6

Не знаю, как Дима это делает, но то, что происходит между нами, иначе чем магией я назвать не могу. Все утро я пялюсь на него, пуская слюни. Мне нравится, как он ест, как пьёт, как дышит, как улыбается. Неужели Дима прав, и мы — соулмейты? Ну, конечно же, он прав. А я… Я влюблённый дурак. Эта ночь окончательно лишила меня воли, а заодно и мозгов. Смотрю на него и ужасно хочу заняться с ним сексом. Мне без разницы, кем он себя считает. Хоть инопланетянином. По фигу! Без его члена дальнейшей жизни я себе не представляю. Если бы мне раньше кто-то сказал, что я соглашусь променять всё на чей-то член, я ни за что бы не поверил. А теперь верю. Есть на свете волшебные палочки!      Кажется, я безвольная тряпка. Ещё вчера меня беспокоили зачёты, экзамены, сессия. Сегодня же мне на это наплевать. Неужели за одну ночь можно так деградировать?      Дима улыбается, глядя на меня, и откусывает от булочки. Мы завтракаем прямо в постели, попивая кофе и поедая булки с джемом и арахисовым маслом.      — Что ты так на меня смотришь?      — Любуюсь, — не задумываясь, отвечаю я.      Ловлю себя на мысли, что веду себя, как какая-то тёлка. Плевать! Ведь теперь у меня есть он. «Ди-и-ма! — млея от счастья, повторяю я про себя. — Ди-и-имочка, Дима!»      — Валь, ну не надо! — Он смущённо опускает глаза, не переставая улыбаться.      — Не надо — что?      — Не надо на меня так смотреть. Иначе сегодня мы из спальни не выйдем.      — А разве у тебя другие планы?      Вот дурак! Конечно же, у него другие планы! После крутого траха не у всех мозги тают в трусы. Наверняка у Димы есть дела поважнее, чем весь день валяться со мной в постели.      — У нас, — поправляет он. — Мои родители очень хотят с тобой познакомиться. Ждут нас сегодня в гости.      — Твои родители? — Эта новость действует на меня, как ведро холодной воды. Я тут же возвращаюсь в реальность. — Они знают?      — Конечно, знают!      Ох, ни фига себе! Я что-то пропустил? Представляю, что стало бы с моей мамочкой, признайся я, что трахаюсь с парнем. Тьфу-тьфу-тьфу! Чур меня!      — Хочешь сказать, твои родители в курсе, что ты гей?      — Я думаю, что это не совсем подходящее для меня слово.      «Думает он! Тоже мне!» — фыркаю я про себя.      Его слова вызывают во мне протест. Дима уже большой мальчик, а всё играет в какие-то детские игры, боится назвать вещи своими именами. Не нравятся мне такие выкрутасы. Того и гляди, свалит мой Димочка к какой-нибудь бабе.      — Твои родители знают, что я парень? — прищуриваюсь я, чувствуя какой-то подвох.      Ну а что, Валя вполне может быть девушкой. Так долго можно водить родителей за нос.      — Валь, давай мы просто поедем к ним и уже на месте разбёремся, что к чему.      Ага, разберёмся! Знаю я эти разборки. «Здравствуй, папа, я гей!» — бац по роже! Хорошо, если только Диме, а то ведь и мне прилетит. Начнутся стенания, что был хороший мальчик, а пришёл злой Валя и сделал из него пидораса. Хотя по сравнению с тем, что Дима считает себя волколаком, гейство — так себе недостаток, как прыщ на носу, можно и не замечать. Я по-прежнему скептически отношусь с Диминым рассказам про оборотней. Парень он хороший, добрый, ласковый. Вот только маленько ку-ку. И везёт же мне на психов. Я тяжело вздыхаю.      Весь день мы валяемся в постели, целуемся, занимаемся любовью или лежим и смотрим дурацкие видосы. Мне нравится просто находиться с ним рядом. Я уже не думаю ни о будущем, ни об учёбе, ни о Нинке. Вся моя жизнь сейчас сосредоточена на Диме и нашем уютном гнёздышке на опушке леса. Уверен, что это именно она. Все сказочные твари живут на опушках. Чем волколаки хуже?      Ближе к вечеру в спальню заходит прислужник и приносит одежду: два дорогих костюма, две пары ботинок, две сорочки и двойной набор трусов и носков. Один из костюмов оказывается мне впору. Я кручусь перед большим зеркалом, разглядывая себя. Что тут скажешь — хорош! Прям хоть сейчас на обложку журнала. Дима выделяет мне из своих запасов бритву, дезик и делится пеной для бритья. Я моюсь, бреюсь и облачаюсь во всё новое, шикарное, как и всё, что меня тут окружает.      Выгляжу точно какая-то модель — однобортный пиджак, белая сорочка, узкие брюки. Дима застёгивает запонку на манжете и исподтишка с улыбкой поглядывает на меня.      — Что?      — Да красивый, красивый. Можешь даже не сомневаться.      — Думаешь, я понравлюсь твоим родителям?      — Куда они денутся!      — Да, блин, чувак, почему ты так уверен?!      — Есть причины. Поехали уже, а то опоздаем.      Мы выходим из дома и садимся в чёрный мерседес. За рулём ещё один здоровяк. Ощущаю себя шибздиком среди этой тестостероновой братвы. Все здесь, включая Диму, огромные, мускулистые, с волевыми лицами и дерзкими взглядами. И правда напоминают волков.      Едем в тишине. Я немного нервничаю. Может, из-за Диминой решительности, а может, из-за того, что в моей жизни всё меняется слишком быстро. Автомобиль сворачивает в магистрали и съезжает на пустынную дорогу. Тяжёлые кованые ворота открываются, впуская нас в безлюдный заснеженный парк. Машина тихо скользит по гравийной дорожке к виднеющемуся в глубине особняку и останавливается у крыльца.      — Приехали, — говорит Дима, первым выходя из автомобиля. Я выбираюсь следом.      Димины родители встречают нас на пороге. Высокий седовласый мужчина с военной выправкой и маленькая хрупкая женщина с копной светлых вьющихся волос. Она приветливо улыбается мне и протягивает руку.      — Я Анна Леонидовна, мама Димы, — говорит она. — А это Антон Михайлович, Димин отец.      — Очень приятно, — натянуто улыбаюсь я, поглядывая на сурового Антона Михайловича. Не похоже, чтобы папаша был рад нашему приезду. Смотрит на меня, как компартия на мировой империализм.

      — А вы, стало быть, тот самый Валя, — продолжает улыбаться Димина мама.      — Да, Валентин. Валентин Котиков, — представляюсь я полным именем и неловко жму ей руку.      — Проходите, Валя. Чувствуйте себя как дома, — говорит она и заводит меня внутрь. Здесь всё как в том клубе, в котором мы с Димой познакомились, — золочёные люстры, высокие потолки, картины, мрамор.      Анна Леонидовна приглашает нас в столовую и усаживает меня рядом с Димой. Чувствую себя как на иголках.      — Ну, рассказывайте, кто вы? — Папаша суров. Не спускает с меня внимательного взгляда. Кажется, сейчас разразится буря.      — Й-я?! — От волнения голос даёт петуха, и я нервно сглатываю      — Дмитрий говорил, что вы студент, — сдвинув брови, продолжает он.      — Д-да, учусь… В Политехническом.      — И какие у вас планы на будущее?      Да какие тут планы! О моих планах вон у сыночка своего спросите. Он тут парадом командует. Людей крадёт, на свой член подсаживает, как на наркотик. Даже и не знаю, что ответить.      — Закончить университет, устроиться на хорошую работу, — пожимаю плечами я.      — Понятно. Дима рассказал вам о нас?      Что он имеет в виду? Вообще-то, о том, что мы едем знакомится с родителями, я узнал только сегодня утром. Дима не особенно утруждал себя рассказами о них. Я беспомощно таращусь на своего любовника в надежде, что он придёт мне на помощь. Но, похоже, Дима не собирается вмешиваться. Спокойно возит вилкой по тарелке, пытаясь подцепить горошек.      Не найдя что соврать, я глупо улыбаюсь, ёрзая на стуле, будто на горячей сковороде.      — Дима, ты что же, Валентину ничего не объяснил?      — Он мне не верит.      — Не верит? — Антон Михайлович вскидывает брови. — Значит, вы скептик и в существование оборотней не верите? — обращается он ко мне.      — Ну как вам сказать…      Да что тут говорить? Конечно, я не верю в эту муть! Странно ожидать от человека с неоконченным высшим техническим образованием склонность ко всякого рода эзотерике.      — Что ж, понятно. В век интернета поверить в существование магии сложно. Я бы сказал, что это практически невозможно. Ну, ничего страшного. Думаю, что после собрания вы измените своё мнение.      Что ещё за собрание? Что тут, вообще, происходит? Может, это какая-то секта?      — А позвольте вас спросить, Валентин, кем вы себя сейчас считаете? — Антон Михайлович не отстаёт, складывает руки в замок и испытующе глядит на меня жёлто-карими глазами.      — В каком смысле?      — В прямом. Вы думаете, что после близкого контакта с Дмитрием вы всё ещё остаётесь человеком?      — Ну-у… Да! — Я теряюсь. Ни фига себе финты! Да они тут все психи!       Анна Леонидовна поднимает глаза на Диму и внимательно смотрит. Они долго глядят друг на друга, будто обмениваются мыслями. В чём дело? Что происходит? От страха у меня подводит живот. Мне срочно надо в туалет. Я наклоняюсь к Диме и прошу подсказать, куда идти. Дима объясняет, где находится туалет, а сам остаётся сидеть на месте. Я извиняюсь и выхожу за дверь. Тяжело дышу, хватая ртом воздух. Голова кружится так, что всё происходящее кажется мне сном. Бежать надо. Бежать. Делать ноги! Но разве отсюда убежишь? Здесь всё так же, как и в загородном посёлке, в котором живет Дима, — сигнализация, камеры, охрана. Кто бы мог подумать, что мне придётся иметь дело с хорошо организованной сектой? А вдруг они каннибалы?      В туалете я немного успокаиваюсь, ополаскиваю лицо прохладной водой и возвращаюсь обратно. У двери застываю как вкопанный. Слышу странный разговор родителей с сыном, доносящийся из столовой.      — Я не понимаю, Дима! — звучит высокий голос Анны Леонидовны. — Ты что, до сих пор ему так ничего и не рассказал?      — Я пытался, мам! Но он и слышать ничего не хочет.      — Но как же так, Дима. Валя должен знать! Когда ты собираешься ему сказать?!      Он тяжело вздыхает.      — Когда наступит подходящий момент.      — Ох, Дима, ты играешь с огнём. О Вале ты совсем не заботишься. Как всегда думаешь только о себе. Неужели я воспитала эгоиста?!      — Предлагаешь сказать ему сейчас?!      Сказать что? Чего ещё я не знаю?      — Потише, вы! Раскудахтались, куры! — Разговор Димы и Анны Леонидовны прерывает голос Диминого отца. — Он может услышать. Вы же не хотите, чтобы парень что-нибудь выкинул перед самым собранием?      — Тошенька, но он должен знать!      — Аня, Дима прав, Валя ещё не готов. Мы обязательно ему скажем. Только не сейчас, а когда будем уверены.      — Антон, это нечестно. Ты его просто используешь!      — Да, Аня! Да! Но другого выхода у нас нет. И ты это прекрасно знаешь!      Что они от меня скрывают? От их слов мне становится совсем нехорошо. Я нервно сглатываю и на цыпочках возвращаюсь на исходную позицию, к туалету. Иду обратно, громко топая ногами, чтобы Дима и его родители слышали. Ещё одного тайного разговора моя нежная психика не перенесёт.      Присутствующие в столовой молчат, стуча приборами по тарелкам. Старательно делают вид, что за моё отсутствие ничего особенного не произошло.Остаток вечера проходит в напряжённой обстановке. Есть я уже не могу, прокручиваю в голове случайно подслушанный разговор и обливаюсь холодным потом.