Глава 18 «В море есть место, где звучат их голоса»

Погода на Железном континенте радовала за исключительной редкостью. Даже в период сезона Солнца то моросил мелкий дождь, то срывался неприятный ветер. Лишь иногда тучи расплывались, демонстрируя жителям Соддена голубое небо.

В первый визит на родину после триумфального захвата рыцарского шлюпа никто из богов, конечно же, не подсуетился навести порядки на земле славных воинов. Поэтому Рэймонд вступил на берег под шквал противного ветра, мешающего в своих потоках морскую соль, песок и прелые запахи улиц. Хейз вдохнул поглубже, размял плечи и зашагал вдоль гавани, изучая пришвартованные корабли.

До того, как вернуться, команда «Бунтовщика» пробыла в море ещё какое-то время. В отличие от рыцарских судов, тренировочные шлюпы не выделялись на фоне торгового транспорта. Даже паруса у них - самые обычные. Поэтому ничего удивительного в причалившем шлюпе не было. Тем лучше для команды. Они могли свободно перевести дух и поглазеть на ещё счастливых будущих рыцарей со стороны. Чем Рэймонд и занялся. Он не хотел возвращаться домой, иначе бы у мамы возникли вопросы раньше времени, поэтому устроил себе прогулку по прибрежным территориям.

Шагая вдоль полосы прибоя, Хейз выбрался на дорогу с каменной кладкой. Разводы от солёной воды на серой поверхности напоминали выцветшие узоры, а присыпанные песком щели между булыжниками - золотую затирку. Но только напоминали. Подобная роскошь могла встречаться только у входа в равендорский дворец. Рэймонд не сомневался в их помпезности даже здесь.

Когда показалось, что ему сегодня не повезёт, пират наткнулся на группу юношей. Подобно птенцам они вытягивали шеи, чтобы рассмотреть мужчину, держащего лист пергамента в руках. Он стоял на трапе, не удосужившись спуститься к толпе. Под монотонное зачитывание имён и суетливый гомон, некоторые юноши переходили ближе к шлюпу с улыбками на лицах, едва сдерживая радость. Когда список закончился, мужчина молча свернул бумагу и поднялся на палубу. Отобранные им юноши поспешили следом, другие, злясь и печалясь, со временем разошлись. Глядя на корабль остался стоять лишь один человек - девушка, с силой сжимающая кулаки. Рэймонд не то, чтобы умел хорошо читать людей, но прочувствовал охватившую её несправедливость. На вид она была слишком спокойна и собрана, но на деле наверняка прокручивала в голове озвученные имена.

Хейз хмыкнул. Выждав ещё немного, он подошёл ближе и окликнул:

- Эй. - Когда девушка обернулась, капитан кивнул. - Да, я к тебе обращаюсь.

Она нахмурилась, продолжая взглядом возвращаться к качающемуся у берега шлюпу.

- Что вам от меня надо?

- Я только что стал свидетелем большой несправедливости. - Деловито поправив кольца на пальцах, Рэймонд не упустил возможности немного показать себя. - Рыцари не так хороши, как тебе кажется. Пройдёт время, и будешь радоваться тому, что тебя не взяли.

- У вас нет права так говорить.

- У меня есть на это полное право. Как у человека, который мечтал стать рыцарем, а потом наказал капитана вот такого кораблика за ужасное поведение с экипажем.

Подняв ладонь, он продемонстрировал девушке печатку с изображением корабля. Вряд ли она что-то поняла, но вести себя стала по-другому: плечи расслабились, взгляд перестал быть таким сосредоточенным, может в нём появилась даже капелька заинтересованности.

- Как тебя зовут?

Ответила она с некоторым сомнением, скорее чисто из вежливости, но на этот раз полностью повернулась к собеседнику и на время забыла о шлюпе:

- Тара.

- Идём, Тара, угощу тебя в «Счастливом утёнке» и расскажу, как всё было. - Рэймонд подмигнул. - Вижу же, что тебе интересно.

Тара, не колеблясь, двинулась следом. До «Счастливого утёнка» было рукой подать, поэтому Хейз загадочно шёл впереди, не оглядываясь на спутницу. Только внутри, когда они сели за стол, он наклонился к ней через стол и поинтересовался:

- Как давно ты пытаешься попасть к рыцарям?

- С пятнадцатого цикла.

- К ним во столько не берут.

- Знаю. Я тренировалась заранее.

Рэймонд понимающе кивнул. Он и впрямь проникся ситуацией Тары, ещё недавно находясь на её месте. Только, в отличие от девушки, ему повезло - его приняли на заветный шлюп. Вот только ненадолго. Жалко, что они не оказались в одном наборе. Тогда бы учёба стала куда интереснее. Но девушек на рыцарских кораблях Хейз ещё не видел. И, учитывая, что он собирался сделать, то и не увидит.

Их ненадолго прервали. Рэймонд откинулся на спинку кресла, чтобы подошедшая девушка могла поставить на стол кружки. От закуски Тара отказалась, а он и не настаивал. Сделав глоток, пират уточнил:

- Зачем?

Тара отвечать отказалась. Хейз только пожал плечами - ковыряться в чужих судьбах ему ни к чему.

- Понимаю, личное - не публичное.

Она дёрнула бровью, сделала глоток и сдержалась, чтобы не поморщиться. Если среди парней Рэймонд предпочитал аристократичных и нежных, то девушки ему нравились стойкие и боевые. Такие, как Тара. Она чем-то напоминала ему Фрейю: широкие плечи, высокий рост, подтянутое телосложение и женственность, скрытая за способностью выживать, приспосабливаясь. Только волосы длинные, тёмные, затянутые в высокий хвост, чтобы не мешались. На пристани Хейз несомненно оценил её внешность, но куда больше его зацепила тонкая душевная связь между двумя разочарованными душами.

- Всем известно, что рыцари не жалуют женщин даже на других кораблях. Вы недостаточно сильные, недостаточно стойкие и смелые. - Он специально сделал паузу. - Для них. Я так не считаю.

- Не жалуют, не значит «не берут», - упрямо надавила Тара.

Рэймонд не захотел слушать оправдания. Он достаточно натерпелся от рыцарей, а теперь жил лучше, чем когда-либо ещё. В его планы не входило устраивать переворот в рыцарском кодексе - пусть делают, что хотят, - но раз уж судьба подкинула возможность спасти почти заплутавшую душу, почему бы и нет?

- Ответь мне на один вопрос. - Он снова подвинулся ближе. - Ты хочешь к рыцарям или в море?

- Я хочу быть полезной, - не думая, решительно ответила Тара.

Губы Рэймонда растянулись в довольной ухмылке, будто у лиса, перехитрившего волка. Он глубоко кивнул, со всем театральным и искренним пониманием, бросил взгляд на трофейное кольцо, а потом весьма лениво предложил:

- Тогда пойдём со мной. - Хотя с виду капитан будто бы не был заинтересован во вступлении Тары в команду, его решительный, слегка напористый тон говорил об обратном. - Мне не важно, женщина ты или мужчина. Я вижу, что ты сильная. Сильнее многих моих пиратов. Вот что мы по-настоящему ценим. Рыцари не видят, что теряют. Их предрассудки ужасны, а жизнь ещё хуже.

- Предлагаете променять службу Равендору на пиратство?

- Кто бы мне в своё время такое предложил. Сейчас или никогда. Это твой последний шанс. Я даю тебе возможность. А воспользуешься ли ты ею...

Рэймонд не успел договорить, Тара дала ответ быстрее:

- Воспользуюсь.

На палубу «Бунтовщика» Тара вступила в тот же день. Команда приняла её с большим энтузиазмом, чем Рэймонд предполагал. Кроме Калеба, конечно. Он ревностно отнёсся к идее семьи вместо команды и новых членов воспринимать не собирался. Особенно девушек. Пиратство не до конца избавило взрощенного рыцаря от предрассудков. Но Рэймонд быстро взялся за воспитание, и скоро капризы квартирмейстера прекратились. Их вынужденная совместная работа с Тарой чуть ли не заставила Калеба посмотреть на неё под другим углом, а потом квартирмейстер и вовсе начал «петь оды» новому штурману.

Стоит сказать, что Рэймонд ни капли не ошибся в Таре. Она стала отличным дополнением к команде «Бунтовщика», хотя Хейз даже не знал о её навыках работы с картами. Тем лучше - шлюп обзавёлся опытным штурманом. Тара мало чем уступала остальным членам экипажа: трудилась непокладая рук, не пользовалась женскими привилегиями и практически сравняла себя по значимости с тем же Калебом. А где-то даже имела на него больше влияния, чем капитан. Сейчас это особенно помогало. Квартирмейстер больше воспринимал замечания касательно Реналя от неё, чем от Рэймонда, которому делал всё назло.

- А ты не так безнадёжен.

Реналь с Тарой одновременно оторвались от верёвок и подняли взгляд на Калеба. Тот дёрнул подбородком, будто запугивая, и пошёл дальше. Принц захлопал ресницами, окончательно запутавшись в узле, который пытался повторить. Понятное дело, что это не было похоже на нормальную похвалу, но, наверное, от квартирмейстера другого ждать не стоило. Впрочем, Реналь обрадовался даже этой попытке, будто ветру после недельного штиля.

Распутав концы верёвок, принц, следуя замечаниям Тары, предпринял ещё одну попытку затянуть узел. Шершавая поверхность просоленного каната под уставшими пальцами напоминала камень, но лан Эккель упорно повторял движения раз за разом. Раз уж он теперь, считай, что полноценный член экипажа, отставать было нельзя. Реналь никогда не научится карабкаться по мачтам и таскать тяжёлые грузы, но самый минимум обязан был выполнять. Поэтому решил начать с малого - с узлов.

Тара забрала у него связанные канаты и с силой дёрнула за оба конца. Верёвки поддались, но не сразу. Штурман одобрительно кивнула. Реналь просиял. Раньше он так радовался успехам в фехтовании или верховой езде, а сейчас - устричному узлу. Приоритеты меняются очень быстро.

- Хорошо, но нужно крепче. Шторм он не выдержит. Прилагай больше силы.

Штурман вернула верёвки Реналю, но попробовать снова он не успел. Над их импровизированным столиком-ящиком растянулась тень в капитанской шляпе. Рэймонд был в бодром расположении духа - наконец-то никто и ничто не мешало ему достичь цели. «Бунтовщик» исправно шёл вперёд уже несколько дней, поэтому Хейз всё чаще придавался предположениям о том, что могло ждать их на острове. Изученная вдоль и поперёк карта как будто бы не могла дать ничего нового, но Рэй носился с ней, как ребёнок с игрушкой. Словно пиратов гарантированно ждали горы золота и драгоценностей. Естественно, он не давал экипажу повода вести себя так же легкомысленно. Уж пусть лучше думают, что на острове ничего нет. Надейся на лучшее - готовься к худшему. Чтобы результат казался не таким обидным.

Догадками и предположениями Рэймонд мог поделиться только с Реналем. Его меньше всего заботил таинственный клад, и только от него Рэй не прятал наивность, присущую мечтательным детям: сокровенней надежд об отце у капитана всё равно не было. Поэтому он бросил нудные подсчёты, желая украсть у принца немного свободного времени. Правда, увидев того старательно вяжущим узлы, болтать о месте назначения совсем перехотелось. С виду и не скажешь, но Рэймонду приносило отдельное удовольствие наблюдать за тем, как Реналь становился частью корабля.

Кивнув штурману, Хейз поманил принца за собой движением руки. Тот без слов поднялся, с улыбкой вернув Таре верёвки. Честно говоря, он был рад передохнуть и насладиться компанией Рэймонда.

- Ты делаешь успехи, - заметил Хейз, когда они отошли к борту.

- Да, - Реналь смущённо улыбнулся, неловко сжимая и разжимая кулаки. - Но только пальцы жутко болят.

Капитан, несомненно, обратил внимание на дискомфорт принца, поэтому перехватил его пальцы и стал методично разминать их. Под грубой, высохшей кожей пирата нежные ладони бывшего пленника расслабились. Касания были куда приятней просоленных канатов, сжигающих кожу, а внимание, с которым Рэймонд перебирал каждую фалангу, вызывало в душе нежный трепет.

- Не переусердствуй, иначе будут мозоли.

- Легко сказать, - глухо отозвался Реналь, наблюдая за пальцами пирата. - Тара суровый учитель.

- Возможно, - хмыкнул Рэймонд. Поправив кольцо со сплетёнными змеями на пальце Реналя, он поднёс его руку к губам и оставил лёгкий поцелуй на костяшках. Будто награда за тяжёлый матросский труд.

Реналь смущённо опустил ресницы, в душе тешась вниманием со стороны капитана. Он хотел бы полностью утонуть во внезапной ласке, но даже после поцелуя на виду у всех не мог расслабиться среди команды. Дело было вовсе не в стыде или стеснении. Просто отношения для принца были чем-то абсолютно новым и сокровенным, в корни не такими, каким должны были быть у наследника Равендора.

- А знаешь, кто её учил? - внезапно спросил Рэймонд, обжигая дыханием. Задержав взгляд на покрасневших щеках принца, он наконец-то опустил руки и ответил: - Калеб.

- А он разве не не переносит новичков на борту? Или это только мне не повезло? - поморщился Реналь, крепко переплетая их с Рэймондом пальцы. Металл колец приятно холодил пальцы, возвращая в реальность.

- Поверь, здесь ты не исключение.

- Приэля он тоже достаёт.

- Перебесится.

- Рэймонд... - недовольно протянул принц, наклонив голову.

- Хочешь, чтобы я с этим что-то сделал?

Реналь задумался на мгновение. Сначала он хотел попросить у Рэймонда помощи, а потом вспомнил, как Приэль отнекивался от предложения замолвить за него словечко. Да и если капитан начнёт вступаться за новоприбывших, Калеба это только сильнее разозлит. В итоге принц отказался:

- Нет, не надо. Меня он практически не трогает в последнее время. А Приэль сам разберётся. Тару же Калеб как-то пережил.

- С трудом, - цокнул пират. - Поэтому я специально приставил его к ней. Она сразу показалась мне способной, а Калебу на это пришлось раскрыть глаза.

- По-моему, ты немного перестарался.

Они оба повернули голову туда, где только что Тара учила Реналя вязать узлы. Рядом с ней уже стоял Калеб, методично скручивая широкий канат. Штурман с квартирмейстером что-то весьма живо обсуждали, а потом вместе двинулись к лестнице в трюм. Рэймонд проследил за ними довольным взглядом. Он-то видел, что их общение стало более естественным: прежде Калеб в большинстве случаев бегал за Тарой, теперь же и Тара не сдерживалась в общении с Калебом. До нормальных отношений там было далеко, но корабль, по крайней мере, тронулся.

- Я воплощение Красной девы, - хмыкнул Хейз, возвращая внимание Реналю. - Это же она влюблённым покровительствует? Ты же знаешь, я далёк от богов.

Реналь качнул головой. Иногда у него создавалось впечатление, что Рэймонд не знал никого, кроме Сиринга. И, возможно, Маариса. Не то чтобы он сам был воплощением веры, но во дворце немало часов тратили на рассказы о создании мира и объяснение важности каждого из богов. Королевская семья посещала храмы Сиринга и Терроса перед праздниками, упоминала их в речах перед народом и даже спонсировала религиозные школы. Поэтому для лан Эккеля минимальное понимание религии было обыденным.

- Тебе бы посетить храм на Равендоре. Тогда бы твоё мнение изменилось к лучшему. Он прекрасен как снаружи, так и изнутри.

- Звучит как высшая степень тоски по родине.

- Вовсе не так. - Реналь отвёл взгляд на горизонт. Под уставшими пальцами оказалась тёплая древесина корабля. Такая же грубая, как туго стянутые ворсинки каната, но всё равно приятнее.

«Бунтовщик» шёл по просторам Северного моря близь Железного континента уже какое-то время. Горы скрывались за лёгким туманом, а впереди ждал чистый горизонт. Пираты должны были обогнуть чудовищные воды безопасным путём и продолжить двигаться, сопровождаемые тёплым солнцем. Но именно благодаря содденской прохладе, накатывающей с берега волнами, на борту не было так жарко: древесина не высыхала, становясь похожей на трухлявое полено, а всего лишь грелась под мягкими лучами, источая приятное тепло при прикосновении. Как когда Рэймонд брал руки Реналя в свои или клал ладонь на его шею.

- А если честно? - Хейз облокотился о борт, пытаясь всмотреться в отливающие медовым янтарём глаза принца. - Иногда мне кажется, что ты очень скучаешь. Если не по Равендору со всеми его замашками, то по семье. Я себя в этом не виню, но чувствую причастность. Из-за чего же, интересно? - со смешком закончил Рэймонд, заставляя Реналя повернуться к нему лёгким, даже игривым прикосновением к руке. Пират ожидал увидеть тоску на лице младшего наследника, неумело спрятанную под сосредоточенным изгибом бровей и стянутыми губами, но оно было полно взрослой уверенности.

- Я скучаю по братьям, но не больше, чем ты по маме. - Реналь бы хотел, чтобы его тон прозвучал со стальной серьёзностью, но при виде Рэймонда, чьё беспокойство уже нельзя было скрыть за беззаботностью, сдался и смягчился. - Об остальном можешь не беспокоиться. Я давно сделал свой выбор и менять его не собираюсь. Потому что я...

- Капитан! Туман!

Реналь осёкся. Слова, на которые он так долго решался, будто смыло волной. Да и Рэймонд уже не слушал его. Развернувшись к носу шлюпа, капитан внимательно всматривался в горизонт. Однако глядеть так далеко смысла не было - тонкие полосы тумана ползли по волнам, намереваясь окутать корабль. Для моря Чудовищ подобное было не новым, но «Бунтовщик» держался от территории тёмных вод подальше, из-за чего сообщение о мороке тревожным колоколом звенело в подсознании. Изменившийся пейзаж напоминал ранее утреннее марево. Только время было совсем неподходящее.

Рэймонду это решительно не нравилось. Он был убеждён в безопасной дороге, а теперь само море намекало на обратное. Найдя взглядом штурмана, только что поднявшуюся на верхнюю палубу, капитан окликнул её:

- Тара! - Штурман отреагировала незамедлительно, поэтому Хейз тут же раздражённо продолжил: - Что это такое?

Подойдя к борту, Тара хмуро осмотрела расползающуюся по воде плотную дымку: белёсые клочья цеплялись за борта, растекаясь вокруг стремительно быстро. Воздух стал влажным и тяжёлым. Чем больше пираты всматривались, тем серее становились краски, будто над ними собирались тяжёлые грозовые тучи. Горизонт уже не был виден, настолько густым становился туман, вырисовывая совершенно новые силуэты. Насыщенное море стало серым, а небо - размытым. «Бунтовщик» будто оказался в совершенно ином месте.

- Не знаю, капитан, - сдержанно ответила штурман. - Корабль не должно было увести в туман.

- Да что ты?

Ругаться не было смысла. В голосе Рэймонда дрожало недовольство, но он не стал срываться на Таре. Хлопок, с которым Хейз опустил руки на фальшборт, глухо прозвучал вдалеке и заставил Реналя вздрогнуть. Даже ему было понятно, что это - не просто туман. «Бунтовщик» нередко попадал в него, особенно по утрам, но никогда морок не вызывал в капитане столько напряжения. Скорее негодование, ведь дорогу с такой видимостью прокладывать очень трудно, как и держаться нужного пути.

Вот и сейчас, пока туман густел, становясь всё тяжелее, создавалось впечатление, что «Бунтовщик» находился в эпицентре моря Чудовищ. Шум волн напоминал плеск змеиного тела, кружащего вокруг корабля, а в плотном мороке чудились неровные силуэты. Всё это было не больше, чем игрой воображения. По ночам несущим вахту пиратам тоже мерещились вражеские суда или божественное вмешательство. Человеческий страх всегда был и будет сильнее действительности.

Белёсая дымка поднялась выше, обволакивая борта. Мир сузился до нескольких шагов вокруг шлюпа, и всё, что находилось дальше, растворялось в мутной глубине. Туман ложился на снасти и паруса, оставляя на них влажный блеск, а затем исчезал, будто был миражом для уставшего путника в пустыне Солнечного континента. Не иначе проделки тёмной магии, которой в море Чудовищ было не меньше, чем воды. Но тогда возникал тревожный вопрос: что прятал этот туман?

«Бунтовщик» двигался вперёд, вода плескалась под ним, но ощущение было такое, словно корабль стоял на месте. В столь плотной дымке невозможно было разобрать - ушёл ли шлюп с курса или продолжал держать верный путь. Иногда вода едва заметно меняла направление, как если бы рядом проплыл дельфин, или вела себя менее естественно, затягивая туман в пучину. Но больше - ничего.

Экипаж работал по-прежнему слаженно, но чуть с меньшим энтузиазмом. Пираты всё чаще замирали и прислушивались, будто нечто неизбежно пряталось среди морока. Возможно, то была игра воображения, но густые завитки тумана то и дело на мгновение обретали чёткую форму, похожую на плавные изгибы, а потом бесследно распадались. Команда предпочитала не обращать внимания на домыслы сознания, считая, что это могло помочь им поскорее выбраться. Однако, если нарочно игнорировать проблему, она никуда не исчезнет, а станет только больше. Вот и пираты пусть хоть до ночи не видят в тумане ничего, кроме тумана, но кое-что отвергать они не могли - ощущение. Не чьего-то присутствия или внимательных взглядов, от которых дрожь проходила по телу, а скорее... охоты.

- Быстро! Заткнуть уши или привязать себя к мачте! Только попробуйте...

Сорвавшись с места, Рэймонд не успел договорить, когда следом за его приказом тишину нарушило пение. Едва уловимый, дрожащий звук завибрировал в воздухе, как если бы кто‑то провёл пальцем по краю стеклянного бокала. Туман сквозь плотные слои подхватил мелодию, заставляя её становиться всё громче и неся к кораблю в качестве предупреждения. В качестве очень раннего предупреждения, потому что в завораживающей мелодии ещё не было слов - только плавные переливы, похожие на тягучие вздохи. Они доносились отовсюду, окутывая шлюп. Подбирались к пиратам, желая занять места в их разуме. Заранее рисовали тонкие, но мрачные силуэты владелец, увлекая взгляды.

Капитан бросил контроль над экипажем, видя, что те не пренебрегли срочностью приказа, и метнулся обратно к Реналю. Увенчанные кольцами пальцы впились в хрупкие плечи, отчего принц, и без того напуганный происходящим, вздрогнул. Тяжёлые руки Рэймонда не принесли спокойствия, отчего мысли в голове замелькали с удвоенной силой. Он бы мог сказать, что доносившееся из тумана пение напоминало мамину колыбельную, но пробравшийся под кожу холодок кричал об обратном. Мелодия звучала плавно, даже нежно, заставляя кровь вскипать от тревоги. Контраст между ощущениями и действительностью тревожил больше всего.

Реналь беспомощно оглянулся, а после едва собрался с мыслями, чтобы спросить:

- Рэймонд, это...

- Сирены, - оборвал Хейз. - Поэтому живо спустился в самый низ. И не вздумай выходить, пока всё не закончится.

- А ты? - беспомощно выпалил Реналь, прекрасно понимая, что капитан не мог оставить команду.

- Пусть попробуют. - В проступившей на лице пирата усмешке в этот раз было куда меньше беспечности. Он кивнул стоящей позади Таре, надеясь, что та проследит, а если нужно, то и проведёт Реналя, а потом вернулся к команде.

Та работала слаженней, чем когда-либо. Песни сирен действовали сильнее любых чар, а выпутаться из них было крайне сложно. Вплетённые в томную мелодию слова гипнотизировали, заставляя моряков бросаться за борт. И уже там, в холодной воде Северного моря их ждали когтистые лапы коварных обитательниц глубин. Как правило, никто не бросался спасать бедняг, потому что в этом не было никакого смысла. Сирены, как пираньи, поджидали добычу под самой поверхностью, топили её, а потом утаскивали на дно.

Они были живым воплощением расплаты за желания. За самые потаённые, постыдные или чистые. Кровожадные песни выманивали из человеческих душ секреты, облачая их в видения, в яркую картинку из счастливого сна. Поэтому сирены были так опасны. Человек умирал от рук любимых, становился жертвой того, о чём мечтал всю жизнь. Он не понимал, что слепо шёл на гибель и встречал смерть с улыбкой на лице.

Рэймонд слышал, что абсолютно честные с собой люди, не скрывающие от подсознания секретов, могли остаться нетронутыми. Песни сирен не действовали на них, потому что чарам не за что было зацепиться. Тот, кто имел всё, не нуждался в фальшивых сюжетах. Но таких было немного, и Хейз был уверен, что принадлежал к их числу. Он не скрывал от себя желания стать богатым и знаменитым, сполна заполнил жаждущее сердце и открыто говорил о том, чего хотел. Поэтому капитан не удосужился обезопасить себя, внимательно следя за тем, чтобы никто из команды не закончил сегодняшний день в объятиях сирен.

Пираты затыкали уши, заматывали головы или привязывали друг друга за пояса толстыми канатами. Одни бросались к мачте, проверяя узлы, другие метались по палубе, пытаясь найти хоть что‑то, что можно было бы использовать как заглушку. Если бы экипаж знал, то подготовил смолу, которой обычно спасались моряки, бороздящие воды у моря Чудовищ, но сейчас им приходилось следить и одёргивать товарищей, засмотревшихся в глубину морока. Без слов песня была не так опасна. Она увлекала, но не заставляла бросаться в воду. Лишь только самые мелочные могли оказаться под влиянием тихих напевов. И наоборот, самые стойкие имели шанс продержаться до припева. Но это всё равно не гарантировало безопасность. Потому что охота ещё даже не началась.

Плотная дымка тумана начала рассеиваться. Слишком рано и стремительно. Не прошло и пяти минут с момента, как зазвучала первая нота, а в слабеющей дымке уже показались тёмные силуэты - вытянутые и плавные, будто вода приняла форму живого существа. Фигуры двигались с пугающей грацией, напоминая в ещё не растворившемся тумане змеиные тела, стремительно приближающиеся к добыче. Песня становилась всё громче. Среди тягучих гласных проскользнули первые слова. Пока они были почти неразличимы, но с каждым всплеском приобретали больше смысла.

Туман почти исчез. Белёсая дымка осталась где-то на фоне, размывая горизонт. Силуэты превратились в отчётливые женские фигуры. У каждой - длинные чёрные волосы, мокрые локоны которых, прилипнув к шее и плечам, смягчали острые изгибы, когда сирены всплывали на поверхность. Кожа блестела влажным перламутром, в лучах солнца отливая холодным синим. По телу от каждого движения пробегали полупрозрачные гребни, напоминая плавники морских хищников, а их хвосты были куда мощнее русалочьих.

Окружив корабль и взобравшись на каменные островки, покрытые скользкими водорослями, сирены запели. Пустые взгляды высматривали на палубе будущих жертв, а пираты жмурились и опускали головы. Рэймонд не подходил к борту, сосредоточившись на том, чтобы увести шлюп в сторону, но всё равно не мог не отвлекаться на манящий зов. Он мешал сконцентрироваться на штурвале, будто кто-то беспрерывно звонил в колокол над самым ухом.

В какой-то момент громче настойчивой песни Хейз начал отчётливо слышать мужской голос, зовущий его. Он звучал отовсюду и Рэймонд, почему-то, прекрасно знал, кому тот принадлежал - его единственной несбыточной мечте, о которой капитан имел неосторожность забыть. Даже после известия о смерти Рэй продолжал в глубине души ждать встречи с отцом. Это была не его слабость, а слабость маленького мальчика, мечтавшего стать рыцарем. Именно поэтому Хейз не придал ей значения.

Вопреки воли, Рэймонд разжал пальцы и опустил штурвал. Он всего лишь проверит, правда ли его отец ждал на лодке внизу, а потом вернётся к управлению кораблём. Надо только спустить папе канат, чтобы тот мог взобраться на борт. Чуть позже, когда «Бунтовщик» достигнет острова, он наконец-то сможет расспросить его обо всём. Они вместе найдут родовое сокровище, а потом... придумают, чем заняться. Нужно только...

- Капитан!

Калеб первым заметил, что с Рэймондом что-то не так. Он ещё несколько раз окликнул его, но даже если бы сорвал голос, не добился ответа. Квартирмейстер держал попавшего под влияние сирен матроса, раздражённо пытаясь привязать его к мачте целиком, поэтому не смог сразу бросится за капитаном. Пришлось применить грубую силу. Одного удара кулаком в челюсть хватило, чтобы одуревший пират отключился и свалился на палубу. Тогда Калеб нашёл взглядом Ливретта и они вместе кинулись наперерез капитану, подхватив того под руки.

- Капитан!

- Дьявол, Рэймонд, приди в себя! - Квартирмейстер, не задумываясь, пихнул капитана в грудь.

Хейз в ответ попытался вырваться, уже совсем не отдавая отчёт своим действий:

- Пошёл прочь, отпусти меня!

- Капитан, не ведитесь. Это сирены! - Нахмурившись, Лив окинул Рэймонда встревоженным взглядом. - Почему вы ничем не закрыли уши? Гэб!

Вряд ли старший помощник мог что-то сделать, но уже стремительно приближался. И недовольство на его лице говорило само за себя. Гэб не разобрал слов Ливретта, потому что из его ушей торчали ошмётки пакли, которой чистили пушки, но со стороны и так было прекрасно понятно, что произошло. Мужчина едва сдержался, чтобы не наградить капитана пощёчиной, а потому просто грозно уставился на него. Едва ли это помогло - взгляд Хейза был подвержен пеленой чар.

- Рэймонд! Идиот самоуверенный! Вы чего вылупились?! Тащите его обратно! Рэймонд!

Но Рэймонд их не слушал. Он целенаправленно двигался к борту. Зато услышал Реналь. Принц словно чувствовал, что спешить не стоило, и даже под надзором Тары едва передвигал ногами, не желая оказаться в «заботливой» руке Хатберта. Он-то точно не выпустил бы наследника к сиренам ни под каким предлогом. Хоть высадкой ему угрожай - старому рыцарю только в радость.

Ещё мгновение - и люк бы захлопнулся. Реналь взлетел на несколько ступеней вверх, судорожно оглядываясь. Видеть, как трое пиратов не могли остановить Рэймонда, упрямо шагающего в когтистые лапы смерти, было хуже самой смерти. Ноги подкосились, тело бросило в жар, голова закружилась. Маленький принц почувствовал себя самым беспомощным существом на планете. Что он мог сделать? Неважно что, но попытаться должен был.

Тара придержала люк, прекрасно всё понимая. Реналь обернулся на Хатберта, и того обуяло абсолютное возмущение. Старый рыцарь бросился вперёд, но оказался слишком нерасторопным, чтобы вовремя поймать наследника.

- Ваше Высочество! - хрипло взвизгнул он.

- Не сейчас, Хатберт! Не трогай меня!

Маленький принц готов был расплакаться от отчаяния. В голове, давя на виски, кроме навязчивой мелодии, звучали миллион отчаянных вопросов. Неужели Рэймонду нечего терять? Почему он так отчаянно бросается в каждую опасность? Что сподвигло его пренебречь безопасностью? Капитан же не пытался выглядеть перед ним храбрецом? Реналю всё равно, лишь бы тот остался в живых.

Споткнувшись, он вылетел на палубу. Громче песни сирен стучало его сердце от страха и злости. Ком у горла едва позволял дышать. Сирены пугали до безумия, обида за чрезмерную уверенность и очередную причину беспокойства жгла грудь. Реналь думал только о том, что ему делать. Если он не сдвинется с места - никогда себе не простит. А сможет ли он повлиять на магию, взрощенную на дне моря Чудовищ самим Маарисом? Или сам окажется под её влиянием?

Сжав до боли кулаки, Реналь заставил себя проигнорировать любые домыслы. Неважно, что с ним будет, если Рэймонд прыгнет за борт. Неважно, чьи голоса он услышит среди строчек песни.

Принц заткнул уши руками и насколько позволяли онемевшие ноги, помчался к пиратам. Ему удалось протиснуться между бортом и Ливреттом, встав к Рэймонду почти вплотную. Всегда живые, напоминающие предштормовое море глаза капитана будто заледенели. Смотреть в них было очень страшно, как и чувствовать вжимающуюся в спину древесину корабля. Если Хейз сделает ещё шаг, Реналь полетит бы в воду вместе с ним, настолько близко они находились к точке невозврата.

- Свали отсюда! - рявкнул Калеб, но их с Ливретом руки сильнее сдавили предплечья капитана, будто пираты надеялись, что у него получится что-то сделать.

Реналь хотел было что-то крикнуть в ответ, но по ту сторону раздался вплеск. Сирены подплыли так быстро или кто-то из матросов всё-таки попался? Мысль об этом напугала ещё сильнее, заставив действовать.

- Рэймонд! - принц упёр ладони в грудь капитана. Пальцы судоржно искали, за что ухватиться, то касаясь рук, то вжимаясь в ворот рубашки. - Послушай меня, пожалуйста!

К сожалению, Рэймонд никак не отреагировал. Даже если бы Реналь закричал, со всей силы ударяя пирата в грудь, вряд ли бы это помогло. Он будто находился без сознания, а тело двигалось само по себе. Как во сне. Как в очень страшном сне, сквозь который был слышен собственный реквием. Песня давила на виски, вибрировала в груди. Ещё немного, и Реналь потеряет не только Рэймонда, но и себя самого.

- Это приказ! Посмотри на меня немедленно! - голос принца сорвался, стал тише. - Хватит! Хватит слушать их! - Он уже не знал, что придумать, поэтому от отчаяния вытянул руки, закрыв Рэймонду уши. Ладони дрожали так сильно, что Реналь с трудом удерживал их на месте. Но едва ли такая жалкая попытка могла остановить тёмные чары - зов сирен пробирался сквозь пальцы, вибрировал в коже и въедался в сознание.

Тогда Реналь поддался импульсу. Резко перехватив лицо Рэймонда, он почти впился ногтями в его щёки. Ощутив под ладонями влажную от тумана и непривычно холодную кожу, принц замешкался, а потом, подавшись вперёд, поцеловал капитана. Очень спешно, неумело, до безысходности, обжигающей губы.

Секунда, вторая. Мир замер. Звон в ушах заглушал пение. Реналь зажмурился, не отрываясь от Рэймонда. Но ничего. Сколько бы усилий и мольбы он не прикладывал, всё равно чувствовал только холод чужой кожи и собственное сердце, бьющееся так яростно, будто стремилось пробить грудную клетку. Реналя обуяло отчаяние.

В момент, когда принц, сделав короткий вдох, намеревался отодвинуться, губы Рэймонда дрогнули. Он поддался вперёд, отвечая на поцелуй нервно и жадно, подобно человеку, который снова мог дышать, выбравшись на поверхность. Капитану не составило труда выдернуть руку из ослабшей хватки Ливретта, чтобы положить её на талию Реналя и настойчиво отодвинуть его в сторону. Хейз не до конца пришёл в себя, но чётко понимал, что ему в первую необходимо обезопасить маленького принца, слишком близко подошедшего к борту. Сжав пальцами ноющие виски, Рэймонд сделал шаг назад. Он больше не слышал зовущего отца и точно знал, что его лодка никак не могла оказаться рядом с «Бунтовщиком». Вместо лёгкости от желанной встречи капитан ощутил раздражение, как будто кто‑то грубо сорвал с него покрывало сна и оставил в пустой холодной комнате.

Он резко и зло выдохнул. Кричащий на ухо Калеб чудом не получил пинок. Перед Гэбом, зачитывающим нотации, Рэймонд сдержался, иначе бы старший помощник самолично отправил его за борт. Туман ещё какое-то время застилал глаза, размывая лица матросов. Корабельный шум постепенно возвращал к реальности. Хейз вспомнил о брошенном штурвале, о тумане, об окруживших «Бунтовщик» сиренах. И о поцелуе, который не был похож ни на один из тех, что он получал.

Придя в себя, Рэймонд посмотрел на Реналя, чья грудь тяжело вздымалась, а пальцы всё ещё были сжаты в кулаки. Между ними проскочило нечто безмолвное, но очень эмоциональное. Оба разомкнули губы, чтобы что-то сказать друг другу, но в последний момент Хейз нахмурился и развернулся. Тогда все стоящие у борта поняли, что больше не слышали дурманящей песни сирен.

- Они наконец-то заткнулись?

- Нет, Калеб... - шепнул Ливретт.

Гэб схватил Реналя за шкирку и оттащил подальше от борта. В его руке уже лежал револьвер, поэтому принц, даже не понимая, что происходило, достал свой кинжал и с силой сжал рукоять. Неужели ничего не закончилось? Спросить старшего помощника Реналь не решился, поэтому они просто молча наблюдали за Рэймондом в ожидании вердикта.

К сожалению, сирены начали действовать раньше капитанского приказа. Они закричали так, что у многих заложило уши, обнажили острые зубы и полезли на корабль. Пираты готовились переживать песню, но никак не бойню, поэтому потратили драгоценное время подготовки на развязывание товарищей и поиск оружия.

Первая из сирен взметнулась на палубу, ударив хвостом по ближайшему матросу. Тот отлетел к мачте, сбивая по пути ведро. Вторая, шипя, хотела вцепиться когтями в Калеба, но появившаяся вовремя Тара направила на хищницу гарпун, и сирена, взвизгнув, отлетела обратно в воду, из последних сил пытаясь схватиться за фальшбот, но только оставила на древке глубокие борозды. Её мерзкая сестрица подкралась к штурману сзади, занеся руку для удара.

-Не расслабляться! - рявкнул Гэб, отталкивая Реналя за спину и поднимая револьвер. Выстрел оглушил всех, но сирена лишь дёрнулась и бросилась прочь от Тары, когда Калеб сорвался с места, обнажая мачете. Очеловеченные создания с огромными, абсолютно чёрными глазами продолжали гипнотизировать. Их растянутые усмешки с рядами заточенных зубов, острые скулы и обнажённые худые тела пронзали ощущением страха. Они были похожи на людей только издалека. Вблизи сирен нельзя было сравнить с самим Маарисом.

Третья выскочила прямо со стороны гальюнной фигуры и ударила когтями по плечу матроса, пытавшегося перерезать ей путь. Он вскрикнул, но удержался, полоснув кинжалом по груди. Сирена отлетела назад, но тут же снова полезла вперёд, цепляясь за доски перепончатыми пальцами. Пираты быстро собрались, оказывая сопротивление, а морские твари шипели, выгибаясь и бросаясь снова. Их хвосты били по ногам, когти оставляли рваные следы на одежде, зубы впивались в плоть и отрывали от неё куски.

Скоро палуба стала мокрой от воды и тёмной, почти чёрной, крови. Запахло тухлой рыбой и солью. Гэб направлял пули прямо в чудовищно красивые лица сирен. Калеб, вооружившись гарпуном, пронзал сердца хищниц, а Рэймонд беспощадно кромсал их, не давая приблизится к себе. Избавившись от тех, что извивались на палубе, пираты выстроились у бортов, не давая сиренам взобраться вверх. В ход пошли даже пушечные снаряды.

Когда нашествие прекратилось, пираты едва держались на ногах. Грязные и уставшие, они из последних сил подтаскивали тела сирен к борту, срезали с них трофеи, - особой популярностью пользовались зубы и гребни, - а потом выбрасывали обратно в воду. Прежде элегантные бахромчатые плавники с глухим стуком ударялись о поверхность и оказывались последним, что утягивала морская пучина. Волны мягко били о борт, успокаивая корабль.

Убрав палаш, Рэймонд оглянулся. Он не мог избавиться от напряжения, поэтому всё ещё держал ладонь на рукояти. Взгляд скользил по мокрой палубе, следам когтей на досках, обломанным гарпунам и обессиленной команде, пока не нашёл среди уставших матросов штурмана. Тара шагала к нему как всегда уверенно, но медленно, слово боялась поскользнуться и упасть. Наверное, уже успела определить местоположение «Бунтовщика» и проложить новый маршрут. Её пальцы крепко сжимали бок, но пока она не подошла, Рэймонд не придал этому значения. Штурман определённо пыталась скрыть ранение, но кровь на рубашке и прерывистое дыхание выдали её с потрохами.

- Тара... - голос Рэймонда стал ниже. Он нахмурился, кивнув подбородком на зажатое ранение. - Что это у тебя?

- Пустяки, капитан. - Она попыталась отмахнуться, но пальцы на ране дрогнули, а вместо оправдания с губ сорвался болезненный кашель, оставивший тонкую полоску крови.

- Цапанули, да? - Рэймонд тут же сделал шаг к ней, сохраняя излюбленный беззаботный образ, который всё же не смог скрыть беспокойства во взгляде.

- Немного, - хрипло отозвалась Тара, облокачиваясь о плечо капитана.

Хейз дёрнул бровями, сдерживая колкий ответ - шутки сейчас явно были ни к чему. Вместо этого он молча повёл штурмана в сторону люка. Стоило, конечно, предупредить кого-то ещё, но Рэй не хотел разводить панику. К тому же он был уверен, что Гэб видел их и просто поберёг нервы Калеба и Реналя.

Спуск по лестнице стал ещё тем испытанием. Тара мужественно перетерпела каждую ступеньку, но уже после не могла сдерживать тихие стоны. По пути Рэймонд снял с себя жилет, скомкал его и прижал к ране, надеясь, что это хоть как-то поможет. К моменту, когда они наконец добрались до каюты лекаря, ткань была насквозь пропитана кровью. Ничего хорошего за этим последовать просто не могло.

Когда Хейз распахнул дверь в каюту, Приэль сразу же подскочил на ноги. Не исключено, что слыша бойню наверху, он в первую очередь испугался. Едва ли по шуму можно было понять, кто именно нарушил покой пиратов, а встретиться лицом к лицу с захватчиками никому не хотелось. Ну разве что Парацельсу было бы всё равно. Он сидел в углу комнаты, неспеша перебирая какие-то бумажки, и поднял голову на капитана только спустя время.

- Что произошло? - Лицо подмастерья при виде Тары тут же посерьёзнело. Не осталось ни намёка на прежнюю растерянность. Он, не дожидаясь ответа, подхватил штурмана и помог ей лечь на койку. Казавшийся абсолютной белоручкой, Приэль не боялся испачкаться в крови, внимательно изучая ранение: он бросил окровавленный жилет в ведро и заменил его на чистые простыни.

- Кто её так?

- Сирена.

Приэль на мгновение замер, но при Таре ничего говорить не стал. Он повидал достаточно ран, чтобы заранее прийти к горькому выводу. Таре придётся очень трудно. Сирены не спроста считались грозными противниками: их острые когти часто оставляли на теле жертвы глубокие неизлечимые увечья.

- Больше раненых нет?

- Занимайся ей в первую очередь, - приказал Рэймонд.

- Капитан, другие... - голос Тары был очень тихим, но упрямым.

- Сейчас может быть больно, - Приэль умело предотвратил спор, не желая, чтобы штурман зря тратила силы. - Мне нужно расстегнуть твою рубашку, убери руку.

К Приэлю подошёл Парацельс, протянув ученику небольшую склянку, жидкостью из которой тот обработал руки. Рэймонд сосредоточенно наблюдал за их действиями, нервно прокручивая кольцо на пальце. В каюте стояла тягучая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Тары.

В момент, когда капитан готов был обратиться к богам, в каюту, тяжело дыша, влетел Калеб. Он выглядел очень взволнованным и бледным. Видимо, Гэб всё-таки сказал ему о том, что видел.

- Что с ней?! - увидев лежащую в крови Тару квартирмейстер тут же заткнулся. Губы едва заметно дрогнули, будто с них соскочил последний глоток воздуха, но Калеб тут же сжал челюсти. - Ты почему мне ничего не сказал? - уже тише рявкнул он, наступая на Рэймонда.

- Чтобы ты не вёл себя так, - холодно парировал Хейз, схватив Калеба за ткань рубахи и оттащив в сторону.

- Ты должен был сказать.

- Калеб.

Квартирмейстер сбросил с себя капитанскую руку, беспрерывно оглядываясь на Тару. С каждым поворотом головы его выражение лица становилось болезненее. Пальцы сжались в кулаки до белых костяшек, а дыхание стало рваным и частым. Калеб все свои эмоции выражал через злость, но сейчас это больше напоминало несмиримое отчаяние.

- Калеб, в море по-другому не бывает, - напомнил Рэймонд. Он искренне сочувствовал товарищу и как никто понимал его, поэтому не хотел давить или приказывать. Голос его стал спокойнее, но капитанская твёрдость никуда не делась. - Держи себя в руках.

Квартирмейстер поддался последнему вспыхнувшему внутри импульсу, когда болезненный стон Тары прервал их:

- Ты не имеешь права мне так говорить! Поддался влиянию сирен и теперь учишь меня контролю?

Рэймонд не успел ответить, хотя очень хотел. В другой ситуации он бы не отступил так просто и уж тем более не позволил Калебу говорить с ним таким тоном. Но прежде чем Хейз открыл рот, раздался уставший голос:

- Калеб... не спорь с капитаном, - Тара едва заметно качнула головой. Даже истекая кровью она нашла в себе силы сделать замечание.

Весьма действенное, как и всегда. Калеб с Рэймондом замерли, уязвлённо глядя друг на друга. Напряжение между ними, только что готовое вспыхнуть, растаяло как туман над «Бунтовщиком.

Хейз крепко сжал плечо квартирмейстера и отвернул его от Тары. После недолгой паузы капитан заговорил низко и отчётливо:

- Ты останешься. Я пойду найду Реналя и вернусь. Калеб. - Увидев, что квартирмейстер хотел снова обернуться, Рэй сильнее вжал пальцы в его плечо. - Приэль знает, что делает. Не мешай ему выполнять свою работу. Просто будь рядом с Тарой. Ты ей сейчас нужен. Слышал? Ты, а не твои бычьи повадки.

- Она справится.

- Лучше нас с тобой, - согласился Рэймонд, ослабив хватку и похлопав Калеба по спине.

Убедившись, что квартирмейстер успокоился, Хейз покинул каюту. Он не мог расслабиться, пока маленький принц не окажется рядом, поэтому первым делом отправился на его поиски. Даже зная, что Реналь находился под присмотром Гэба, Рэймонд ощущал неприятное беспокойство. И то из-за того, что сирены могли до сих пор кружить где-то неподалёку. Ранение Тары и собственная безответственность неплохо так пошатнули неприкасаемость «Бунтовщика». Рэймонд, конечно же, никогда в этом себе не признается, а команде - тем более.

Как после шторма экипаж постепенно приходил в себя. Когда капитан со штурманом шли к каюте лекаря, тёмный коридор нижней палубы был пуст, а теперь кишил пиратами, как крысами. Они ходили туда-сюда, таскали вёдра, полные воды, тряпки и старые швабры. Хейз скользил взглядом по уставшим лицам, отвлекаясь на их постоянные вопросы. Матросы донимали капитана уточнениями об их дальнейших действиях, а Рэймонд и без них был на пределе. Он отвечал коротко, отрывисто, иногда даже не глядя на спрашивающего.

- Рэймонд!

Капитан моментально отреагировал. В несколько широких шагов он оказался у растерянного принца и завёл его в полупустую складскую каюту, чтобы не мешать работающим матросам.

- Вот ты где, - выдохнул Хейз. Стрелка его душевного компаса моментально выровнялась, и «управлять кораблём» стало намного легче.

- Что произошло? - Тонкие пальцы обхватили широкие запястья. Заметив на светлой рубашке кровь, Реналь поднял обеспокоенный взгляд на Рэймонда. - Почему ты... Что с Тарой? Я видел, как ты увёл её.

- Она у Приэля.

- И? - Реналь нахмурился. Всё же он был ещё обижен на Рэймонда за его безрассудный поступок.

- Что ты хочешь услышать? Что через пару часов она встанет на ноги? - Чересчур резко Рэймонд выдернул руки из аккуратной хватки наследника и устало опустился прямо на влажный пол каюты. На выдохе он закончил: - Я в это не верю.

Кожу закололо от плохого предчувствия. Видя, как капитан уводил Тару вниз, никому ничего не сказав, у Реналя закралось опасение, но сейчас, когда Рэймонд так говорил... будто не должно было остаться никаких вопросов. Принц опустил взгляд и ещё какое-то время молчал, борясь с подступившей тошнотой. Взяв себя в руки, он всё же тихо спросил:

- Всё настолько плохо?..

- Ей вспороло живот, Реналь. Не рана, а кровавое месиво.

Реналь вздрогнул. Он надеялся услышать другой ответ и совсем не хотел, чтобы воображение достроило за него невыносимые сцены, полные крови. Но реальность на корабле была такова. Лан Эккель до конца не верил в неё и был убеждён, что Рэймонд тоже отказывался воспринимать её за правду. Это был всего лишь один из вариантов будущего, просто капитан готов принять его рано или поздно, а Реналь - нет. Он очень привязался к Таре. Штурман была одной из первых, кто отнёсся к нему с пониманием. Она тоже была немного другой, тоже была обязана капитану и тоже мечтала о совсем других странствиях. Реналь посмотрел на свои ладони, где уже виднелись следы от грубых канатов. Тара взялась учить его и обещала, что скоро они перейдут к чему-то более сложному, чем вязание узлов.

- Она... умирает?.. - Он правда не хотел произносить это вслух, но хотел услышать «нет».

- Не знаю, - Рэймонд провёл ладонью по лицу. - Я почти сразу ушёл искать тебя. Калеб остался с ней.

За порогом суетились матросы. Шаги, голоса и грохот ведёр сливались в единый шум. Рэймонд и Реналь были очень вымотаны. Как морально, так и физически. Но оба нуждались друг в друге больше, чем в тишине. Хейз уже пожалел, что вёл себя так резко. Слова о состоянии Тары застряли у него поперёк горла, и ни одна просьба об утешении не смогла пробиться на волю. А лан Эккель прекрасно понимал, что капитану поддержка нужна больше, чем ему самому. Что бы он не говорил, но их отношения с Тарой были не просто деловыми. Рэймонд терял не товарища по команде, а друга. Поэтому Реналь поборол тревогу и тихо опустился рядом.

- Как он?

- Делает вид, что всё наладится.

Принц коснулся костяшек чужой руки. Медленные движения вдоль испачканных пальцев заставили Рэймонда поднять на него взгляд. Почти невесомая, но очень необходимая пирату ласка, заставила напряжение немного отступить, позволила немного расслабится хотя бы потому, что с маленьким принцем ничего не случилось. Он хотел перехватить тонкие пальцы, но замер, следя за дрожащими ресницами Реналя и за тем, как печалилось его лицо от каждой найденной капли крови на коже.

- Тебе стоит вернуться, - шепнул принц. На самом деле он не хотел, чтобы Рэймонд уходил. - И к нему, и к ней.

- Позже, - так же тихо ответил Хейз. - Я там сейчас не нужен. Тара сильная. Она будет бороться столько, сколько сможет.

- Я понимаю, ты видел много смертей. Но это же Тара. Она твой штурман. Может... - Реналь сжал губы и немного нахмурился. Беспокойство накатило на него новой волной, пальцы едва заметно дрогнули. - Может рана не такая глубокая. Может... Приэль сможет что-то сделать.

- Даже самые приближенные к капитану люди не защищены от смерти.

- Мне очень жаль.

- Тара знала на что шла с самого начала.

Каждый на корабле это знал, но легче не становилось. Рэймонд надеялся, что хотя бы Реналя чужая готовность утешит. Капитан видел, как тот был напряжён, пряча следы смятения и бессилия. Даже нападение змея, погоня и плен у Соколиного глаза не смогли подготовить принца к жестокой реальности. А Рэймонд не смог от неё защитить. Он аккуратно перехватил пальцы принца и легонько сжал их, надеясь исправить хоть что-то. Впервые металл колец не обжег кожу, а показался даже теплее. Хейз наклонил голову, чтобы заглянуть Реналю в глаза, но тот сам поднял на него взгляд. Блеска медового янтаря в них не осталось.

- Ты напуган.

Реналь кивнул. Он сел чуть ближе, чувствуя себя в безопасности рядом с капитаном. Рэймонд мог бы поспорить, ведь не раз подвергал принца опасности, но давно перестал пытаться. Особенно, когда они смогли перевести тему. Казалось, так произошедшее с Тарой станет проще и она быстрее поправится.

Шумно выдохнув, Реналь признался:

- Прежде я наивно полагал, что с нами ничего не случится. Всё разы оно как-то само собой... Будто сам Сиринг за нами присматривал. А сегодня...

- Маарис постучал со дна моря по дну корабля, - хмыкнул Рэймонд, качнув головой.

Привычный беззаботный тон, даже если он маскировал отчаяние, был лишним. Впрочем, как и вся шутка по мнению Реналя. Принц недовольно дёрнул бровью, а в его взгляде мелькнуло раздражение. Он даже не попытался его скрыть, надеясь, что Рэймонд поймёт молчаливый намёк и перестанет говорить глупости в такой обстановке.

- Ты мог умереть, - упрямо продолжил он. - Мог быть на месте Тары. Или ещё хуже - у сирен в лапах.

- Но ты спас меня. Весьма необычным способом.

- Пожалуйста, прекрати шутить.

Голос Реналя дрогнул. Он отвернулся, чтобы не проиграть эмоциям и спрятать выражение лица. Наверное, всему виной были гордость и обида, иначе бы принц даже не пытался скрыть от Рэймонда переживания. Легче было увлечься скудным интерьером складской каюты и выпутать пальцы из чужой цепкой хватки, чем подлить масла в огонь. Кому нужные его капризы? Капитан волен поступать так, как ему вздумается.

Гомон пиратов снова стал единственным, что они слышали. Море за бортом было слишком спокойным, чтобы заполнять тишину своим шумом. Рэймонд какое-то время молча смотрел на королевский профиль, впервые не наслаждаясь его красотой, а тревожась изменениями. После короткой паузы капитан медленно протянул руку. Шершавая подушечка пальца скользнула по линии подбородка к щеке - Хейз развернул лицо принца обратно к себе.

Реналь навсегда запомнил ту ледяную корку, покрывшую живой взгляд Рэймонда. Он боялся больше не увидеть лукавых искорок в глубине синих глаз, боялся больше никогда не заметить в них собственное отражение. Но капитан всегда пресекал сомнения. Жадность и трепет, с которыми он каждый раз изучал его... Разве могло быть что-то откровенней?

- Что я ещё мог сделать? - шепнул Реналь, растерянно опустив ресницы.

Рэймонд провёл большим пальцем по тонкому шраму на щеке, а затем убрал руку. Его взгляд всё ещё был прикован к принцу, но видел он мальчишку, который, не раздумывая, встал между ним и смертью, хотя наверняка не знал, сработает ли его отчаянный шаг. Рэймонд не понимал, почему Реналь сделал это, хотя сам бы без раздумий бросился к сиренам вместо него. Признательность - недостаточное слово для того, чтобы описать то, что он испытывал. Ему вообще трудно было не то, что описать, осознать как много изменилось с того абордажа. Особенно внутри него самого.

Наследник, который готов был пожертвовать собой ради капитана пиратов? Ещё цикл назад Рэймонд бы сказал, что это возможно только в сказке. А теперь у него был маленький принц. Нелепо самоотверженный, местами капризный, неотступный маленький принц. От этой мысли в груди что‑то приятно сжалось. Хейз почувствовал, как внутри поднялась тёплая, тихая волна, ещё несущая отголоски холодных вод. Потому что за готовностью идти плечом к плечу стоял страх потери.

- Ты должен был оставаться в безопасном месте, как я и приказывал, - строго напомнил он. Если Хейз и дальше позволит ему так рисковать, обязательно случится что-то плохое.

- Но Рэймонд... - Реналь поднял на него прямой, едва ли не обвиняющий взгляд. - А если бы ты не очнулся от песни сирен? Прыгнул бы за борт?

- Ты бы прыгнул за мной?

- Да.

Капитан хмыкнул, растянув губы в почти неприятном оскале. Проведя рукой по волосам, он облокотился о стоящие позади ящики, немного приподняв подбородок.

- Очень глупо с твоей стороны. Всё ещё ни во что себя не ставишь.

Реналь втянул воздух сквозь стиснутые зубы и сел ровнее. Его, несомненно, обидело высказывание Рэймонда. То, как пират подал должную «благодарность» больше напоминало того капитана, которого он встретил в первый раз после абордажа. Вот только с того момента прошло много времени, и Рэймонд раскрылся совсем с другой стороны. Если это была такая заботливая попытка оградить принца от глупостей, то пусть подавится своей неприступностью. Сначала сам бросается в лапы к сиренам, уверяя, что он слишком хорош для их песен, а теперь бравится путём одинокого морского волка.

Так и не подавив приступ злой обиды, Реналь решил, что не будет идти у капитана на поводу, поэтому встал, собираясь уйти. Стоило ему сделать шаг, пальцы Рэймонда обхватили его запястье и требовательно потянули на себя. Принц не спешил садиться, но обернулся, предполагая встретиться с наглым прищуром, за которым скрывалось куда больше властности, чем многие могли представить. Однако капитан выглядел... уставшим. И виноватым.

- Ты слишком часто рискуешь жизнью из-за меня. Так быть не должно. - Рэймонд ослабил хватку. Его пальцы почти соскользнули с запястья, когда Реналь сел обратно. Так, чтобы видеть лицо пирата. Против уязвимости капитана у принца не было защиты. И таким Хейз нравился ему не меньше.

Взгляд Реналя суетливо изучил расположение ящиков за спиной Рэймонда, его украшения, небрежную укладку, но так и не встретился с синими глазами напротив, когда принц заговорил:

- Я боюсь потерять тебя. Боюсь оказаться на месте Калеба. Не хочу видеть тебя... - Он прервал торопливый шёпот, чтобы наконец поднять взгляд. - Представляешь, как он сожалеет о том, чего не сказал? И как надеется о том, что сможет? Я боюсь, что не успею сказать тебе всего, если вдруг ты или я...

- Я никуда не денусь.

- Ты не можешь этого обещать. Теперь точно.

Рэймонд наклонился вперёд. Его ладонь скользнула по шее принца, вызвав волну мурашек, и легла над воротником рубашки. Пальцы успокаивающе поглаживали кожу чуть ниже линии роста волос, пока капитан уверенно говорил:

- Я могу что угодно, маленький принц. - Пальцы чуть сильнее надавили у основания шеи и тут же скользнули ближе к ключицам в почти невесомом прикосновении. Рэймонд мягко улыбнулся. - В тебе говорит сегодняшний день. Он всем потрепал нервы. Это море, иначе тут не бывает, но уж мне-то ты доверяешь?

Реналь кивнул, не потратив на раздумье даже секунды. Влекомый спокойствием, которое подарил ему Рэймонд в разгар ужасного дня, принц подвинулся ближе. Он хотел быть рядом. Особенно сейчас. Когда «сегодня» могло стать их последней встречей.

Жаль, что многим словам суждено стать услышанными только после того, как произойдёт нечто плохое. Страх делает очевидные вещи значимыми, а слишком смелые для признания слова - необходимыми. Завтра может не настать, а откровенность навсегда останется тайной одинокой души.

- Не ставь свою жизнь выше моей, - напоследок попросил Рэймонд, а уже потом добавил с большим нажимом: - Никогда. А я найду способ быть рядом.

Реналь кивнул ещё раз, но уже слабее. Мысли в голове не давали покоя. Он смотрел на капитана и понимал, что если бы Рэймонд не вернулся... Принц наклонился и поцеловал его. Без огня в груди, очень нежно и трепетно. Его руки легли на напряжённые скулы, как в прошлый раз, но уже не дрожали от страха. Губы Рэймонда были влажными, дыхание сбивчивым, а взгляд неустанно следил за ним. Капитан перетянул инициативу на себя, увлекая принца во что-то более глубокое, чем благодарность. Ему нравилось то, как Реналь непроизвольно тянулся за продолжением, позволяя Рэймонду больше, чем имел право пират, преклонивший перед наследником колено. Нравилось то, что он мог выразить все переживания через прикосновение губ, позволив им дрогнуть не единожды. То, что с тяжёлыми, обжигающими губы друг друга вздохами пришло облегчение, так необходимое им обоим.

Когда шум в ушах утопил шум за дверью, Реналь отстранился. Их губы всё ещё могли касаться друг друга и пока тревожные мысли о потере были свежи, принц позволил им взять верх. Одно мгновение упущенного контроля, и из груди принца непроизвольно, но с полной искренностью вырвалось:

- Я тебя люблю.

- Дьявол... - с придыханием выдавил Рэймонд, легко уперев ладонь в грудь Реналя так, что большой палец с отцовским кольцом лёг в ямку над ключицей.

- Я... - Принц судорожно втянул воздух, медленно осознавая, что он сделал. - То есть...

Рэймонд снова поцеловал его. Кротко и смазано. Лишь для того, чтобы успокоить нелепо самоотверженного принца.

- Я тоже тебя люблю, - горячо шепнул он в уголок королевских губ, а потом отстранился.

Оба замерли глядя друг на друга. Им нужно было время, чтобы осознать услышанное, чтобы свыкнуться с покалывающим ощущением под кожей и последствиями, которые повлекут за собой эти слова. Ни принц, ни пират никогда не думали, что произнесут их. Реналь, потому что был ограничен в свободе, Рэймонд - потому что не хотел связывать жизнь с кем либо. А сейчас «я тебя люблю» звучало правильнее всего на свете. Даже в такой ситуации.

Слова замерли в воздухе, разбавляя гулкую тишину. Принц чувствовал, как в груди, кроме облегчения и тепла, поднималось горькое чувство вины. В нескольких каютах отсюда Тара борется за жизнь, за дверью пираты приводят корабль в порядок после нападения, а они... Реналь зажмурился от досады, сжал воротник чужой рубашки и коснулся лбом лба Хейза.

- Не сейчас... - простонал он.

Большой палец Рэймонда едва заметно скользнул по ямке над ключицей. Капитан сразу понял, что имел в виду Реналь, и не смог сдержать печальной ухмылки. Время действительно неподходящее, но разве у них могло быть иначе?

- Но лучше, чем никогда, - выдохнул Хейз. Он немного отстранился, чтобы аккуратно уложить голову принца у себя на плече. Хотелось прижать его к себе, утонуть в запахе ароматического масла с сандалом, до самого вечера отвечая на вопросы о змеях, русалках, пережитых странствиях и будущих приключениях. Впервые желания капитана пиратов не были столь грандиозными. Зная, что ждало их за дверью, ему не хотелось думать о чём-то другом.

Но время нещадно бежало вперёд. Рэймонд не мог позволить себе сидеть на одном месте, оттягивая момент злосчастного вердикта. Слегка дрожащее дыхание принца щекотало шею. Реналь вечность готов был провести в объятиях пряно-мускатного аромата, пробивающегося сквозь соль и пот. К сожалению, неуютная складская каюта не могла прятать их долго.

- Пойдёшь со мной?

Принц выпрямился. Беспокойство с новой силой заколотилось в груди.

- К Таре? - И не дождавшись ответа, кивнул: - Пойду.

Он точно не хотел знать о том, что происходило за дверьми лекарской каюты. От угнетающего зрелища и запаха крови его наверняка начнёт тошнить. Но в первую очередь Реналь хотел увидеть Тару и поддержать Рэймонда, какой бы вердикт не ждал их по ту сторону. Поэтому даже не дал себе времени на раздумья.

Капитан поднялся первым и стремительно зашагал обратно, хотя взявшись за ручку двери немного помедлил. Вяло распахнув её, он сделал шаг внутрь. Реналь остался у порога. Его взгляд зацепился за понурый изгиб спины Калеба, и принцу показалось, что лучшим решением ему будет постоять в стороне.

Тара лежала на постели впервые настолько уязвимая. Грудь тяжело, но медленно вздымалась, веки были немного опущены, будто она дремала, а губы плотно сжаты. Стоящий над ней Приэль вытер руки о влажную тряпку и развернулся.

- Капитан, - подмастерье лекаря кротко кивнул, предлагая Рэймонду отойди немного в сторону. - Хорошо, что вы здесь. Рана слишком глубокая и грязная. Внутренние органы серьёзно пострадали. Я бы мог зашить её, но кровотечение этим не остановишь.

Реналь не слышал о чём они говорили, но с каждым движением губ Приэля лицо Рэймонда становилось всё мрачнее. Он хмурился, с силой прокручивая кольцо на пальце.

- Ты можешь найти другой вариант?

Приэль поджал губы и украдкой взглянул на Тару. Призраки прошлого скользили по его лицу, но лекарь упрямо концентрировал внимание на штурмане. Набравшись смелости взглянуть капитану в глаза, он хмуро заявил:

- Нет смысла мучить её. Простите. Я дал ей отвар. Он должен снять боль на какое-то время. Так Тара сможет ненадолго выдохнуть. Осталось немного.

Слушая Приэля, Рэймонд неустанно наблюдал за Тарой. Он мог заставить лекаря пытаться дальше: зашить, прижечь, найти любой способ излечить рану. Но было бы это справедливо по отношению к штурману? Она вправе сама распоряжаться своей жизнью.

- Она в сознании? Я смогу с ней поговорить?

Ответом стал уверенный кивок. Рэймонду давно пора было поблагодарить Тару за верность, умения и помощь. Только жаль, что для этого не нашлось более подходящего момента. Самым откровенным всегда было и будет прощание. По иронии судьбы его никто никогда не ждал. Как и Рэй не ждал, что смерть коснётся кого-то из его приближенных так скоро.

Поравнявшись с Калебом, капитан тяжело опустил руку ему на плечо. Квартирмейстеру, как никому другому, нужна была поддержка. Даже если тот откажется её принять. Но Калеб, на удивление, даже не стал дёргаться.

- Ты должен с ней поговорить. - Квартирмейстер поднялся с табуретки у постели. Злость и отчаяние портили его лицо, усталость добавляла мертвенной бледности. Он выглядел хуже, чем после первого абордажа, в котором из-за неопытности команда «Бунтовщика» потеряла многих несостоявшихся рыцарей.

Рэймонд не ответил, но признательности во взгляде было достаточно, чтобы Калеб отступил в сторону с полной уверенностью в том, что он сделал всё правильно. Табуретом капитан не воспользовался. Он встал у кровати на колено и осторожно окликнул Тару. Она тут же среагировала, но обессиленное тело с трудом слушалось. Штурману пришлось заставить себя повернуть голову и открыть глаза.

- Капитан, - облегчённо выдохнула она. - Хорошо, что вы вернулись.

- Мне нужно было найти Реналя.

- Он в порядке?

- В полном, - Рэймонд бросил на принца быстрый взгляд. Тара заметила его и попыталась улыбнуться, но губы лишь слабо дрогнули.

- Простите, что не удержала его.

- Ты всё сделала правильно.

Рэймонду показалось, что выражение её лица стало спокойнее. Учитывая, с какой ответственностью Тара выполняла все его просьбы, так, скорее всего, и было. К сожалению, новый импульс боли снова скривил её черты, как бы мужественно штурман не встречала его. Потребовалось время, чтобы вернуть контроль. Хейз подвинулся ближе, чтобы Таре не приходилось напрягать хотя бы голос.

- Вы поступили безответственно, не обезопасив себя, - строго прошептала она. - Кого вы слышали?

- Отца, - не задумываясь ответил он.

Между ними повисла гнетущая тишина. Рэймонд терпеливо ждал. Он и представить не мог, как трудно Таре давалось каждое слово. Больно становилось от одного только взгляда на неё, а штурман чувствовала, как немело тело, как боль становилась почти не различимой с любым другим чувством. Образы ускользали, а Тара упрямо пыталась собрать их. Она старалась удержать мысли в воспалённом сознании, чтобы с усилием выдохнуть хотя бы несколько слов.

- Я обязана вам.

Рэймонд сжал челюсти. Сколь многое он мог бы сказать об обязательствах перед ним, но мучить Тару ещё больше было бы ужасно неправильно. Капитан предпочёл протолкнуть отрицание глубже в себя, сосредоточившись на другом.

- Не говори глупости. Из-за меня ты сейчас здесь.

- Зато не на сырой земле. Рыцари... - Тара сбилась. Говорить становилось всё труднее. - Вы были правы.

- И насчёт рыцарей, и насчёт тебя, - подхватил Рэймонд.

- Нет. Мне... - Тара чуть нахмурилась. Её дыхание стало чуточку громче. - Я обещала быть равной.

- А стала лучше. - Рэймонд осторожно взял её руку, едва сжав. Так, чтобы штурман чувствовала поддержку. - Тара, я не ошибся в тебе и ни на мгновение не пожалел, что взял с собой. В тебе столько мужества. Ты сильная. И мне жаль, что всё так обернулось.

- А мне не жаль. Так должно было произойти. Маршрут правильный.

- Не об этом тебе нужно беспокоится.

- Больше не о чем.

Голос Тары стал пугающе спокойным. Таким, будто она уже давно приняла всё, что с ней происходило. Ещё на верхней палубе. Пока другие радовались победе, она знала, что это был её последний бой.

Как бы Рэймонд не хотел, он не видел в ней борьбы за жизнь. Хейз и не ждал, что штурман станет умолять спасти её или биться в агонии, но полное смирение было ещё ужасней. Только самый смелый, а может и отчаянный человек мог встретить смерть с абсолютной покорностью. Будто ждал её, как старого друга. Тара определённо была смелой. И отчаянной. Раз согласилась присоединится к команде пиратов, собранной из рыцарских отступников. Возможно, уже тогда штурман впустила мысль о скорой смерти в душу. На корабле ведь иначе не бывает.

Рэймонд чувствовал, как её пальцы слабели в его ладони, как кожа холодела, сколько бы Тара не пыталась сдерживать «симптомы». Дыхание становилось рваным, а взгляд сдался перед блеклой пеленой. Времени осталось совсем мало.

- Я присмотрю за Калебом. Не только, как капитан. Без тебя нам всем придётся трудно, а уж он... Этот идиот же так тебе ничего и не сказал? - Он сделал паузу. Правильные слова всегда давались ему с трудом. - Ты ничем мне не обязана. Я всегда тебе это говорил. Равенство. Кому оно нужно? Ты - часть моей команды. Это больше, чем твоё желание быть полезной. Не знаю, кто ещё сможет так талантливо вести «Бунтовщика». Придётся...

- Капитан... - прервал Приэль. Он больше ничего не сказал, а Рэймонд молча опустил руку Тары, медленно встал и замер. Холодный и отстранённый.

- Она слышала?

- Да. Почти всё.

Раздался грохот, от которого Реналь вздрогнул. Калеб дождался её последнего вздоха, чтобы выплеснуть всю злость.

***

Погибшие в море обретали покой на дне. Вода забирала то, что ей принадлежало, и любой пират был счастлив окзаться погребённым под ней, а не в сырой земле.

Вдоль борта выстроился экипаж «Бунтовщика». Они стояли долго и упрямо, наблюдая, как волны уносили завёрнутое в парус тело. У моряков не было могил. Только память. Скорбь со временем уходила, но память оставалась.

Пираты не произносил громких речей. Они молились Сирингу, опустив головы и сжав кулаки. Тара была не последним человеком на корабле. Поэтому прощание стало особенно долгим. Гнетущим, молчаливым, глубоко скорбным.

Рэймонд предпочёл держать в себе всё то, что он сказал Таре перед смертью. Глядя, с какой жадностью волны поглощали тело, капитан думал о том, как много она успела услышать. Его не покидала мысль, что произнесённое им утешение было скорее вынужденным, чем искренним. Оно было абсолютно правдивым, но будь у него чуть больше времени... К сожалению, море не оставляло выбора.

«Бунтовщик» поднял паруса, встал на курс и отправился дальше. Ворошить произошедшее не было никакого смысла. Команду ждал остров, полный королевских сокровищ.