12

После родов мой организм восстанавливается быстро. Магия ли это или что-то ещё, я не знаю, но через неделю разрывов как не бывало. О двух чупакабрах в байковых одеяльцах я стараюсь забыть, а Дима постоянно мне о них напоминает. Тайком ездит в дом родителей, туда, где теперь живут эти маленькие уродцы. Мне нет до них дела, но Дима сообщает мне новости, говорит, что девочку назвали Машей. Я игнорирую его слова, и Дима обречённо вздыхает, видимо, не может смириться с тем, что эти чудовища не вызывают у меня никаких чувств, кроме омерзения. Желания взглянуть на «детишек» больше не возникает. Того, что я видел, вполне достаточно, чтобы всю оставшуюся жизнь посещать психиатра.      Глубокое нервное потрясение я лечу рецептами бывшей подруги Нины: прожигаю жизнь, направо и налево соря деньгами. Дима терпит, молча переводит на мою карту требуемые суммы и даже не спрашивает, на что я собираюсь их потратить. Честно говоря, его покорность даже раздражает, и меня постоянно тянет устроить скандал.      Слышу в холле оживление и выхожу из своей комнаты. Дима стоит у входной двери в верхней одежде и отдаёт распоряжения прислуге, явно намереваясь свалить.      — Ты куда намылился? — Я наблюдаю за стихийным собранием с верхней ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж.      — По делам, — мямлит он, пряча глаза, и я понимаю, что он едет к волчатам.      — И что на этот раз? — Степенно спускаюсь по ступеням. — Всемирный слёт любителей осиновых кольев? Или вечеринка с потрясыванием серебряных пуль?      — Валь, у меня есть обязанности перед стаей.      — Обязанности? Какие ещё обязанности?      — Разные.      В глаза не смотрит, боится. Знает, что могу устроить такую цыганочку с выходом, что в доме все стёкла повылетают.      — Не канает, — цыкаю я. — Ты работаешь из дома. Так куда ты собрался?        Я подхожу к Диме, не сводя с него пристального взгляда.      — У меня дела, требующие личного присутствия.      — Ах вот оно что! Опять к упырям собрался?      — Ну зачем ты так? — обижается он. — Вообще-то, они и твои дети тоже.      — Нет у меня никаких детей. Такое я родить не мог. Это всё грязные интриги твоей мамаши!      — Валя!      — Что «Валя»? Да она с первого дня меня возненавидела! Уверен, что это она всё подстроила. Не удивлюсь, если вдруг окажется, что никакие мы не соулмейты!      — Валя, что ты такое говоришь! При чём здесь это?      — А при том! Вам просто необходимо было кого-то обратить, чтобы продолжать сладко спать и сладко жрать!      — Прекрати нести чушь!      — Чушь?! Ты сказал — чушь? Это не чушь! — вскипаю я. — Совсем не чушь! Твой двоюродный братец был прав — это заговор! И главный заговорщик — твоя мамаша. Вам было выгодно обратить меня!      — Неправда! Ты мой истинный! Я тебя почуял!      — Почуял он! Ты посмотри, как удачно. Ай-яй-яй! Всего за пару дней до собрания! — Я наигранно всплёскиваю руками. — А тебе это не кажется подозрительным?      — Это чистая случайность. Такое бывает!      — Ага, бывает. В сказках! А эти зелья, которые варит твоя мать? Откуда она вообще берёт такие рецепты? Где гарантия, что вы с ней не подмешали мне что-нибудь в суп, чтобы я забеременел? Может, не было никакой беременности, а? Может, эти твари появились в результате ваших с ней ловких магических манипуляций? А этот цирк с билетиками? Тоже вы подстроили?      — Нет, это какой-то бред! — вспыхивает Дима.      — Признайся честно, что вы сделали это намеренно. Ты и твоя семейка меня просто использовали!      — Это не так! Это была случайность! Случайность!      — Случайность, говоришь? А ты докажи. Давай докажи, что я твой соулмейт! Ну, что стоишь? Не можешь? Ты сделал из меня сучку, чтобы подсунуть совету, а сам бегаешь от меня! Разве соулмейты так поступают?! А всё потому, что весь твой магический брак — фикция!      Последнее обрушивается на Диму, как лавина. Ошарашенный, он стоит, беспомощно хлопая ртом, и не может сказать ни слова.      — Если ты и правда мой соулмейт, — беру быка за рога, — то никуда сейчас не пойдёшь! Останешься здесь, со мной, снимешь куртку и будешь паковать чемоданы!      — Какие чемоданы?      — Такие! Мы едем к маме.

***

      Подъезжаем к Кировску, и моё сердце замирает. Скоро я встречусь с мамой, и мне придётся рассказать ей, что этот милый парень, который приехал со мной, вовсе не друг, как она может подумать, а мой муж и по совместительству волколак и вожак стаи. Чёрт возьми! А ведь это только часть правды, вершина, так сказать, огромного айсберга. Что с ней будет, когда она обо всём узнает?      «Ну ничего, ничего, — успокаиваю я себя. — Буду скармливать ей всё постепенно. Начну с самого безобидного, а там как пойдёт».      Наконец мы оказываемся у знакомого дома и выходим из машины.      — Не волнуйся, — говорит Дима. — Всё будет хорошо. Я уверен, она поймёт.      Мы поднимаемся на пятый этаж, и я звоню в дверь. Мама открывает сразу и с порога кидается мне на шею. Целует, обнимает и только потом замечает топчущегося рядом Диму.      — Здравствуйте! — Она поправляет причёску.      — Вот, мам, познакомься. Это Дима, — говорю я, не решаясь взглянуть ей в глаза.      — Здрасте!      Она с любопытством разглядывает Диму, а потом спохватывается и начинает суетиться и хлопотать.      — Да вы проходите, раздевайтесь. Я в комнате как раз стол накрыла. Валь, ты покажи Диме тут всё, а я на кухню сбегаю, курицу посмотрю.

      Она уходит, и я показываю Диме квартиру, провожаю его ванную, а затем и в гостиную. Мама возвращается из кухни, неся на большом блюде запечённую курицу.      — Да что ж вы сидите? Вы кушайте, кушайте, — говорит она, подкладывая Диме закуски. — Мне Валя ничего о вас не рассказывал, не говорил, что с другом приедет. Вы вместе учитесь?      Тут я понимаю, что пора. Откашливаюсь, набираю в лёгкие побольше воздуха и говорю:      — Мам, Дима мне не совсем друг.      — Не друг? А кто же? — без задней мысли спрашивает она, накладывая в тарелку салат.      — Понимаешь, он, конечно, друг, только очень особенный, очень близкий.      — Чего же не понять, близкий друг — это всегда хорошо, тем более в чужом городе.      Дима молчит, сосредоточенно гоняя по тарелке кусок солёного огурца. Ну а чего я ещё от него ожидал? Он, как всегда, в любой непонятной ситуации впадает в несознанку — делает вид, что происходящее его не касается.      — Нет, мам, ты не поняла, — вздыхаю я. — Он совсем близкий друг.      Она на секунду замирает и вскидывает на меня глаза. По её взгляду я понимаю, что до неё начинает доходить.      — Что, прям совсем? — спрашивает она меня с придыханием, и у меня внутри холодеет. Я судорожно сглатываю.      — Совсем, — киваю я, не зная, куда деть глаза.      Мама ставит салатник на стол, садится и, откинувшись на спинку стула, охает в лучших традициях МХАТа.      — Говорили мне, что ничему хорошему в этих больших городах не научат. Вот, пожалуйста, дожила!      — Ну мам… — канючу я как в детстве.      — Ну что «мам»? — вспыхивает она. Горестно прикладывает к щеке ладонь и сидит так, покачивая головой. — И что, давно это у вас?      — Угу.      — Ох, Валя, Валя. Не думала я, что ты на пропаганду эту проклятую поддашься. Он, что ли, тебя научил?      — Ну почему сразу научил? — вставляет Дима.      Не ожидал от него. Думал, он весь вечер будет над тарелкой тупить.      — Вообще-то, я у него не первый.      Вот ты псина! Сдал меня матери с потрохами, а ещё соулмейт называется.      — Это как же понимать? — Мама смотрит на меня, и я начинаю жутко краснеть. Чувствую, как меня заливает краской по самую маковку.      — Ну понимаешь, — начинаю оправдываться я, — до Димы у меня девушка была, Нина. Ну ты помнишь, я тебе рассказывал… — Гневно зыркаю на Диму, пытаясь убить его взглядом. Жаль, магия такого не позволяет. — У нас с ней тоже кое-что было, а потом мы расстались, и я встретил Диму. Вообще-то, у нас с Димой всё хорошо. Живём мы дружно…      — Живёте? Так вы что ж, ещё и на постоянной основе?      Чёрт! Что я несу? Чувствую, как от напряжения на лбу выступает испарина и начинает дёргаться правый глаз.      — Н-ну, да. Живём.      В этот самый момент в кармане Диминых брюк звонит телефон. Дима встаёт, извиняется и выходит из-за стола, предоставляя мне возможность одному кинуться грудью на амбразуру.      — Ты что же такую хорошую девушку на голубого променял? — причитает мама, понижая голос и пригибаясь к столу, якобы для того, чтобы Дима её не услышал.      — Да нет же, мам! Просто так получилось.      — Она тебя отшила, — с горечью резюмирует она, и я представляю, как это выглядит в её глазах.      — Да нет же, всё не так было! Ты не так всё поняла! Мы с Ниной пошли в клуб, и там…      В комнату возвращается Дима, и я замечаю, что с ним что-то не в порядке. Он садится на диван и смотрит в пустоту остекленевшим взглядом.      — Дима?!      Дима молчит. В лице ни кровинки.      — Дима, всё хорошо? — Я начинаю волноваться.      — Нет. — Он закрывает лицо рукой.