Глава 55

Наши дни

Ангелы беспокоились.

Аура не приходила в себя вот уже три дня. Эти три дня превратились в сущий ад для троих братьев. Они не спали, не ели и никуда особенно не отлучались – боялись пропустить момент пробуждения светловолосой девушки. Боялись, что она будет в ужасе после возвращения воспоминаний и потому может попытаться причинить себе вред.

Вот Рэн и сидел у ее кровати, будто каменное изваяние. Смотрел с такой маниакальной внимательностью, что Лиаму и Кэмерону, которые расположились по разным углам комнаты, становилось не по себе. Им было не по себе всякий раз, стоило вспомнить, что именно они подвели Рэна к ужасному выбору.

Минуты текли раздражающе медленно.

− Три дня прошло, − зачем-то напомнил Лиам. Кэмерон бросил на него взгляд:

− Лиам, прекрати. С ней все хорошо. – Помедлив несколько секунд, он добавил: − Пока. Я чувствую в ней потоки живой энергии. И они пополняются. Она восстанавливается.

− Это ведь... хорошо?

− Нет, это не хорошо, – произнес Рэн впервые за очень долгое время. Братья почти забыли, как звучит его голос, и сейчас Рэн констатировал состояние Ауры с мрачной точностью, словно не сомневался. Лучше бы обнадежил как-то. – Ничего хорошего.

− Ты боишься, что она может не справиться с воспоминаниями? – осторожно спросил Лиам, обращаясь к Рэну. Лица он не видел, но все равно испытывал некоторое неудобство, словно брат прожигал в нем дыру.

− Она не справится.

Кэмерон и Лиам переглянулись, потому что знали: уверенность Рэна не была ошибочной.

− Тогда ты... ты... зачем ты это сделал? – Лиам встал на ноги, заламывая в беспокойстве руки. – Мы ведь... просто убьем ее.

− Разве не этого ты хотел? – ледяным тоном осведомился Рэн, оборачиваясь. Лиам молча сжал губы. Несколько секунд в комнате продолжалось противостояние взглядов, затем Лиам развернулся и ушел. Едва дверь квартиры за ним закрылась, Кэмерон тихо спросил:

− Зачем ты делаешь это с ним? Ты ведь решил вернуть Ауре душу не потому, что этого захотел Лиам.

− Верно. – Рэн наклонился к Ауре и пригладил волосы насыщенного цвета меда, рассыпавшиеся по ее худым плечам.

− Я не понимаю тебя, Рэн.

− Не нужно понимать меня, – произнес тот в ответ, не отрывая пристального взгляда от девушки. – Никто не должен понимать меня, главное результат. А какими способами я достигну его − это мое дело.

− Нельзя идти по головам! – воскликнул Кэмерон властным тоном старшего брата. Рэн поднял на него тяжелый взгляд.

− Ты пришел ко мне. Сказал вернуть ей душу. И не похоже, что ты о ней заботился, когда просил это сделать. Ты был там? Знаешь, что произошло той ночью? Она кричала так громко и надрывно, что я думал, она лишится рассудка. Думал, что сам сойду с ума... − Рэн закрыл на мгновение глаза, пытаясь привести мысли в порядок, затем перевел взгляд на Ауру и закончил: – Я не смог ее лишить жизни, хоть она и просила. И смотри к чему это привело.

− Ты не виноват Рэн. Никто не виноват. – С присущим ему сочувствием произнес Кэмерон. Рэн фыркнул, впрочем, в его глазах не отобразилось ни капли смеха.

− Никто не виноват... − эхом повторил он, касаясь пальцами лица девушки. – Ты знаешь, я сказал это Ауре в ту ночь. Но тогда я лгал. Я был виновен в том, что случилось. Я сделал это с ней.

− Рэн... − Кэмерон поднялся с кресла. – Никто не знает о том, что произойдет. Так решил Господь. И позволь мне высказать свою точку зрения, но я предполагал, что Аура может понравиться тебе, ведь она не похожа на других людей, которыми ты без труда повелевал. Я думал, возможно Бог решил проучить тебя, и таким образом показать, что люди не так бесхребетны и безвольны, как ты думал.

Рэн ничего не ответил по этому поводу; был ли он согласен с братом или нет, он предпочел промолчать, что немного раздражало Кэмерона: он досадовал, что ангел Судьбы не способен выражать свои чувства и эмоции. Разумеется, и Кэмерон не специалист в этом, но все же, было бы куда проще, умей Рэн показать, что у него на сердце и что в голове.

− Пожалуйста, не держи все в себе.

Кэмерон подошел к постели, на которой лежала девушка, и сжал спинку кровати так, что побелели костяшки пальцев.

− Я не держу все в себе.

Кэмерон подумал, что, если бы Аура была в сознании, то возвела бы глаза к потолку. Но девушка, сложив руки на груди словно принцесса, продолжала лежать на постели не двигаясь. В ее отросших волосах играл свет зимнего солнца, проникающий сквозь жалюзи, делающий ее более похожей на ангела, чем она была. Аура больше не была похожа на мертвеца: от ее тела исходило странноватое, уверенное свечение.

Кэмерон посмотрел на брата:

− Прекрати думать о плохом.

− Мы оба знаем, что она не справится. Она не так сильна, как может показаться на первый взгляд. Она всего лишь человеческая девушка, которая сломается под напором тьмы, не успеем мы оглянуться. Уже сломалась. Уже просила меня убить ее. – Рэн посмотрел на Кэмерона. – Она сама сказала мне о том, что не сможет вынести всего этого.

Кэмерон медленно опустил руки, внезапно догадавшись.

− Так ты боишься? – Тот молчал, поэтому старший брат настойчивее повторил вопрос: − Ты боишься, что она возненавидит тебя за то, что ты оставил ее в этом мире? Она любит тебя, Рэн.

− Да, и теперь она точно продолжит меня любить и ее чувства не изменятся. Я просто уверен в этом. О, Аура, ты меня помнишь? Да, это я лишил тебя воспоминаний, игнорировал последние несколько лет и вел себя как полный кретин. – С каждым словом Рэн все сильнее распалялся. Может где-то поблизости Лиам, и это его влияние? – А, кстати, я забыл тебе упомянуть, что из-за меня убили твоих отца и мать. О, ты все еще любишь меня? Какое счастье!

− Ты почти человек, – со слабым смешком сказал Кэмерон, и хоть Рэн проигнорировал старшего брата, тот все равно почувствовал облегчение. Рэн совершенно изменился – это Аура изменила его. Она вырвала его сердце из ледяной груди и растопила в своих ладонях.

− Ну, − промямлил молодой человек, не уверенный, что Рэн его слушает. – Я пойду. Найду Лиама. Знаешь ведь, он может набедокурить в таком состоянии. Еще убьет кого-нибудь, потом придется помучиться, возвращая к жизни...

Кэмерон ушел, а Рэн склонился к девушке и с тревогой в голосе прошептал:

− Почему ты не просыпаешься, Аура? Я так скучаю по тебе. Я устал видеть тебя в таком состоянии. Больной, бездействующей, лишенной сил. Сколько страданий нужно вытерпеть, чтобы тебя оставили в покое?

Аура молчала, а Рэн бы хотел, чтобы она перестала притворяться мертвой. Он скучал по ней. Невыносимо. До смерти. Так сильно, что хотел схватить за плечи, встряхнуть и впиться в губы поцелуем, в надежде пробудить ото сна.

Рэн провел пальцами по волосам туда и назад, затем склонил голову на грудь. Кэмерон прав: он до смерти боится, что Аура возненавидит его, когда все вспомнит. А она точно вспомнит; вспомнит и тогда поймет, что доверяла не тому человеку; обвинит во всем именно его, и тогда в ее груди расцветут кровавые розы.

И несмотря на это, Рэн сделает все, чтобы помочь Ауре справиться с болью. Он не станет забирать ее помять, потому что как бы больно ни было, лучше помнить. Когда помнишь, можешь справиться, ведь память людей недолговечна и со временем раны заживут; когда в мозгу отсутствуют воспоминания, возникает желание чем-то закрыть зияющую пустоту.

Рэн вскинул голову и склонился к Ауре, положив ладонь на ее мертвенно-бледную щеку.

− Никогда больше, обещаю! Я больше никогда не сотворю с тобой тех ужасных вещей. В этот раз мы все сделаем иначе, мы справимся вместе. – Он припал губами к ее волосам, которые выглядели и благоухали словно весенний мед. – Я сделаю что угодно, только приди в себя. Аура... − Рэн сжал ее пальцы. – Во тьме, в которой ты жила всю жизнь, тебе никто не мог помочь, и это все моя вина. Чего же ты ждешь, почему не просыпаешься? – Он пристально всматривался в ее лицо, хотя давно запечатлел его в памяти. – Ты не хочешь возвращаться в мир, где вокруг хаос и разруха? А может как принцесса, ждешь волшебного пробуждения?

Мягким и чувственным поцелуем Рэн прильнул к губам Ауры, но ничего не произошло. Их губы долго были соединены; лицо Ауры – умиротворенное, почти мертвое, а Рэн болезненно хмурится.

Если бы он мог отдать весь свой свет ради спасения ее жизни, он бы пожертвовал собой, не задумавшись ни на секунду. Вот только в этот раз Аура действительно все решает сама. Это будет ее выбор.

Очнись, Аура. Очнись. Я так скучаю по тебе.

Но сколько бы он не просил, девушка не спешила сжалиться над ним; она была тихой и бездыханной, и не произнесла ни слова.

И не могла.

Рэн сжал ее тонкие пальцы.

− Аура, очнись... ну, пожалуйста...

***

Спустя неделю Рэн решил, что это никогда не закончится. Все смешалось; он уже не различал, какой сегодня день – среда или суббота − важно лишь то, что Аура до сих пор без сознания.

Изредка в ее комнату заходит Кэмерон, проверить, хорошо ли справляется Рэн. Ему становилось хуже и от постоянного беспокойства, и в целом потому, что в людском мире его способности начали угасать.

Братья почти не тревожили молодого человека: Кэмерон приносил еду и Рэн съедал половину, а Лиам отсутствовал, пытаясь проникнуть в особняк Кристофера Грина. Они все были в отчаянии. И Рэна Экейна постоянно мучил вопрос: для чего все это? Для чего он это делает – ждет, и ждет, и ждет...

Раньше его никогда не посещали подобные вопросы; он просто делал то, что должен был делать. Делал, зная, что поступает правильно. Но в действительности хоть раз он принял правильное решение? То, что он вернул Ауре ее душу, которую так тщательно хранил и оберегал – это правильно?

Мысли и сомнения посещали его все чаще и чаще, съедали изнутри; он помнил, какой разбитой Аура была, когда просила убить ее, когда захотела умереть. Она больше не справлялась; она больше не могла и не хотела жить. Если Аура вспомнит о том, что Орден Света безнаказанно продолжает жить, вынашивая свои планы, она не обрадуется и точно выполнит то, что обещала – убьет их всех. И если это произойдет, ему самому придется убить ее и заточить в тюрьму в Аду. Навечно.

Сможет ли он? Так поступить с девушкой, которая ради спасения мира пожертвовала всем? Собой? Возможно... нет, он должен был приказать Жнецам Лиама забрать ее еще тогда на озере, в день, когда убили Табретт. Но он не смог.

Что делать теперь? Одна ошибка влечет за собой другую, и вот он уже в водовороте хаоса и не может встать на верный путь, потому что уже не знает, где он – правильный путь. Он стал слишком человечным, слишком эмоциональным. Отныне нет беспристрастного ангела Судьбы, который повелевал жизнями миллионов людей. Он влюбился и стал беспомощным и нервным.

− Рэн?

***

Если бы кто-то выстрелил в него, он бы удивился не так сильно, как в ту секунду, когда услышал голос Ауры. Он сильно вздрогнул, а сердце сорвалось с места и через секунду остановилось. Рэн застыл и, напрягшись и уставившись в лицо Ауры, попытался прочесть ее мысли. Попытался оценить ее эмоциональный фон, предугадать реакцию.

Но Аура была слишком безэмоциональной, ведь только что вышла из комы; ее мозг напоминал сладкую вату, в которой копаться – то еще удовольствие. Она с усилием прошептала, разлепив сухие губы:

− Что случилось?

Рэн продолжал сидеть с прямой спиной на краешке кресла. Прищурился, пристально вглядываясь в зеленые глаза. Он не доверял ей – не сейчас; вообще-то людям он никогда не верил, но Ауре Рид в особенности. Продолжая буравить ее взглядом, он кратко бросил:

− Ты в своей комнате, в моей квартире, − несмотря на то что хотел задать миллион вопросов. А что, если она не до конца осознала, что случилось? Лучше не пугать ее.

− Как я здесь оказалась? Я снова потеряла сознание? – ее зеленые глаза-изумруды сверкали искренностью, но Рэн не верил им.

− Ты была здесь, – мрачно сказал он. Во что эта девушка играет? Или, может, он зря так подозрителен и недоверчив? Аура выглядит нормально, но главное, что она жива и выглядит здоровой.

− Верно, – пробормотала она, слабой рукой убирая волосы с лица. Рэн инстинктивно подался вперед, чтобы помочь, но вовремя спохватился: НЕ ПУГАТЬ!

− Что последнее ты помнишь? – спросил он осторожно, с напряжением возвращаясь на прежнее место.

− Ничего, – сбивчиво пробормотала Аура, посмотрев в потолок. Между ее бровей залегла морщинка задумчивости, а Рэн прищурился еще сильнее. – То есть, я помню то, что должна помнить: ты пришел ко мне... что-то говорил... но из-за демонской крови я не помню, что отвечала... надеюсь, ничего такого...− она помолчала, и затем невесело усмехнулась: – Теперь вот, я проснулась, да? – Она неуверенно посмотрела на Рэна, ожидая подтверждения, и он медленно кивнул.

Что это?

Рэн не мог понять, что происходит. Такого раньше не случалось – чтобы человек, вернувший душу, по-прежнему не мог вспомнить, что с ним случилось в прошлом.

− Ты не помнишь? – спокойно уточнил он, хотя внутри был очень напряжен.

− Не помню чего? – и вот Аура тоже начала что-то подозревать; ее глаза, до этого оглядывающие комнату и ни на чем в особенности не задерживающиеся, остановились на Рэне. Она с сомнением пробормотала: − Я действительно сказала то, что не должна была? Что-то...

− Нет. Все хорошо. – Рэн поднялся на ноги, стремясь скорее покинуть комнату, чтобы подумать над ситуацией. Это все неправильно. Он еще не понял, что именно, но что-то здесь не так.

− Я приготовлю обед, чтобы ты быстрее пришла в себя.

− Но я чувствую себя замечательно! Правда! Наверное, моя болезнь прошла! – Аура приподнялась на постели, собираясь встать, но Рэн настойчиво удержал ее, возвращая в горизонтальное положение.

− Ты должна отдохнуть. Я приготовлю бульон, и может тогда ты сможешь подняться. Ты ведь не хочешь, чтобы твои внутренности сгорели на медленном огне? – спросил он, фантазируя на ходу. Он часто это проделывал, и она верила.

− А что, это может произойти? − Аура с сомнением вернулась на постель, выдыхая.

− Да. Ты встанешь, немного прогуляешься, и все, – он многозначительно замолчал. Затем кивнул, сдерживая усмешку, и быстро вышел из комнаты.

Рэн чувствовал напряжение, которое не хотел показывать Ауре.

Во-первых, почему она не помнит прошлого, даже после того, как он вернул ей ее душу? Ту часть, которая все прекрасно помнит.

Во-вторых, если Аура все вспомнила, как она может так хорошо притворяться? И, если она действительно притворяется, вопрос: зачем?

Снедаемый неуверенностью, Рэн вышел в гостиную, которая из-за непогоды приобрела мрачный серый цвет, и набрал сообщение братьям: «АУРА ОЧНУЛАСЬ». Хоть с Лиамом у них в последнее время были расхождения во мнениях, он тоже имел право знать. Рэн хотел, чтобы Кэмерон обследовал Ауру. Проверил состояние души и то, как сильно она изменилась.

Готовя на кухне легкий обед для очнувшейся девушки, Рэн продолжал размышлять, и его размышления закончились тем, что в нем зародилась надежда.

А что, если воспоминания все же вернулись, но человеческая часть Ауры сильнее, чем дьявольская? И что, если человеческая поглотила все зло, что Аура совершила?

Подобные мысли протекали в его голове, обнадеживая, пока на кухне не возникли братья. Похоже, они приехали на машине: у Кэмерона в руках были ключи. И, похоже, что Кэмерон подобрал Лиама, вновь раненого, в каком-то заброшенном переулке, чтобы залечить раны. Блондин стоял, опираясь на одну ногу. Вторая вся в крови (кровь стекала через дырку на штанах на пол) была недееспособной. Лицо превратилось в кровавое месиво. И все же, несмотря на болезненный вид, он спросил:

− Аура действительно пришла в себя?

− Тсс-с, – шикнул на него Рэн.

− Что? В чем дело? – Лиам с трудом присел на табурет, вытянув раненую ногу, затем взял со стола нож и разрезал штанину.

− Делай это в ванной, – посоветовал Кэмерон, с сочувствием глядя на младшего брата. – Почему ты ей не веришь?

Рэн не сразу понял, что Кэмерон обращается к нему, лишь когда на кухне повисла тишина, он обернулся и словил на себе взгляд брата. Подумав мгновение, он шепотом произнес:

− Воспоминания должны были вернуться. Они должны быть где-то там. Я не могу понять, действительно ли она ничего не помнит.

− Зачем ей притворяться перед тобой? – раздраженно спросил Лиам. Но раздражение скорее было направлено на боль. Он пристально осматривал рану. − Не глупи.

− Лиам беспокоится за Кристину. Он чувствует своего сына, и от этого сильнее переживает, – пояснил Кэмерон, за что заслужил многозначительный взгляд от ангела Смерти, полный ненависти и презрения.

− Я в ванную, – бросил Лиам, с гримасой боли вставая на ногу, когда Кэмерон помог ему подняться. – Я ведь не могу появиться перед Аурой в таком виде.

− Она решит, что тебя задрали собаки, – спокойно сказал Кэмерон.

Выходя из кухни Лиам проворчал:

− Ну да, быть растерзанным собаками это лучше, чем заклятие на чертовом логове Грина, чтоб его...

Дверь закрылась.

− Ждать больше нельзя, – сказал Рэн, протягивая поднос с бульоном Кэмерону. Он взял в недоумении, но не стал перебивать. – Отдай ей еду и проверь состояние души. Я хочу знать, не лжет ли она.

− Рэн, это ведь Аура...

− После возвращения души — это уже не та Аура, которую ты знал, Кэмерон.

− Хорошо, – молодой человек понимающе кивнул. – Я задам ей пару вопросов, проверить лжет она или нет. Со мной она должна расслабиться, я ведь ее брат.

Рэн остался один на кухне. Он бы хотел послушать, что происходит в комнате, но его былое могущество почти растаяло − ребенок Кристины высасывает из него божественные силы.

Приходилось терпеливо ждать.

Рэн задремал: ему значительно больше времени требовалось на сон, а вследствие последних событий его организм был сильно измотан. Прислонившись головой к стене, он сидел на табурете скрестив руки на груди, и видел чудовищные сновидения, которые стали беспокоить его с недавних пор.

− Рэн... − Лиам потрепал его за плечо. – Где Кэмерон? Он еще у Ауры? Что он делает так долго? Она не в порядке, с ней что-то не так?

Рэн выпрямился, потирая лицо.

− Как твоя нога?

− Нормально. Так что с Аурой, она себя хорошо чувствует? Ей не плохо? Она может встать? Я могу ее увидеть?

Похоже, что как только боль прошла, Лиам сразу стал самим собой – нервным и нетерпеливым.

− Дай ей пару дней, − хрипловато осадил брата Рэн.

− За это время Кристину могут убить! – вспылил блондин, затем раздосадовано плюхнулся в кресло у витражного окна. Сейчас он выглядел гораздо старше своих лет, еще и в одежде Рэна, которая была ему немного великовата.

− Ее никто не убьет, – пообещал Рэн, глядя на брата. – В ней твой ребенок, ты понимаешь? Младенец защитит ее и придаст сил. Ко всему прочему она дочь Кристофера – не забывай об этом. И, если начистоту, они дожидаются момента, когда смогут убедиться, что Аура превратилась в монстра после инъекции.

− Если они убьют Ауру, то и Кристину тоже. ОС нас ненавидит и считает предателями за то, что мы не поддержали их «веру», − Лиам раздраженно изобразил кавычки пальцами. – Так что мы у них в черном списке под номером два, если только там не Кристина.

− Пока они не убедятся, что Аура стала преемницей своего отца и что они могут ее убить, никто не пострадает, − повторил Рэн. – Они сделали все, что могли.

− Они могут убить Кристину, как убили Табретт – для того, чтобы вывести Ауру из себя!

− С Кристиной и ребенком ничего не случится, − Рэн демонстрировал удивительное спокойствие.

Избежать дальнейшего развития этой темы помог Кэмерон; он вошел на кухню, молча сел напротив Рэна и Лиама, и строго произнес:

− Надо лечиться.

− С ней что-то не так? – Рэн встревожился.

− С тобой. Это с тобой что-то не так. У тебя явное параноидное расстройство личности.

Лиам прыснул, но Рэн даже не улыбнулся.

− Объясни, – потребовал он.

− Ну, это когда...

− Я говорю, объясни, что с Аурой.

Кэмерон склонил голову набок, словно анализируя, и наконец серьезным тоном проинформировал:

− С ней все хорошо. Аура в полном порядке. И душа у нее обычная, нормальная. Не знаю, как это можно объяснить, но я не чувствую в ней никаких нарушений мыслительных процессов или утаивания информации. Она честна с нами. Она действительно ничего не помнит, и она здорова.

Повисло молчание. Они все обдумывали то, что сказал Кэмерон. Лиам нарушил молчание первым:

− Итак, дело пошло... я чрезвычайно счастлив за малышку Ауру, но меня еще беспокоит судьба моей Кристины. – Он впервые назвал Кристину своей, и тут же затараторил, чтобы братья не успели вставить колкие замечания: – Я должен придумать новый план проникновения в замок Дракулы. Ты, Рэн, должен решить все с Аурой и придумать, как заставить Кристофера-черт-его-дери-Грина поверить, что она чиста.

Лиам в ту же секунду исчез, не заметив, как парни поморщились из-за его ругательств.

− Думаешь, он пошел обратно к особняку? – с сомнением спросил Кэмерон. Рэн пожал плечами:

− Скорее всего просто спрятался, чтобы ты не прочел ему лекцию. – И прежде чем брат успел возмутиться, Рэн спросил: − Она говорила что-то обо мне? Она меня помнит?

− Да, она тебя помнит. И она спросила, − Кэмерон усмехнулся, − цитирую: «Почему он повел себя как пришибленный?».

Рэн снова засомневался: это похоже на старую Ауру, ту дерзкую девчонку, а не на ту девочку, которая жила последние годы в страхе и сомнениях.

Кэмерон перестал улыбаться. На его лице отразилось недоверие вперемешку с легким раздражением. Тени с улицы исказили красивое лицо, наполнили блестящие глаза тоской.

− Да что с тобой такое?

− Я не знаю... я просто... не уверен...

− В ней?

Рэн не ответил, да этого и не нужно было; да, он не уверен даже после слов Кэмерона. Он бы и хотел поверить, но это Аура, а с ней никогда не было просто.

− Знаешь, – нарушил тишину Кэмерон, поднимаясь на ноги, – я собираюсь отыскать Лиама, пока он опять не натворил чего-нибудь. Он ведь действительно может проникнуть в дом Грина. Или заставить человека проникнуть... ты должен поговорить с Аурой и сам понять, что она чиста.

Кэмерон, на пороге обернувшись, добавил:

− И реши уже, чего именно ты боишься.

Чего он боится? Он боится потерять Ауру; он боится, что на земле наступит Ад; боится, что не сдержит данное Отцу обещание.

***

− Почему ты так смотришь на меня? – не выдержала я. – Ты что, меня боишься? У меня выросли рога? − Я поняла, что шутка неудачная, ведь Рэн смотрел на меня все с тем же непроницаемым лицом.

− Как ты себя чувствуешь?

Я со стоном упала на постель.

− Ты спросил у меня сто раз! Миллион раз, если быть точнее. И я миллион раз ответила, что со мной все нормально. Ты думаешь, со временем мой ответ изменится? Если мне плохо, я говорю, что мне плохо, разве нет?

− Нет.

− Ну ладно, нет, − со вздохом согласилась я, но тут же добавила: − Но ведь ты все равно поймешь, говорю я правду или нет, верно? Шерлок Холмс нового поколения. Погоди, ты, наверное, понятия не имеешь, кто такой старина Шерлок...

Я замолчала, внимательно глядя на Рэна. Он по-прежнему был каким-то странным. Напряженным. Я чувствовала его подозрительность кожей. Рэн закрылся от меня; стоял у постели со скрещенными на груди руками и темным взглядом, отчего по спине бегали мурашки.

− Ты лжешь мне? – спросил он, я поняла: не напряжение, а недоверие.

Он не верит мне.

− Нет. С чего ты взял? Я сделала что-то не так? Я странно выгляжу?

− Да, – сказал Рэн, хоть я и ожидала, что он возразит, потому что я выглядела как обычно. Я нахмурилась. Хорошего настроения как не бывало.

− Знаешь, это ты странный. Вваливаешься, сверлишь меня этим своим страшным взглядом, словно я на допросе... не понимаю, чего ты от меня хочешь!

− Я хочу, чтобы ты сказала кто ты.

Что значит, кто я?

Он думает, что я не та, что была прежде.

И он, конечно, как всегда прав.