9. Сын маминой подруги

Просыпаюсь я, как это бывает в начале второсортных подростковых романов, от ласковых лучей солнца, пробивающихся в комнату сквозь тонкую ткань тюля. Но моему пробуждению больше поспособствовали большие старинные часы с кукушкой, которая, словно в прошлом веку, оповещает жителей дома о наступлении полудня и полуночи. Со вторым проблем не бывает, потому что засыпаю я довольно поздно, а вот с первым на сегодня проблемки.

Вообще я предлагала маме снять эти часы ещё при въезде или, на худой конец, хотя бы вырвать кукушку, но женщина даже слушать меня не пожелала, сказав, что часы напоминают ей о детстве. Больше спорить я не стала.

Оглядываю комнату, в надежде, что не столкнусь с взглядом серых глаз. Никого.

Затем слышу шум со стороны кухни, и уже начинаю молиться, чтобы это не был Игорь, готовящий мне обед. Опять вспомнились романы, которые я читала просто взахлёб каких-то жалких три года назад. Меня передёрнуло. Благодаря им я наивно полагала, что в жизни всё может сложиться также. Возможно, мне просто попадались не те книги.

Беру нужные вещи и быстро забегаю в ванную комнату. В зеркале вижу опухшее лицо. Словно я проплакала всю ночь. А, ну да, именно что плакала, но не всю ночь.

Вспоминаю сон, из-за чего мельком щемит сердце. Разговор с Игорем, и то, как я его послала. Правильно сделала, но почему тогда глаза снова начинает покалывать из-за нарывающиеся слёз?

Зачерпываю воды и брызгаю на лицо.

Прошло.

Привожу себя в порядок, делая всё, чтобы избавиться от опухших глаз. Благо я научилась некоторым манипуляциям.

Тихонько захожу на кухню, боясь увидеть парня в одних шортах и фартуком. Моя фантазия не на шутку разыгралась. Увидев маму, окончательно успокаиваюсь, но ни слова не говорю. Она оставила меня наедине с этим... с этим...

— Дочь, добрый день, — с улыбкой произносит мама. Её доброжелательность заставляет сердце ныть, но и без обиды я остаться не могу. — Дочь? — лицо женщины становится более обеспокоенным.

Внезапно вчерашний алкоголь даёт о себе знать в виде похмелья. Иду к шкафчику с бутилированной водой с каменным лицом. Незачем маме знать, что её дочь вчера набухалась, да ещё и сны эротические видит с участием сына маминой подруги. Господи, до меня только что дошло кем он мне стал! Сын маминой подруги, блять.

— Леся, если ты мне сейчас же е ответишь хоть слово, — поднимаю на неё взгляд, осушая при этом бутылку, — я начну волноваться!

— Я не стану разговаривать с женщиной, которая оставила меня наедине с парнем.

— Он сказал, что хочет поговорить, — на лице мамы не отражается ни капли вины, что меня расстраивает.

— Он тебя обидел? — из-за двери холодильника выныривает тётя Света с обеспокоенным лицом.

От испуга роняю недопитую бутылку и на полу образовывается лужа. Мама недовольно качает головой и хватает тряпку.

— Господи, тёть Свет, меня же кондрашка хватить мог, — наблюдаю как мама вытирает созданную мною лужу, и чувствую некий стыд, что не предложила сделать это сама. — Могли бы предупредить, что вы здесь.

Тетя света тихо хихикнув, выкладывает на стол сгущенку, сметану и мёд. Только после этого я замечаю на столе гору блинов, чую запах и желудок сводит от голода, давая знать о его существовании.

— Он тебя обидел? — вновь произносит тётя Света, когда я уже и забыла о её вопросе из-за голода.

Сразу вспоминаю, как обрабатывала царапины Игоря на этом самом стуле, на котором сейчас сижу и чувствую как щеки заливаются краской.

Мама и тётя Света переглядывается между собой и слишком счастливо улыбаются.

— Мам, почему вы так улыбаетесь? — не могу оставить это без внимания.

— Мы провели эту ночь с пользой, Лесенька, — я приподнимаю брови в знак непонимания. — Мы многое узнали о семьях друг друга и приметили очень интересную деталь.

— Точнее две, — хихикает тётя Света.

— Вы меня пугаете, — ставлю руки перед собой и начинаю отступать.

Мама закатывает глаза и хватает меня за руку, притягивая в свои объятья.

— Я всегда тебе говорила, что у нас не самая обычная семья, дочь. И касается это не только меня и тебя, но и твоего отца, и уходит далеко к нашим предкам. Когда наступит время, я тебе всё-всё расскажу. У семьи Светы тоже не самая обычная история.

Не нравится мне это. Косо на неё поглядываю, пытаясь разобрать, что же она скрывает, но ничего не получается. Остаётся только смириться.

Я помогаю разложить тарелки и мы все усаживаемся за стол.

— А где Игорь? — как бы невзначай спрашиваю я, съев три блина со сметаной. Боюсь, такими темпами я не смогу надеть купальник.

— Он проснулся за полчаса до тебя. Проспал будильник.

— Зачем ему он?

— Он просыпается каждое утро на пробежку по пляжу. Сынок ведёт здоровый образ жизни, — с гордостью произносит она.

Едва сдерживаю смешок, вспоминая, что её сын курит у неё за спиной и ходит по барам, чтобы посмотреть на полуголых девиц.

Комок встаёт в горле от осознания того, что сама ничем его не лучше, и полуголой девицей вчера была я. Но моя мать хотя бы в курсе чем я занимаюсь.

Досыта наевшись, вглядываюсь в маму Игоря. Как и в первую нашу встречу не могу найти ни капли сходства между ними. Разве что фирменная ухмылка, которая мне, если честно, уже так полюбилась.

— Игорь точно ваш сын?

Обе женщины резко оборачиваются в мою сторону. По недоброму взгляду своей матери и приоткрытому рту тёти Светы понимаю, что задавать такой вопрос с моей стороны нетактично, но что поделать: язык мой — враг мой.

Черта говорить прямо в лицо всё, что думаю мне досталась от отца. Мне кажется, это тоже отчасти поспособствовало разводу родителей.

— Леся, — строго произнесла мама. Я потупила взгляд.

— Простите, — едва слышно произношу, хотя и не вижу смысла. Вопрос не такой уж и странный.

— Ничего, — бодро произносит тётя Света. — Почему ты задалась этим вопросом, малышка?

Какая ещё нафиг малышка?

«Малышка»

«Малыш замёрз? Иди ко мне, согрею»

Дыши, Леся, дыши.

Вдох.

Выдох.

— Просто вы ничем с ним не похожи внешне. Вот я и подумала, может, он, ну, не знаю, приёмный?

Чувствую как мама сверлит меня неодобрительным взглядом. Именно чувствую, потому что смотреть я боюсь.

Мама Игоря смеётся.

— Боже, нет, — она всё также добродушно улыбается. — Честно признаться, порой он и сам задавался подобными вопросами. Однако внешность у него вся в отца, он был тем ещё ловеласом, — она грустно усмехается, но через мгновение вновь улыбается.

Порой удивляюсь подобной черте людей — менять эмоции по щелчку пальцев. Всегда хотела подобную.

— В меня он пошёл характером... и улыбкой, — немного погодя, добавляет она. — Мой сынок такой душечка, — её глаза блестят неподдельной гордостью.

— Ну да, — хмыкаю я, не желая портить мнение женщины о своём сыне.

И как только можно настолько вводить в заблуждение собственную мать? Хотя, может если узнать «душечку» получше, то с ним будет также приятно общаться, как и с его матерью.

Внезапно ощущаю некое покалывание в районе ключицы.По спине бегут мурашки от чьего-то взгляда.

— Сидите и перемываете косточки единственному мужчине в этом доме? — раздаётся веселый голос.

— Как только в этом доме появится мужчина, тогда и начнём, — заявляю я, ухмыляясь и поворачиваясь в его сторону.

Он закатывает глаза и уходит в сторону душа.

— Язык бы тебе оторвать, — бурчит мама, — обидела парня.

Обидела... Я и пожёстче ему говорила, а тут подумаешь.

— Бывало и хуже, — бурчу себе под нос.

— Так, Леся, что ты ему успела наговорить? Не зря он так быстро сбежал.

Мама устремила на меня свой самый грозный взгляд.С каких пор моя мать защищает чужих детей, нежели своих? Мне как единственной дочери, очень обидно слышать обвинения в свою сторону. Хоть и небезосновательные.

— Ничего такого, от чего может завязаться война, — входит на кухню Игорь, странно почёсывая шею.

— Вши завелись?

— Заразиться боишься?

— Для заражения нужно тесное общение.

— Я тебе его предоставлю.

И вновь мы играем в гляделки.

— Так, дети, хватит, — всплеснула руками мать Игоря. — Что вы грызётесь без конца?

Игорь проводит пятернёй по тёмным чуть влажным после душа волосам и садится за стол рядом со мной. Замечательно.

В нос ударяет невероятный запах. И не понять то ли это гель для душа такой, то ли он так пахнет.

— Что ты ко мне липнешь? — на полном серьезе спрашивает парень, и только тогда я осознаю, что сижу очень близко.

— Вкусно пахнешь.

Ничуть не стыдно за свои слова.

— Спасибо? — первый раз вижу смущение на его лице. Что-то внутри меня ликует.

После вкусного обеда, который по сути должен был быть завтраком, все разошлись по комнатам, только мамочки остались болтать в гостиной.

Я лежу на кровати и думаю куда бы пойти, и как бы вновь не забрести в тот бар, как в дверь осторожно стучат.

— Да?

— Леся, — в комнату входит Игорь и в нём больше нет той раскованности, с которой он вчера хозяйничал в этой комнате.

— Если ты опять пришёл поговорить по душам, то пошёл в задницу, — я отворачиваюсь лицом к стенке.

— Мне что в твою задницу идти? Предложение, конечно, заманчивое, но...

Осознаю свою ошибку повернуться к нему задом именно в этот момент и принимаю сидячее положение.

— Ой, да ну тебя. Чего хотел?

— Спросить, пойдёшь ли ты гулять.

— Как в детстве? Куда пойдём? В песочницу или на качели? Предупреждаю, меня укачивает.

— Леся, не неси чушь, — он опирается о дверной косяк и скрещивает руки на груди. — Всего лишь хочу наладить с тобой отношения.

— А с первого раза нельзя было нормально общаться?

— Не знал, что ты такая язва, — фыркает он, на что я усмехаюсь.

— Ладно, — всё же соглашаюсь я, вставая с кровати и потягиваясь. Нужно дать парню шанс. — Куда пойдём?

— Думаю тебе понравится, — хищный оскал заставляет желудок сжаться от волнения. Что-то совсем не вяжется с образом «душечки». — Надеюсь, ты любишь скорость?