочу, чтобы он думал, что я какой-то... потерянный цветочек, которому нужна защита! — яростно выдохнул Цзян Чен, даже подпрыгнув в седле.

— Тогда не веди себя как потерянный цветочек, — ухмыльнулся Усянь. — А пока, давай обсудим план: мы доезжаем до дворца, прячемся в своих покоях, не выходим без надобности, а когда начнут искать — будем заняты королевскими делами. Слишком важны, чтобы болтать. Тем более о чувствах.

— Ты... мерзавец... но умный мерзавец, — буркнул Чен. — Но если он всё же явится, я...

— ...ты скажешь спасибо и попробуешь прожить с ним счастливую жизнь, — пропел Усянь. — Уж очень он был в тебя влюблён взглядом.

— Замолчи, — простонал Цзян Чен, утыкаясь в плащ. — Лучше лошадиный навоз нюхать, чем твою романтику слушать.

— Поговорим после свадьбы, красавец, — рассмеялся Вей Ин, и их лошади унеслись дальше, к дворцу, к новым интригам и, возможно... к помолвке.

⚜️⚜️⚜️

Прошло несколько спокойных дней. Дворец дышал размеренным ритмом служебных будней: утренние тренировки, смена стражи, короткие визиты в зал приёмов, вечерние обходы. Цзян Чен и Вей Ин вновь стали собой — уверенными, холодными, сильными капитанами, вернувшими контроль над ситуацией.

И, к их удивлению, Лани не появлялись. Ни писем, ни вестей, ни намёков. Ни Лань Чжань с его пристальным взглядом, ни Лань Сичень с мягкой настойчивостью.

Цзян Чен даже позволил себе расслабиться — до того самого дня.

Он только-только закончил тренировку с новобранцами и, стянув верхнюю рубашку, проходил по каменному коридору, ведущему к его покоям. Пот струился по вискам, кожа чуть блестела от напряжения, мысли были просты — ванна, чай, покой...

— Господин Цзян.

Голос прозвучал ровно, спокойно — но от него всё внутри оборвалось. Он знал этот тембр, эту безупречную вежливость, этот властный покой.

Он поднял глаза и — как и ожидал — Лань Сичень стоял у колонны. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять — разговор будет серьёзным.

— Нам нужно поговорить, — добавил альфа.

Цзян Чен вздохнул. Хотел было отказаться, но...

— Хорошо. Пойдём в сад. Там никто не услышит.

⚜️⚜️⚜️

Сад был пуст. Воздух наполнен ароматом цветов и лёгким ветром. Пение птиц было почти издевательским на фоне тяжести, повисшей между ними.

Сичень шёл рядом, но чуть позади, словно не хотел загонять омегу в угол.

— Ваньинь, — начал он, мягко, но настойчиво. — Я уважаю тебя. Как бойца, как человека. И потому не могу не говорить с тобой честно. То, что произошло между нами той ночью... это не просто инстинкты. Это не ошибка. Я не тот, кто воспользуется ситуацией и потом отступит. Я...

— Хватит.

Голос Цзян Чена прозвучал резко. Он остановился, обернулся, в его лице не было привычной холодной ярости — только усталость.

— Просто... забудь это, — глухо выдохнул он. — Забудь, что это было. Забудь, что мы...

Сичень не шелохнулся. Только смотрел.

— Почему?

— Потому что между нами нет любви! — вспыхнул Чен. — Не было и не будет. Это была ошибка. Момент слабости. Я был пьян. Ты был... рядом.

— Я не считаю это ошибкой, — спокойно ответил Сичень. — И даже если бы ты был пьян, я всё равно чувствовал. И сейчас чувствую. Между нами есть нечто.

— Ты ошибаешься! — почти прошипел Чен. — Я не верю в любовь! Моих родителей поженили по договору. Они ненавидят друг друга. Они ненавидят меня. Любовь? Счастье? Сказки для истинных омег. А я... я не из таких. Я не хрупкий, не милый, не послушный. Хочешь совет? Найди себе омегу, который будет смотреть на тебя влюблённо и покорно. Истинного. С хорошей семьёй и надёжной биографией. А меня — забудь.

Он уже отвернулся, собираясь уйти, но рука Лань Сиченя мягко легла ему на запястье.

— Но я хочу тебя. Такого, как ты есть. Упрямого. Гневного. Гордого. Настоящего.

Чен резко отдёрнул руку.

— Не смей жалеть меня. Не смей любить меня. Я не твоя мечта.

— Я никого не жалею, — прошептал Сичень, глядя на его спину. — И ты ошибаешься, если думаешь, что я полюблю только того, кого удобно любить.

— Тогда ты просто дурак, — выдохнул Чен. — Прощай.

Он резко пошёл прочь, оставляя альфу в одиночестве среди цветов и тени. И пока шаги его удалялись по каменным плитам, Лань Сичень сжал в кармане серьгу, которую до сих пор носил с собой.

— Я не откажусь. Ни от тебя, ни от того, что чувствую. Даже если придётся ждать.

И в этот момент солнце пробилось сквозь листву, как знак — что ещё не конец.

⚜️⚜️⚜️

Цзян Чен ворвался в свои покои, словно за ним гналась вся армия северной границы. Захлопнув за собой дверь, он прижался к ней спиной, тяжело дыша.

Грудь сжималась, в висках стучало. Не от усталости, не от пробежки — от слов, взглядов, ощущений. От того, как ласково, уверенно и без сомнений Лань Сичень смотрел на него, будто знал, что между ними есть нечто большее, чем просто последствия вина и усталости.

«Я не его мечта. Я... не хочу быть ничьей мечтой», — подумал он, проводя ладонью по лицу. — «Я... не умею быть любимым».

Он резко подошёл к умывальнику, плеснул холодной воды на лицо. В зеркале на него смотрел красивый, бледный омега с напряжённой линией рта и потемневшими от бурных эмоций глазами.

— Придурок, — прошептал он своему отражению. — Ты бы мог... просто... позволить себе быть счастливым. Но нет. Конечно. Лучше оттолкнуть.

Он понимал, что Сичень говорил искренне. Что тот не играл. Что он и правда хотел взять его в мужья, разделить с ним жизнь, дать ему всё, чего Цзян Чен никогда не знал — тепло, уважение, поддержку. Любовь.

Но внутри всё сопротивлялось.

«Если я позволю себе поверить... а потом он уйдёт? Передумает? Или поймёт, что я не тот, кого он хотел?.. Я не выдержу», — эти мысли, как капли воды, точили его изнутри.

⚜️⚜️⚜️

В это же время Лань Сичень сидел один в своём временном дворцовом кабинете. Его пальцы всё ещё сжимали тонкую фиолетовую серьгу, забытую Цзян Ченом той ночью. На лице альфы не было привычной мягкой улыбки. Только печаль и решимость.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл... но я останусь, — тихо сказал он, положив украшение в шкатулку. — Ты — как камень в горной реке: упрямый, холодный, острый. Но даже самый крепкий камень поддаётся воде со временем.

⚜️⚜️⚜️

На следующее утро Вей Ин, как обычно, ждал Цзян Чена на тренировочном плацу. Когда тот появился — с затянутыми в высокий пучок волосами, в чёрно-сиреневом костюме, будто закованным в броню — Усянь присвистнул.

— Ну... ты выглядишь так, будто готов кого-нибудь убить. Надеюсь, не меня?

Цзян Чен не ответил. Он просто достал тренировочный меч и встал в боевую стойку.

— Спаринг. Молчаливый. Без разговоров.

— Ага, — хмыкнул Усянь, тоже готовясь. — Очередной способ выместить на мне злость, когда тебе кто-то нравится.

— Я сказал: без разговоров!

— Ну-ну.

И мечи столкнулись, разрубая утреннюю тишину — как напоминание, что чувства можно оттолкнуть, но не заглушить.

⚜️⚜️⚜️

После долгого, изматывающего спарринга Вей Ин и Цзян Чен тяжело опустились на траву под сенью большого дерева у края тренировочного поля. Пот стекал по вискам, дыхание было частым, тела налиты напряжением. Но именно в такие моменты, когда всё внешнее уходит — остаются только двое: они и правда, которую не прикроешь словами.

— Ты опять бился, будто хочешь, чтобы я сдох, — буркнул Вей Ин, вытирая пот рукавом и бросая другу флягу с водой.

Цзян Чен поймал её, но пить не стал. Он молчал. Долго. Слишком долго.

Вей Ин боковым зрением посмотрел на него и вздохнул.

— Ладно, выкладывай. Ты так сжимаешь челюсть, что я за твои зубы боюсь.

Чен, нахмурившись, посмотрел на небо.

— Он поймал меня. В саду. Вчера.

— ...Сичень?

— Да.

— Ну. — Вей Ин устроился поудобнее, опёрся на ствол дерева. — Это было неизбежно. Ну и?.. Поговорили? Или он просто предложил тебе цветы и постель?

Цзян Чен фыркнул.

— Он... хотел жениться.

Вей Ин завис на полуслове. Потом громко, выразительно присвистнул.

— Вот это ты, братец, вляпался. Не просто перепих, а сразу свадьба. Сичень не мелочится.

— Это не смешно, — раздражённо процедил Чен.

— Конечно не смешно, — пожал плечами Усянь. — Это чертовски серьёзно. Он герцог Лань, уважаемый, достойный и всё такое. И если он решил, что хочет тебя — он будет добиваться.

— А я ему сказал, что любви нет. Что это ошибка.

— ...Ты идиот.

— Знаю.

Наступило короткое молчание. Цзян Чен наконец сделал глоток воды. Его пальцы дрожали.

— Он не отступит, — сказал он глухо. — Но это не имеет смысла. Даже если он думает, что хочет меня — что будет, когда появится Гуаньяо?

Вей Ин сразу напрягся.

— Ты думаешь, он всё ещё...

— Не думаю. Я помню. Как только он увидит того, кого природа выбрала для него, — всё. Он может сколько угодно восхищаться мной, ценить, уважать... но между истинными — притяжение сильнее. Гуаньяо, как ни крути, его истинный. А я?

— Ты — Цзян Чен, — спокойно ответил Вей Ин. — И ты не заслуживаешь быть «временным». Никогда. Но ты прав... Если он женится на тебе, а потом почувствует связь с Гуаньяо — он разорвётся. Или разведётся. Или начнёт изменять. А ты...

— А я этого не вынесу.

Вей Ин молча кивнул, провёл пальцем по траве, будто что-то вычерчивал.

— Ирония в том, что Сичень — человек слова. Он бы не предал. Он бы боролся. И, может, страдал, но остался бы с тобой. Только... ты бы мучился. Потому что всегда чувствовал бы в нём это «но».

— Именно, — коротко бросил Чен. — А я не хочу быть но. Я либо всё, либо ничего.

Усянь посмотрел на друга с сочувствием. Он понимал. Сам ведь носил в сердце подобную боль.

— Тогда остаётся только одно, — сказал он, поднимаясь и протягивая руку Чену.

— Что?

— Жить дальше. Пока он не встретил Гуаньяо — ты можешь быть свободен. И выбрать, что делать. Или сам уйдёшь... или, кто знает, судьба всё переиграет.

Цзян Чен взял протянутую руку, поднялся, и тихо добавил:

— Я не хочу, чтобы он страдал. Но ещё больше — не хочу страдать сам.

— Значит, будем смотреть в оба, — усмехнулся Вей Ин. — Мы знаем, что будет. Значит, в этот раз мы подготовимся.

И два омеги вновь пошли по пыльной тропе тренировочного плаца, как воины перед бурей.

Потому что теперь у них было второе прошлое... и возможность изменить финал.

⚜️⚜️⚜️

Четыре дня тишины... Четыре дня спокойствия, рутины, легкости, что давно казалась забытым сном. Вей Ин уже почти начал верить, что судьба позволит им с Ченом прожить хотя бы пару месяцев без потрясений. Он просыпался рано, сопровождал принцессу, обучал новобранцев, иногда ворчал на Чена, когда тот перетруждался на тренировках, и — впервые за долгое время — чувствовал себя живым, а не как тенью из другой жизни.

Но судьба была к нему слишком добра, и он это знал.

Он только вернулся с поручения от принцессы, в руке держал список редких ингредиентов для лекарств, как в коридоре дворца столкнулся лицом к лицу с Лань Чжанем.

Омега едва заметно напрягся, но тут же поклонился, как подобает рыцарю.

— Герцог Лань, — спокойно, почти с отрешённой вежливостью поприветствовал он. — Позвольте пройти.

Однако Лань Чжань не сдвинулся с места. Его янтарные глаза — спокойные, но настойчивые — смотрели прямо на Вей Усяня, не позволяя тому ни шагу.

— Подожди, — сказал он тихо, но твёрдо. — Мне нужно сказать тебе кое-что.

Усянь поднял бровь, чувствуя, как лёгкое беспокойство царапает в груди.

— Слушаю, — ответил он, сохраняя спокойствие.

— Я хочу попросить твоей руки.

...Мир на мгновение замер. Время, словно, остановилось. Слова повисли в воздухе, как клинок над головой.

Усянь выронил список. Бумага плавно коснулась мраморного пола, но он этого даже не заметил.

— Что?.. — его голос был почти шёпотом.

Лань Чжань смотрел прямо, честно, в нём не было ни тени шутки или неуверенности.

— Я долго наблюдал за тобой. Ты — отважный, мудрый, благородный. Я хочу быть рядом. Я не из тех, кто говорит много... но я знаю, чего хочу. Я хочу тебя.

Вей Ин почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Он помнил. Помнил всё. Помнил, как через три месяца после «праздника» во дворце появился Цзинь Гуаньяо — истинный омега Лань Сиченя. И с ним прибыла она. Ло Цинъян. Та, чьё имя не произносилось вслух, но чья связь с Лань Ванцзы была очевидна. Истинная пара. Они поженились вскоре после свадьбы Сиченя.

И сейчас, перед ним стоял альфа, что в будущем не сможет устоять перед магией инстинктов, перед голосом крови, перед судьбой.

А он? Он не истинный. Он — временный, красивая симпатия, уважение, возможно, влюблённость... но не судьба.

И это знание жгло изнутри.

— Благодарю за... слова, — сказал он ровно, будто не рушился внутри. — Но я не могу принять ваше предложение. Прошу прощения.

Он хотел пройти, но Чжань мягко, но настойчиво перехватил его за запястье.

— Почему? — голос Ланя был всё таким же тихим, но в нём чувствовалась растущая тревога. — Ты боишься?

— Нет. — Ложь. — Я просто не разделяю ваших чувств.

— Ты врёшь.

— Я реалист. — Вей Ин выдернул руку. — И я прошу вас больше не поднимать этот разговор.

Он кивнул и, не дожидаясь ответа, пошёл прочь, чувствуя, как сердце гремит в груди, как в ушах стучит кровь, как глаза предательски режет от эмоций.

"Ты не можешь любить меня. Ты просто ещё не встретил её..."

А он не собирался умирать из-за любви, которая обречена.

⚜️⚜️⚜️

День, начавшийся спокойно, как сон, внезапно превратился в кошмар наяву.

Цзян Чен только вернулся в свои покои — принц Вэнь Нин с милой улыбкой сообщил, что на сегодня поручений больше нет, и что ему стоит немного отдохнуть. Омега с удовольствием воспользовался шансом, усевшись за стол с бумагами. Он пытался навести порядок в расписании новобранцев и составить отчёт по оружию, но вскоре всё полетело к демонам.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что Чен чуть не свалился со стула.

— Усянь, мать твою... — выдохнул он, вскочив. — Ты что, под осадой?!

Розовый омега влетел в комнату как вихрь, волосы его были чуть растрёпаны, щёки алели, глаза сверкали лихорадочно.

— Воды, — прохрипел тот, и Чен без слов повёл его к кровати, налив из графина холодной воды. Вей Ин сделал пару глотков и рухнул, запрокинув голову.

— Ну? — нетерпеливо спросил Цзян, — или ты просто тренироваться так устал?

— Лань Ванцзы... — выдохнул тот.

— Что с ним?

— Он сделал мне предложение.

Тишина была такой громкой, что казалось — дворец вымер.

— Чего?.. — наконец, выдавил Чен, в ужасе глядя на друга.

— Он... сделал... мне... предложение, — раздельно повторил Усянь, затем хлопнулся на подушки и закрыл глаза ладонями. — А я над тобой смеялся. Ха-ха. Карма — глупая ведьма.

— Прекрасно. Значит, нас обоих хотят выдать замуж за братьев Лань. — Цзян Чен сел на край кровати, не зная, то ли смеяться, то ли рыдать.

— И ведь у них есть истинные пары, — прошипел Усянь. — Мы прекрасно знаем, чем всё кончится. Разводом. Или хуже — любовные треугольники и трагедии.

Оба замолчали. Паника, отчаяние и лёгкое чувство фатального абсурда в воздухе делали тишину давящей. Казалось, что всё это снова происходит по одному и тому же замкнутому кругу, только на новом витке.

Стук в дверь.

— Что ещё?! — раздражённо бросил Цзян Чен, вставая.

На пороге стоял посыльный в дворцовых одеждах, державший в руках письмо с восковой печатью.

— Для капитана Цзян Ваньиня. От семьи, — коротко сказал он, поклонился и ушёл.

Чен нахмурился. От семьи? Отец никогда не писал ему лично. Все распоряжения всегда передавались через сестру.

— Что там? — с тревогой спросил Усянь, наблюдая за тем, как руки друга дрожат, разворачивая бумагу.

Цзян Чен прочёл письмо. Его лицо побелело. Руки задрожали сильнее. Письмо медленно опустилось на пол.

— Ну? — Вей Ин сел, тревожно вглядываясь в него.

— Помолвка, — прошептал Чен. — Моя. С Лань Сиченем. Он... попросил моей руки. У моего отца.

Усянь не поверил своим ушам.

— После того как ты его отшил?!

— Ага.

Ванинь рухнул обратно на кровать, будто ударенный.

— У меня кружится голова... — выдавил он, зажмурив глаза.

Вей Ин наклонился над ним, хлопая по щеке.

— Эй, эй, дыши! Только не умирай, у нас свадьбы на носу, — пытаясь шутить, сказал он, но в голосе его слышалась тревога.

— Умру... потом, — простонал Чен. — Сейчас хочу просто... раствориться. Или переплыть озеро. Вниз лицом.

— Ну, как минимум, насмешка судьбы теперь официально нас догнала, — вздохнул Вей Ин, ложась рядом и глядя в потолок. — Помолвка. Признание. Инстинкты. Судьбы. Свадьбы...

— Смерть.

— Смерть позже. Сейчас нужно будет придумать, как это отменить.

— И как?

— А вот это уже другой вопрос.

⚜️⚜️⚜️

Ночь была тиха, но в голове Цзян Чена шумело, будто в ней бушевала буря. Он лежал на спине в своей комнате, глядя в потолок, а шелест ночного ветра за окнами только подчеркивал это тягостное, гнетущее молчание. Луна освещала комнату тусклым, почти серебристым светом, и каждый вздох, каждое движение отдавались эхом в пустоте его мыслей.

Сон не шел. Да он и не надеялся. Его тело было усталым, но разум не позволял расслабиться. Веки наливались тяжестью, но стоило только прикрыть глаза, как перед ним снова вставала картина: письмо от отца, строки о помолвке, спокойное лицо Сиченя, полное решимости и уверенности... и собственное отражение в зеркале — одинокого, раздавленного, но молчаливого омеги, которого снова пытаются поставить перед выбором, не оставляя выбора вовсе.

«Я не хочу этого. Я не могу это принять», — мысленно повторял Чен, зажав кулаки на покрывале. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от тревоги. Какое право он имеет отбирать у Сиченя будущее? Какое право Лань вообще имеет — врываться в его жизнь с этой наигранной благородностью и покровительственной любовью?

«У тебя будет истинный омега, Лань Сичень. И ты его полюбишь. Ты полюбишь его до безумия, а меня забудешь. Так зачем сейчас, зачем это всё?»

Цзян Чен резко сел в постели. Его волосы были растрёпаны, дыхание неровное, а глаза сверкали в темноте, будто у зверя. Нет, он не позволит себя связать цепями долга. Не теперь, когда у него есть второй шанс. Он слишком хорошо помнил вкус темницы. Вкус боли. Вкус предательства. Он слишком хорошо помнил, как легко всё рухнуло — как их вычеркнули, стерли, предали... даже близкие.

«Я не повторю этот путь. Не позволю. Если я и заключу союз, то только с истиной, а не с мечтами других о справедливости и чести», — мысленно произнёс он.

Цзян Чен встал. Медленно, решительно подошёл к окну и открыл его настежь. Ночной воздух обжигал кожу, но в нём была жизнь. В нём было будущее. Он смотрел на небо, на спокойную луну, и губы его дрогнули.

— С меня довольно, — прошептал он. — Я не буду ничьей игрушкой, ни Ланей, ни своей семьи, ни даже судьбы.

Он понимал, что теперь у него есть цель. Не свадьба. Не любовь. Не спасение чести. А истина. Кто их подставил? Зачем? И как не дать этому повториться? Только раскрыв всё до конца, он сможет вырваться из этой петли прошлого.

Это была не просто ночь без сна. Это была ночь рождения решимости.