Глава 8 «Stand my ground» (1)

Из множества людей, огибающих или пересекающих площадь перед вокзалом, его выделял не черный костюм, не европейские черты лица и даже не высокий рост. Каждый спешил по своим делам или, наоборот, прогуливался, делая фото на небольшую камеру и попивая кофе. Только Драйден стоял неподвижно, обратив свой взгляд на башню с часами.

Трудами градостроителей здесь была создана особая гармония. Прошлое и настоящее рука об руку стремились к будущему. Но площадь вместе со старым зданием вокзала посреди небоскребов, металла и стекла все еще казались порталом в иные времена.

Он нахмурился. Солнце вновь вышло из-за облаков. Осеннее, увядающее солнце. Сегодня оно почти не тревожило его. Часы на башне продолжали свой неумолимый ход.

Прошло уже больше десяти минут, как Кристина и Дженнифер покинули их. Таково было общее решение. Человек Саманты ждал девушку. Девушку, которая не могла быть руководителем АНБ или ЦРУ. И как настоящий напарник, который должен прикрывать тылы, мисс Микел последовала за своей подругой.

Беспокойство... Дурное предчувствие словно носилось в воздухе и дразнило его. Оно поселилось в душе, стоило ему ступить на земли этой страны. Или даже еще до этого.

Сначала Рюи и его подопечные вихрем ворвались в их жизни. Потом были саботированные Вульфом переговоры и заявление председателя. Но предчувствие и не думало уходить. Лишь крепло.

Кроме того, была еще одна вещь, которая мало-помалу начинала всерьез беспокоить его. Драйден так до конца и не понимал, когда это произошло, хотя она задавала этот вопрос... Когда рыжеволосая девчонка стала для него кем-то большим, чем просто демон со скверным характером и дурными шутками, к которому он успел привыкнуть? Большим, чем вся та мощь, которую Кристина могла дать. И большим, чем директор Бюро сам того хотел.

Он почувствовал, как уголки его губ поднялись в слабой усмешке. Винить мальчишку из прошлого было неразумно. Дело не только и не столько в нем. Превращение стало лишь прыжком в неизвестность, после которого он обнаружил себя рядом с ней. Как в той больничной палате, когда Кристина все еще оставалась без сознания.

Да, именно так все и было. Ни больше и ни меньше. Впрочем, не для него одного. Поэтому сейчас, с каждым новым движением стрелок на часовой башне, внутри, как тетива, натягивалось ощущение тревоги.

Для этого пока не было ни одной существенной причины. Он слышал мысли десятков людей. В том числе недовольство Микел по поводу опаздывающего связного. Но на смену ему тут же пришли теплота и участие, стоило Дженнифер заметить, как маленькая девочка обронила свою игрушку.

Фокусироваться на ее мыслях дальше Драйден не стал. Он прекрасно знал, что девушка находила это... возмутительным вторжением. Если не выражаться грубее, используя ее же слова.

Центральная станция продолжала работать слажено даже на подземных уровнях. Как здоровое живое сердце, принимая и направляя пассажиров, будто кровь по венам. Драйден развернулся на каблуках, заложил руку за спину и направился назад к машине, где его ждали Айрис и Мария.

Глава АНБ стояла, привалившись к капоту. В ее руке дымилась сигарилла, отчего Ван Райан поморщился. Ему никогда это не нравилось. Если бы Айри действительно была его дочерью, позволил бы он подобное? Или разрешил бы ей использовать опасный артефакт? Стать тем, кем она стала?

С другой стороны была Мария, быстро научившаяся понимать, что работа «в поле» не для нее. В конечно итоге она стала аналитиком, требовательным руководителем и оратором. И леди Корбин не нравилось ничего из этого. Всему на свете она предпочла бы роль жены и матери рядом с сильным мужчиной высокого положения. Была готова к браку по расчету, но мечтала о любви, как в книгах. Вот только судьба сложилась иначе. Сейчас Мария от нечего делать открыла дверцу салона и сидела, раздраженно разминая ноги в неудобных туфлях. Их автомобиль скрывала колышущаяся прозрачная завеса. Как от людей, так и от камер наблюдения.

Вдруг Драйден резко остановился. Высоко поднял голову и огляделся. Глубоко вдохнул, надеясь, что ему показалось.

Кровь. Запах железа вился в воздухе, точно лента. Так пахнет раненный человек. И эта незримая лента вела прямиком в здание вокзала.

Полукровка смежил веки и мысленно потянулся за следом крови, чтобы отыскать раненого. Понять, кто этот человек. Но словно натолкнулся на неожиданно выросшую стену. Попробовал мысленно переместиться в сторону, ища, за что зацепиться.

Пустота. За ней слышался лишь равномерный гул. Но обоняние не подвело его. Драйден безошибочно уловил в толпе людей запах волков и... квартерона. В каких-то иных обстоятельствах это могло ничего не значить, но только не сейчас.

Он перевел взгляд на Айрис, выражение лица которой менялось на глазах. Та поднялась с капота, бросила сигариллу и затушила дымящийся окурок ботинком. Сдвинутые брови девушки сперва выражали недоумение, потом ее лицо стало по-настоящему суровым. Леди Бах давно научилась различать оттенки поведения своего бывшего наставника. Она прекрасно поняла, что что-то пошло не так.

«Хрен его побери! А вообще стоило надеяться, что сегодня все закончится просто передачей данных!?»

Ее мысли он слышал отчетливо, но через какую-то мембрану, а вот людей, которые были в здании вокзала или рядом с ним, как будто стерли.

Он мотнул головой.

Рюи определенно скажет, что появление старого приятеля в его стране вновь навлекло беду. На сей раз на Токио, в котором вампир обосновался...

– Айрис! – директор пересек разделяющее их расстояние в пару шагов, на ходу доставая из пиджака телефон. – Звони в представительство Комитета!

Сам Драйден уже собирался набрать номер Эндрю, но в последнюю минуту передумал.

Нет, ему определенно не стоит знать. Не сейчас. Вместо этого он связался с Зенави.

– Джеро, обеспечьте круглосуточную охрану Саманты Стефанис и ее семьи. Срочно!

– Подождите, господин директор, – кажется, Зенави не ожидал, что Драйден выйдет с ним на связь напрямую, не через Ричардса. Глава отдела правопорядка говорил так, будто был немного сбит с толку, – мисс Стефанис разве не в больнице?

– Именно. Поэтому нельзя медлить. Кто-то узнал про ее расследование.

В разговоре повисла пауза, которая показалась вечностью. Со стороны автобусной стоянки донесся сначала один пронзительный вскрик, а потом все взорвалось людским гомоном и страхом.

– Я немедленно отправлю в больницу Васкес и Дюваля. Что у вас происходит?

Пассажиры и прохожие кинулись врассыпную от северного входа Маруноути. Все, кто был снаружи.

– Боюсь, вы скоро услышите об этом в новостях...

Прежде, чем бросить трубку, Драйден собирался отдать лишь один приказ. Чтобы Зенави сам связался с японским подразделением Комитета, запросил сводки по проживающим и прибывшим в город нелюдям, но связь неожиданно пропала. Из динамика раздалось только шипение, а потом пошли гудки.

Не думая ни секунды Ван Райан готов был сорваться с места по направлению к стоянке, сквозь людской поток, но его остановила рука Айрис, ухватив за локоть. Он в исступлении уставился на нее. Слышал, как колотится сердце в груди девушки. Похоже, звонок в Комитет тоже был сорван.

– Нет! – четко бросила Айри, от отчаянья ее глаза казались просто огромными. – Ты не можешь! У нас нет полномочий! Приди в себя!

А ведь она права. На него действительно нашло помутнение. Сейчас они как будто поменялись местами, и именно Айрис несмотря на поднявшийся хаос удерживала его от безрассудного поступка.

Визг покрышек прокатился по ближайшим улицам. Один из автобусов стремительно несся ко входу в вокзал. Тому самому входу, где чуть больше четверти часа назад скрылась сначала Кристина, а потом Дженнифер. В салоне он успел насчитать шестерых угонщиков в темных костюмах и нелепых масках.

Он не успеет. Уже не успеет. Даже если заставит Айрис отпустить его руку. И не дотянется силой мысли – расстояние слишком большое для применения телекинеза.

Автобус вмяло в арку с диким скрежетом, заставляя обрушиться соседний вход и часть старой кирпичной кладки. Но, кто бы это ни задумал, существа из салона оказались внутри и полностью перекрыли доступ с улицы в эту часть здания.

Его взгляд переметнулся к центральному вестибюлю с полукруглой подъездной дорожкой и выступающим широким балконом, который служил козырьком для входа в отель, расположенный прямо на станции. Оттуда тоже хлынули люди, когда земля вдруг вздрогнула у них под ногами. Молодой портье подхватил под руку женщину, у которой сломался каблук. Женщину трясло, и она всхлипывала то ли от боли в ноге, то ли от страха. Ее состояние пугало остальных, но та не могла остановить сильные рыдания.

Ван Райан резко повернулся к Айрис.

– Людей нужно эвакуировать! Пока у нас есть такая возможность...

Сначала Бах с сомнением повела головой, но уже через секунду они вдвоем кинулись к отелю.

– Там... нет... прямого доступа... в зал с билетными кассами, – из-за спины раздался голос запыхавшейся Айрис. – Знаю... зачем ты это делаешь! Но... я изучила план здания. Там везде... защитные противопожарные переборки. После нападения их наверняка активировали.

Драйден на миг замедлился. Ситуация становилась еще хуже.

– Значит, там сотни людей, запертых в ловушке.

Ему пришлось замолчать, потому что они приближались к вестибюлю отеля. Им навстречу спешило множество людей и ковыляла та самая женщина. Когда она поравнялась с ними, Драйден вдруг услышал постукивающий звук множества браслетов и шелест больших сережек из пластиковых элементов. На долю секунды директору показалось, что женщина в фиолетовом коротком платье выглядит совсем не так. А перед внутренним взором мелькнули растрепанные лиловые пряди волос вместо каштановых.

– Не подходите... близко к дверям, – словно из какого-то омута, хрипло прошептал обреченный, едва различимый голос. – Вы ничем не поможете...

Айрис не остановилась. Она ничего не услышала, вместо этого торопясь занять место у мощной двери напротив портье, который держал вторую створку и пытался призвать выбегающих гостей к спокойствию быстрыми, но максимально вежливым окликами.

Проклятье! Драйден резко развернулся, готовясь использовать свою силу, чтобы заставить неизвестную замереть на месте. Чуть сжал пальцы в кулак, ощущая неприятное покалывание на коже. Парализующее покалывание.

Эта женщина, вдруг заговорившая как безумная пророчица, что-то знала. А еще он вспомнил, что окрашенные в фиолетовый волосы были у Кейт Соммерс. Бывшей соседки Айрис, таинственно исчезнувшей почти полгода назад.

Но женщины не было. Она точно растворилась в воздухе. Перед следующим ударом сердца под землей что-то толкнулось и завибрировало. На этот раз гораздо сильнее, чем пару минут назад.

– Айрис!.. – закричал Драйден. – Всем отойти от дверей!

Крыльцо отеля раскололось под ногами Бах, сотрудника отеля и пары убегающих людей. Ощетинилось кусками гранита, как горные вершины, которые стремительно вырастали вверх, примыкая, как ледяной нарост, к стенам и входу. Запечатывали все пути отхода. Колонны, поддерживающие балкон, заходили ходуном и начали рушиться, готовясь погрести под собой всех, кто не успел уйти.

Рука с напряженно вытянутыми пальцами взметнулась вверх. Он давно этого не делал. Не использовал телекинез. Откровенно говоря, ему и нельзя было применять свои силы в Первичном мире. Но как поступить, когда на твоих глазах опасность угрожает одному из самых дорогих тебе людей?

И почему-то сейчас это вызывало боль.

Казалось, время замедлилось, замерло в одной точке. Айрис с кривой улыбкой на устах поступила именно так, как привыкла. Она успела столкнуть с крыльца на газон парнишку-портье, понимая, что, возможно, это последнее, что ей удастся сделать. Плита над ее головой накренилась, ударилась и чуть подскочила, будто от столкновения с невидимым куполом, зашаталась в воздухе. Еще немного, и рука начнет неметь от странной боли. Он обнажил зубы в оскале и вложил все силы, чтобы отшвырнуть кусок здания на газон по другую сторону от подъездной дорожки.

Бах с головы до ног осыпало градом гранитных осколков. Недостаточно больших, чтобы причинить вред, но их хватило, чтобы прочертить на щеке тонкую красную линию и заставить паутину трещин разрастись на одной из линз очков.

Все замерло на несколько долгих мучительных секунд, прежде чем Айрис неуверенно ощупала руки, плечи и лицо, стоя на развалинах крыльца. Затем сдернула с носа очки, грязно выругалась и вернула их назад.

– Да всех Богов через волшебный хрен! Иногда лучше стоять в стороне и нервничать!

Замершее сердце забилось быстрее, рука медленно опускалась вниз. Сейчас Драйден был рад слышать даже это. Сделал шаг. И почти смог выдавить из себя ободряющую улыбку. Пусть будут ругань и циничные крики. Они вселяют надежду, что с леди Бах определенно все в полном порядке.

Портье лежал на газоне, но совершенно определенно дышал, а не выл от боли из-за переломанных костей.

Однако действительность была неумолима. Все входы, выходы и окна на первом этаже старого вокзала закрыли каменные щиты, выросшие из земли. Уродливые наслоения, преградившие путь. Но самым страшным стали едва доносящиеся стуки с той стороны. Из здания. Сначала единичные, заставляющие надеяться, что спасти удалось почти всех, а потом многократно умножившиеся.

Айрис взмахнула рукой и застыла в нерешительности на секунду. Потом стиснула зубы и резко повторила движение. В ответ на призыв из рукава ее кофейного цвета блузы лишь на миг вырвался серебристый язык плети. Вырвался и скрылся под одеждой.

Судорожно втягивая воздух сквозь зубы, глава АНБ широко расставила ноги и, словно боролась с непреодолимой силой, попыталась создать портал и войти в здание. Но не смогла ничего из себя выдавить кроме пары фиолетовых всполохов.

На территории порта Симона Кейн и ее подельники смогли лишь заблокировать район от перемещений. Сейчас злоумышленники максимально гасили любое магическое воздействие. Драйдену хватало сил применять телекинез и телепатию только потому, что он обладал не магией, а способностями расы, от которой так или иначе происходил. Но каменный покров, разросшийся на здании до второго этажа, и не думал поддаваться.

Кто бы ни создал такой чудовищно-дерзкий и изматывающий план, он полагал, что предусмотрел абсолютно все. Но сейчас некогда было досконально анализировать чужую стратегию. А стуки все продолжали доноситься с той стороны.

– Пожалуйста, если вы слышите, – Драйдену пришлось повысить голос, чтобы его слова звучали отрывисто и четко, почти отскакивали от стен, – найдите укрытие и оставайтесь там. Не бегите в сторону вооруженных людей, даже если будете уверены, что это полиция. Ждите, пока вас найдут и выведут наружу!

Стуки затихли, а потом возобновились с новой силой. Айрис сжала кулаки, нетвердой походкой подошла как можно ближе к каменной «печати» на двери. Набрала побольше воздуха и повторила всю фразу на японском. Громко, но отстраненно, продолжая вонзать ногти в свои ладони. И только тогда звуки изнутри начали гаснуть, один за другим растворяясь в тишине.

Айрис понуро уронила голову на грудь, и ее плечи задрожали. Чем бы это кончилось, если бы молчание не нарушил вопящий голос?

– O-oi! Omae wa supahiro desu ka?!

Драйден повернул голову в сторону. Парнишка-портье сидел на газоне, опираясь на локоть, дрожащей рукой указывал то на него, то на Айрис и пучил глаза.

«Эй! Вы супергерои какие-то, что ли?!»

Этого только не хватало! Парень со странными речами. С Эндрю было совсем не так. В Чикаго он сумел найти в себе силы сражаться почти с ними на равных. По крайне мере, как только в его руки попало оружие, он начал отчаянно защищать себя и невольных союзников, проявлял смекалку.

– Айрис, – процедил Драйден, – уходим отсюда!

Она догнала его, на ходу отряхивая пыль с рубашки все еще трясущимися руками. Прятала лицо, стараясь не показывать своих эмоций.

– У меня ощущение, будто мы снова попались на знакомую удочку... – тихо выдохнула девушка.

– Потому что так и есть, – отозвался он. – Попытка спасти людей... Многие всегда будут видеть в этом слабость, но я не думаю, что это так.

– O-o-oi! Arigato na! Ekkusu-me, Jasutisu rīgu, soretomo, dare ga(2)? – сзади донесся по-детски отчаянный голос молодого портье.

Драйден и Айрис замерли и обернулись, пораженные его бесстрашием и... непосредственностью на грани разумного. А тот, хоть и выглядел как пришелец с того света из-за грязной и порванной одежды, продолжал пучить глаза и семенить за ними.

– По-моему, он бредит... – произнес Ван Райан и машинально коснулся пульсирующего от напряжения виска. – Черт, его надо допросить. Он помогал той странной женщине, что сбежала... Вполне мог что-то заметить.

Пересказывать то, что видел и слышал, Драйден пока не торопился.

– Используй свою силу! – Айрис нетерпеливо дернула плечом. – Внуши, что он дико устал и прямо сейчас захотел уснуть где-нибудь на ближайшей лавке! Иначе я вырублю его сама, и это будет куда менее изящно!

Парень уже подступал к ним и даже нервно улыбался, облизывал губы и приветственно махал рукой, как вдруг застыл. Глубоко вдохнул. Его глаза закатились, будто от блаженства, и он начал медленно оседать на землю, где его и подхватили Драйден и Айрис. Они синхронно повернули головы в другую сторону, но обнаружили лишь стоящую на трясущихся ногах Марию.

С соседних улиц наконец-то заверещали сирены. Пусть все еще отдаленно, но это угроза. Угроза быть раскрытыми. У Комитета нет машин, которые отчетливо дают знать о своем приближении.

Леди Корбин стояла посреди площади и держала обе руки вытянутыми перед собой. На ее лбу блестела испарина, а браслеты на запястьях потухали после применения магии. Золотые амулеты усилили наскоро сплетенное самое примитивное заклинание сна. Усилили настолько, что оно даже сработало посреди магической блокады, пусть и ценой огромных усилий.

– Так, – Мария раздраженно смахнула с лица упавшие длинные пряди, – а теперь давайте отнесем его к машине. Когда скроемся от полиции, я попробую осмотреть парня и прояснить его разум... С допросом разбираться будете без меня.

Но забрать с собой юношу они так и не успели. На проезжую часть у площади, туда, где стоял автомобиль Айрис и Марии, с разных сторон вылетело по паре полицейских машин. Стало громко. Звуки сирен били по ушам и делали ситуацию еще более смехотворной. В дрянном ключе. Впрочем, когда обычные служители порядка первыми оказывались на месте преступления, совершенного магами или магическими существами, это зачастую вело к еще большим жертвам.

– Furizu! – с сильным акцентом прокричал по виду самый опытный из прибывших полицейских. Он принял позу для стрельбы за раскрытой дверцей машины, как за щитом. – Ya hanudusu uppo(3)!

Леди Бах нервно усмехнулась, обвела взглядом восьмерых патрульных, направлявших в их сторону оружие, а потом устало прикрыла глаза.

– Боги, надо сказать этим парням, что их английским можно убивать, не хуже, чем из пушек!

– Айрис, это не смешно, – пробормотал Драйден едва слышно, чуть повернув голову в сторону.

Хотя он врал. Это могло бы звучать довольно иронично. В других обстоятельствах.

Тело сотрудника отеля им пришлось опустить прямо на каменные плиты. Без резких движений Ван Райан очень медленно поднялся в полный рост. Руки он держал скорее на уровне груди. Мария выполнила требование служителей закона раньше всех. Еще до того, как двое из них заставили выйти из машины Троя Хэмилла. Заграждающий контур вокруг автомобиля так же перестал существовать. Полицейские подозрительно смотрели на мощного высокого мужчину с явно армейской выправкой.

Одна только Айрис продолжала упрямо сидеть на своем месте, оставаясь рядом с бедолагой из отеля.

– Прошу тебя, – с тяжелым вздохом позвал ее Драйден, – давай пока повременим с сопротивлением властям...

– Как скажешь! – Айрис хмыкнула и встала рядом, принимая позу капитуляции. – Кстати, ты когда-нибудь пробовал останавливать пули в воздухе? Ни за что не поверю, если ты скажешь «нет»!

Ее голос звучал более хрипло, чем пару минут назад. Но в него добавились какие-то почти нездоровые нотки сарказма. Иногда Айрис становилась слишком порывистой и резкой в своих действиях и суждениях. Похоже, это время настало вновь.

– Ну, так как?

– Да, – Драйден кивнул, низко опуская лицо и смотря на полицейских исподлобья. – Но не уверен, что сейчас смогу остановить все. Это не работает как заклинания барьеров.

Слишком много потенциальных стрелков вокруг. Нужно успеть поймать каждую пулю в прицел собственного разума, чтобы заставить изменить направление или остановиться. Но он здесь не один и не станет рисковать бывшей ученицей и молодой коллегой.

– Хм, как жаль... – буркнула девушка и дернула плечом, хоть все же держала ладонь на уровне лица.

Служители порядка не слишком уверенно начали выходить из своих укрытий. Они могли лишь уверенно направлять оружие в четырех с виду безоружных людей. Тех, кто казался им людьми.

Они приближались. Шаг за шагом по плитам. Кривили лица, видя словно запечатанное каменными щитами здание вокзала. По долгу службы эти люди не привыкли выказывать страха, но в сердце у каждого поселился холодок. В глубине души встревоженные, они знали, что такое выполнять приказы.

Сейчас они полагали, что нашли причину всему происходящему в лице странных иностранцев. И оттого малейшее движение оружия в их руках могло быть опасным.

Омерзительно. Когда хватают за запястья и пытаются скрутить, словно преступника, это омерзительно. Особенно, если отмечаешь каждое их движение. Как на тренировке. Видишь, но не можешь остановить. И самое скверное, что это делают с теми, кто тебе дорог. Айрис скалилась и зло смотрела себе за спину. Мария создавала видимость покорности, но все в ней вибрировало.

В этот момент перед глазами встал туман. Не только туман ярости на сей раз, но и вдруг появившийся едва заметный синеватый дым. Он стелился по мостовой и поднимался выше. Драйден успел вывернуть руку из захвата полицейского и поднять ее, закрывая лицо рукавом. Айрис последовала его примеру. Мария среагировала только когда мужчина, пытавшийся заковать ее в наручники, закашлялся и схватился за горло.

Пугающая картина, когда люди вокруг тебя падают на землю лишь от веянья синего дыма. Однако сердца продолжали биться. Никто и не думал причинять им вред.

Драйден выпрямился. Бросил взгляд на Айрис, чтобы убедиться в ее безопасности. Потом, словно по цепочке, быстро глянул на Марию, на пошатнувшегося и вцепившегося рукой в дверцу автомобиля Хэмилла и, наконец, уперся в три силуэта в черных костюмах и масках, закрывающих нижнюю часть лица.

Айрис вздрогнула и напряглась, принимая боевую стойку, но Драйден вытянул руку, точно преграждая ей путь. Глядя на недоуменное выражение лица девушки, он помотал головой.

– Не нужно. Это люди из Комитета.

В отличие от леди Бах Драйден заметил поблескивающие значки с гербом организации на лацканах пиджаков.

Дым рассеивался. Площадь и проезжую часть заполонили черные фургоны и люди в костюмах. Вместе с ними появились лекари в белых, застегнутых под горло халатах. Кристина всегда возмущалась, что похожая форма медицинских и научных сотрудников Бюро напоминает армейские мундиры. Драйдену ее слова казались ребячеством.

Сейчас лекари забирали с площади потерявших сознание полицейских, используя обыкновенные носилки. Блокировка магии мешала им ничуть не меньше, чем оперативникам. Когда очередь дошла до транспортировки портье, который помогал постояльцам покинуть отель, Драйден тронул одного из лекарей за плечо.

– Не стирайте ему память. Этот юноша мог что-то видеть...

Но не успел он договорить, как его прервали.

– Ван Райан-сама, не вам решать, что его ждет. Вы здесь гость и давно не являетесь даже членом Комитета.

Он узнал голос и подошедшего к ним человека еще до того, как тот снял маску и чуть поклонился. Тамаки Дзюн, помощник и переводчик господина Накадзимы. Обычно проворный и услужливый, сейчас мужчина нервничал, но старался не выдавать своего состояния. Двое крупных оперативников за его спиной вполне могли вызвать чувство уверенности у любого чиновника. Но сегодня это было не так.

– Не волнуйтесь, – быстро кивнув, произнес Тамаки-сан, – об этом парне позаботятся лучшим образом.

– Почему вы пустили газ?! – Айрис сверкнула глазами в сторону подошедших. Она все еще машинально терла собственные запястья после случившегося.

Что ж, Драйден сам намеревался задать тот же вопрос, просто бывшая ученица его опередила. Хотя у него вышло бы тактичнее.

– О, для магов он совершенно безвреден. А такого... человека, как господин Ван Райан, вряд ли можно взять подобным веществом.

– Безвреден?! – девушка махнула рукой в сторону своего водителя, сидевшего на капоте машины и держащегося за голову одной рукой. Один из лекарей как раз осматривал мужчину.

Представитель Комитета неопределенно пожал плечами.

– Значит, в вашем сотруднике осталось немного магии. Браки с жителями Первичного мира сильно разбавляют кровь.

Айрис побледнела от злости, но Тамаки был прав. Трой Хэмилл попал в АНБ после армии в Первичном мире. Он родом из семьи, которая уже давно и прочно адаптировалась в этом мире. Сокрытие магии и почти обычная человеческая жизнь – таким было его прошлое.

– Почему здесь находитесь вы, а не глава вашего регионального подразделения?! – еще более хлестко спросила Бах.

Тамаки Дзюн тяжело вздохнул, на миг прикрыл глаз, а потом изобразил виноватую улыбку и развел руками.

– Видите ли, Накадзима-сама – очень деликатная и ранимая натура. На подобных операциях ему совсем не место.

Прочитать его Драйден не мог. Пытался, но слышал лишь какие-то обрывки фраз в чужом разуме. Скорее всего, Дзюн использовал амулеты. Они, как и зелье, выделяющее газ, продолжают работать там, где уже невозможно плести новые заклинания.

Очевидно, заподозрив неладное, Тамаки-сан улыбнулся еще сильнее.

– Господин Ван Райан, леди. Я не буду спрашивать, как вы оказались здесь. Сейчас не буду. Но это операция Комитета, и я вынужден просить вас покинуть оцепление.

Сочувствие в голосе японца казалось почти достоверным, и это раздражало еще сильнее.

– Боюсь, мы не можем этого сделать... – Драйден с трудом выдавил из себя эту полную формальности фразу, – внутри находится мой агент.

– О, – глаза сотрудника Комитета тут же округлились, – неужели девушка-демон?

Ни один мускул не дрогнул на лице директора, но по его молчанию Тамаки Дзюн понял, что не ошибся.

– И что же она делала в здании вокзала?

Стоит ли сослаться на то, что их делегация всего лишь прогуливалась по Токио? Прозвучало бы не слишком правдоподобно, но лучше так, чем ничего.

Когда Драйден уже собирался ответить, во внутреннем кармане его пиджака зазвонил телефон. Все взгляды тут же устремились на главу ФБР. Оперативники за спиной помощника Накадзимы теперь смотрели на него враждебно.

– Но... – Тамаки вдруг стушевался. – Связь не должна работать в этой зоне! Кто-то очень сильно над этим постарался...

Каждая вибрация проходила по телу, как разряд тока. Звонок мог дать ответы на множество вопросов. Это Кристина? Она сумела найти лазейку? Или... это был кто-то еще?

– Если вы позволите, – Драйден заговорил настолько спокойно и доброжелательно, насколько только мог, запуская руку во внутренний карман, – я хотел бы ответить на звонок. Мой сотрудник может помочь в решении сложившейся ситуации.

Немного подумав, Тамаки дважды отрывисто кивнул. Он не знал, что глава ФБР блефовал и на самом деле не имел ни малейшего понятия, что за незнакомый номер высветился на дисплее.

– На громкую связь, пожалуйста, – точно опомнившись, махнул рукой представитель Комитета.

Ван Райан был близок к тому, чтобы послать этого типа куда подальше, но заставил себя сохранить на лице холодную вежливую маску. Но какого же было его удивление, когда трубка растерянно и взвинчено заговорила юношеским голосом лисенка Рейнхарта.

– Moshi-moshi(4)? Алло, мистер Ван Райан? Вы слышите меня?

– Мы, – Драйден особенно сильно выделил это слово, стараясь подчеркнуть, что их разговор, в некотором смысле, прослушивается, – прекрасно тебя слышим, Курт. Ты превзошел сам себя, пробившись через блокировку.

Время утекало с каждой минутой. И замешательством комитетских работников нужно было пользоваться прямо сейчас. Пока они не догадались, что происходит.

Рейнхарт молчал несколько секунд, которые показались Драйдену мучительными.

– Я и-использовал несколько своих гаджетов. Так и... смог пробиться, – его интонации стали отрывистыми и запутанным, он будто понял, что происходит. – Д-думаю, нужно обыскать все урны и мусорные баки в районе. Возможно, там спрятаны самодельные «глушилки»...

Парень сглотнул от напряжения. Достаточно тихо, но Ван Райан услышал. Лисенок нервничал. Если Тамаки вмешается в разговор и задаст хоть один неудобный вопрос, все может пойти прахом. Даже та ложь, которую Драйден наскоро придумал. А Курт явно не был хорошим лжецом.

– Где ты находишься? – полукровка понимал, что торопит события, но не мог по-другому.

– Мы с сест... с Ханной едем к вам. Без пробок тут езды минут двадцать-тридцать, но мы не знаем, что творится на дорогах...

– Главное, доберитесь до места.

Теперь уже Тамаки Дзюн косился на него недобрым взглядом. Значит, настало время. И Драйден начал говорить быстрее.

– Свяжись с агентом Джозефсон. Она на вокзале. Пусть ни в коем случае ничего не предпринимает и при возможности покинет здание. Хотя последнее маловероятно, но это приказ.

– Да-да, – отозвался телефон, и Драйден тут же сбросил вызов.

Тамаки-сан точно очнулся ото сна и уставился на погасающий в руках директора телефон.

– Что же это вы делаете, Ван Райан-сама? – помощник Накадзимы сузил глаза. – Завербовали мальчишку? Здесь? Это Курт Рейнхарт? Я слышал эту фамилию. Ребенок проклятой лисом семьи. Как и его сестра...

– Насколько я знаю, они не являются гражданами Японии. У них бессрочные визы, связанные с их состоянием здоровья. К тому же, мистер Рейнхарт всего лишь консультант, – отозвался Драйден и демонстративно поднял руки в примирительном жесте.

Конечно, он выяснил всю возможную информацию о Рейнхартах. Союзника стоит знать так же хорошо, как и врага.

– Консультант? – недоверчиво переспросил Тамаки, еще сильнее сощурив глаза.

– Да, по кибербезопасности, разумеется, – невозмутимо произнес Драйден. Хотя отчеты этого отдела Бюро были единственными, которые он понимал смутно.

Дипломатия сейчас давалась ему не слишком изящно, но директор чувствовал, что пока у него есть преимущество. Впрочем, это искусство никогда не было легким. Для него.

Трудно быть дипломатом при дворе Царя Немертвых, когда в глазах чистокровных, ты навсегда останешься бастардом. Трудно приобрести это умение, когда спасаешь свою жизнь, а потом теряешь всех, найдя короткое счастье...

Когда Валери умерла, Драйден был безжалостен даже к тем, кто готов разделить с ним горе. К Эдвину, брату любимой женщины и предку семьи Бересфорд. К Рюи, которого сам привез на материк... И он таким и оставался, когда вошел в Комитет как охотник. Много воды утекло с того времени. Ему пришлось учиться.

Айрис смотрела то на него, то на представителей Комитета. Делала вид, что это лишь рабочий интерес.

– Тогда позвольте спросить, как же вы все-таки оказались тут? И где еще один ваш агент?

А вот это уже больше напоминало ненавязчивое начало долгого допроса.

– Мисс Микел у себя, – с легким полупоклоном заверил чиновника Драйден. – В номере отеля. Жаловалась на плохое самочувствие. А мы лишь хотели напоследок прогуляться по городу...

– И ваша девушка-демон..?

– Делала то же, что обычный турист. Хотела сфотографировать здание вокзала. И это, конечно, не моя компетенция, но я бы отправил людей искать аппаратуру преступников, как посоветовал мистер Рейнхарт. С возвращением магии и связи все останутся только в выигрыше.

Носок идеально отполированной мужской туфли дважды топнул по плитам площади. Тамаки Дзюн едва сдерживал себя, чтобы не перейти к обвинениям. Скорее всего, обвинениям о вмешательстве во внутренние дела страны и ее подразделения Комитета. Но у него не было для этого достаточно оснований, когда дело касалось руководителей Бюро, АНБ и ЦРУ. Японец отдал указания мужчинам, что стояли за его спиной, и те поспешили привлечь к работе других сотрудников в костюмах.

– Вы пропустите машину брата и сестры Рейнхарт? – спросил Драйден, испытующе глядя на Тамаки.

– Нет, – тот беспокойно помотал головой, – но вы сможете встретить их на границе оцепления. Это все.

Ван Райан уже собирался уходить, но он должен был задать еще один вопрос.

– Здание захвачено, – директор снова устремил взгляд на зажатые в каменные тиски стены. – Те, кто сделал это, уже выходили с вами на связь? Выдвигали требования?

Тамаки нехотя кивнул, а потом произнес несколько фраз на родном языке.

Айрис изумленно раскрыла рот. Мария закрыла лицо руками. В голове Драйдена снова раздался гул. Он почти отказывался поверить в услышанное. Руки сжались в кулаки.

– Вы же понимаете, что это невозможные требования, и на них никто не пойдет? – процедил Ван Райан сквозь зубы.

– Да, понимаем, – глухим отсутствующим голосом ответил представитель Комитета. – Вскоре начнется подготовка к штурму... А сейчас я попрошу вас покинуть площадь. Ждите этого вашего... консультанта не здесь!

Штурм? Драйден бросил взгляд на множество окон в восьмигранной башне, где сейчас должны были находиться Кристина и Дженнифер. Брови сошлись на переносице в напряженную линию.

Даже если их подразделения пойдут другим, не самым очевидным путем, это будет означать гибель множества заложников и бойцов.

Неужели им всем остается надеяться только на то, что маленький рыжеволосый демон найдет способ совершить чудо? Драйден слишком не привык просить о чем-то Богов. В любом из знакомых ему миров. Но он хотел, чтобы эта девушка выжила. Выжила и нашла способ уберечь себя, Микел и стольких людей, скольких только сможет.

Время тянулось и становилось вязким, как патока. Знакомое чувство. И от того не менее отвратительное. Сотрудники Комитета заставили их отогнать машину, не забыв перед этим ее хорошенько обыскать. Бесполезно. Там не было ничего способного указать на истинную причину пребывания Троицы здесь. Лишняя трата сил и времени.

Если бы ситуация не была такой отчаянной, Драйден даже позволил бы себе легкое злорадство. Но вместо этого он раз за разом прокручивал в голове слова Тамаки Дзюна и требования террористов. Айрис и Мария занимались тем же. Однако никто из них не мог говорить об этом. Помощник Накадзимы сказал это лишь им. Явно не та информация, которую стоит обсуждать прилюдно. И только Трой Хэмилл рьяно оттирал руль и приборную панель автомобиля, изредка ругаясь себе под нос. Ему совершенно не нравилось, что в его машине проводили обыск. Даже если бы на комитетских было по две пары перчаток сразу, его отношение не изменилось бы.

«...это их слова. Стоит ему войти в здание, и все закончится. Заложников отпустят, а террористы заберут его и направятся дальше...»

Как поступил бы он сам, услышав подобные требования? Слишком сложный вопрос. Особенно когда на параллельной улице раздается скрип тормозов, и из-за угла высотного здания вылетает черный джип с напуганной вцепившейся в руль лисицей с ошалевшими глазами.

Машина резко завернула к оцеплению. Ее кинуло из стороны в сторону и толкнуло вперед, но Драйден шагнул навстречу, словно доверившись тем, кого Рюи воспитывал столько лет.

Решетка радиатора джипа замерла у колен буквально в двух шагах. Ханна Рейнхарт выскочила с пассажирского сидения и воздела кулаки в воздух, обращаясь к брату, который все еще был в салоне и отчаянно отбивал дробь по клавишам своего ноутбука. В это время их окружили Айрис с Марией и Хэмилл.

– Вылезай! Скорее, я тебе говорю! – хоть Ханна и была сейчас полностью в своей человеческой форме, от нее за милю разило агрессией и отчаяньем, как от загнанного зверя.

Она рванула на себя заднюю дверь джипа и вытащила сопротивляющегося, находящегося в состоянии прострации брата вместе с ноутбуком, который юноша держал на коленях.

Курт позволил ей вытянуть себя наружу, но тут же со стуком водрузил компьютер на капот машины. Снова принялся барабанить по клавиатуре. Склонился над светящимся кодом и четырьмя пустыми квадратами внизу экрана. Настолько яростно, будто от этого зависело чье-то существование.

– Нет, нет... НЕТ! – только и твердил Рейнхарт. – Там нет ни одной камеры. Все сдохли! Крис... Кристина?!

Это имя раздавалось эхом в разуме лисенка. Среди потоков цифр, которых Драйден не мог понять, там вились воспоминания. Смех рыжего демона на крыше дома Рюи. Ее добрая и искренняя улыбка. Легкие смущающие прикосновения, пока они репетировали. Прикосновения, которые вызывали в нем трепет, потому что тот прежде никогда не касался женщины подобным образом...

На ухе Курта было что-то похожее на переговорное устройство. Вытянутый треугольник, к которому был грубо прикреплен фиолетовый магический кристалл и что-то еще. Кажется, в Первичном мире это называлось «хэндс-фри». И тогда он услышал, как из наушника доносятся даже не всхлипы, а пугающий хрип. Хрипела от накатившего на нее ужаса и боли девушка, которая еще вчера блистала на сцене.

Ван Райан сделал торопливый шаг к Рейнхарту и протянул ладонь.

– Дай мне поговорить с ней. Ты не представляешь, что происходит...

Курт резко развернулся в его сторону и прикрыл ухо рукой. Будто оберегал свое сокровище. Он смотрел на него глазами мальчишки, который влюбился и ничего не мог сделать, чтобы спасти свою любовь.

– Прошу, – вновь вкрадчиво попросил Драйден и даже заставил себя устало улыбнуться. – Такое уже бывало прежде. У нее приступ, схожий с панической атакой. Когда это происходит, она задыхается, и ее тело начинает окутывать пламя. Однажды я смог остановить ее. И мне не хотелось бы узнать, что может произойти, если этого не сделать...

Да, тогда в лесу у поместья Кристина дышала именно так. Полностью погружаясь в себя и паутину собственного гнева, страха и сомнений.

Курт открыл рот, но потом склонил голову и не стал возражать. Он резко сдернул наушник и передал Драйдену.

– Кристина... – Ван Райан мягко и настойчиво протянул ее имя в микрофон и услышал, как тут же сбился хрип. – Я знаю, ты слышишь меня.

Лишь несколько коротких изнуренных вздохов были ему ответом. С тяжелым придыханием, но уже не жуткие звуки, что она издавала буквально пару секунд назад. Все, уже значительно лучше. Он видел, как вытягиваются лица окружающих, но знал, что поступает правильно.

– Дыши, не поддавайся... Ты сильнее этого. И ты... нужна нам. И всем людям, попавшим в ловушку.

В этот момент ему было плевать, что могут подумать. Вот так. Еще один полувздох-полувсхлип, и девушка задышала ровно, хоть и сбивчиво. Потом едва слышно сглотнула, словно собирая себя по частям.

– Я в норме, Драйден...

– Нет, это не так...

– Но я буду!

Она лгала. Слишком очевидная ложь. Глупо было бы принимать ее за что-то иное. Но глубоко внутри Драйден почувствовал облегчение. Кристина пыталась сражаться, даже когда не видела выхода. И она смогла выбраться из зала с заложниками. Ценой каких усилий, сейчас был вопрос вторичный.

– Где ты?

– В старом техническом коридоре, вижу лестницу наверх.

Ее голос стал тише, но Драйден слышал, как подошвы шаркали по полу среди опавшей штукатурки и треснувших стен. Как икскрили свисающие с потолка светильники. Но она шла вперед. Маленький упрямый демон, который становился все сильнее изо дня в день.

– Послушай, не предпринимай ничего, когда...

– ...когда дойду до балкона? – перебила его Кристина чуть надрывно. – Да-да, поняла я! Поняла!

Курт сутулился все сильнее. Становился меньше на глазах. Кажется, он даже поджал губы, силясь подавить разочарование. Ему словно было физически больно слышать этот разговор. Потому что его голос Кристина в какой-то момент просто перестала слышать, перестала откликаться.

– Эй, Драйден?

Он выпрямился, снова услышав ее, и чуть отвернулся от нескольких любопытных глаз.

– В чем дело?

– Скажи, эти мрази уже выдвинули требования? – большую часть фразы девушка просто прошипела.

Вот и вопрос, на который Драйдену бы не хотелось отвечать.

– Да, боюсь, что да...

Произнес он и вновь обвел взглядом всю площадь и оцепление. И тогда его глаза медленно начали округляться. Очень неторопливо с другой стороны, где уже возвели небольшой КПП, подъезжал черный длинный автомобиль. Серебристые мягкие линии на дверях и корпусе. Машина как будто из прошлого века. И Драйден знал, кто любил подобную ретро-роскошь.

Автомобиль замер. Со стороны пассажира рядом с водителем открылась дверь. Из нее вышел Дерек Уорчайлд. Он помог своему господину выйти из салона.

Юрген Вульф долго и внимательно всматривался в здание вокзала, затем кивнул Уорчайлду, снял пиджак и вытянул перед собой руки. Еще через секунду на них лег светящийся зеленый сплав наручников.

«Председатель Вульф. Это их слова. Стоит ему войти в здание, и все закончится. Заложников отпустят, а террористы заберут его и направятся дальше...»

Речь Тамаки Дзюна снова зазвучала в ушах.

– Нет, это... немыслимо!

***

– Драй-ден... – позвала я, спешно понижая голос до едва слышного шепота. – Ван Райан?

Он выдохнул. Мне казалось, что тяжелые ноты отчетливо слышатся в его дыхании.

– Что бы ты ни увидела, чему бы ни стала свидетелем... Прошу, не вмешивайся. Хотя бы сразу. Прежде присмотрись и запомни. Конец связи.

Гудки телефона в руке как будто синхронизировались с ударами сердца. Стали такими же гулкими. Звучали практически в едином ритме.

Под ногой хрустнула осыпавшаяся штукатурка. Я замерла на лестнице, снова машинально хватаясь за стену. Было страшно утонуть в водовороте боли и застывших рыданий, но я чиркнула пальцами по треснувшей краске и пошла наверх. Дальше, на свет пары окон в пролете лестницы.

Все это время вокруг меня точно вились призраки. Пока луч выглянувшего за окном солнца не огладил мягким теплом мое лицо. Я оторвала ладонь от стены, коснулась щек, носа, а потом волос. Иллюзия рассеялась. Быть может, сгорела, когда мое тело накалилось от приступа паники. Внешность Кристанны Джозефсон вернулась. С губ сорвалось разочарованное шипение, но я стиснула кулаки и продолжила путь.

Когда один коридор сменился другим, чуть более светлым, со стенами нежного канареечного оттенка, как и в зале с билетными кассами, я пригнулась и пошла еще тише. Пыталась вслушиваться в обрывочные всхлипы, доносящиеся со стороны балкона. Шаг, вдох, а потом необходимость удостовериться, что меня не слышали.

Нападавшие о чем-то переговаривались приглушенными голосами. В полной изоляции, среди слабых трепыханий заложников, речь отражалась от стен здания, что превращало ее в трудноразличимое эхо. Она будто расплывалась по залам и ближайшим коридорам.

Сейчас я старалась думать как можно меньше. Просто повиновалась приказам, так учили меня брат и сестра Зенави на своих тренировках. Медленно и упорно двигалась дальше к выходу на балкон. Глава отдела правопорядка говорил, что так проще. Тогда я не могла понять его, а теперь... все изменилось.

Как только я начала разбирать их слова, то сразу припала к полу. Мне снова пришлось ползти. Все тело отозвалось неприятной болью после пулевых ранений, но останавливаться было нельзя.

– Получил ответ на требования? – пробулькал кто-то снизу.

Сам воздух стал тяжелее в повисшей тишине. Но так продолжалось недолго.

– Только то, что вы слышали в последний раз. Требования передали, и они делают все, чтобы их удовлетворить.

Говорил их лидер. Старший из Волков. В ответ раздался только нестройный хор голосов. Все как один отвечали Волку, но каждый на свой лад. Кто-то скептически, кто-то довольно, а кто-то бесстрастно.

Я до скрежета сжала зубы. Только бы не прикусить себе язык или щеку. Новая капля крови может выдать мое присутствие. Вернее, ее запах.

Снизу донеслись нетерпеливые звуки шагов. Один из преступников, должно быть, прошелся мимо сидящих испуганных людей, рисуясь. Или... выбирая себе развлечение.

– Ну-ка, ну-ка, – снова булькающие звуки в горле, – это ты просила не пугать детей? Ты не понимаешь нас?

Холодный ужас ударил меня в грудь. Заставил легкие сжаться. Да так, что я приподнялась над полом больше нужного. Приподнялась и заставила себя за пару секунд преодолеть расстояние до ограждения на балконе и спрятаться за серыми пластиковыми панелями.

Руки ходили ходуном, страх переполнял меня изнутри, но я не могла даже сглотнуть. В щель ограждения я увидела, как мужчина в маске Твари из Черной лагуны остановился напротив Джен и матери с дочерью. Они сидели рядом. Замерли в ужасе, как статуи, и старалась держать дистанцию.

– Что ты делаешь? – глухим голосом сквозь бинты произнес Мумия, акцент я не смогла опознать. – Никто не отдавал приказа трогать заложников...

Со вздохом он подступил к своему подельнику. По ровному тону можно сказать только одно – забинтованному было глубоко плевать на всех заложников. Тот лишь не привык бездумно действовать. По крайней мере, без приказа.

Теперь люди были напуганы еще больше. Почти каждый боялся даже поднять глаза, предпочитал смотреть в пол или на своих близких рядом. Одна лишь Джен была вынуждена следовать роли до конца. Она продолжала глядеть на них исподлобья. Ее лицо было взволнованным, но я не могла понять, где заканчивался реальный страх и начиналась игра.

Люди вокруг нее, возможно, сами того не замечая, инстинктивно отодвигались от девушки, жались к другим. Оставляли Джен одну, словно в пятне света на сцене.

– Ждать... – раскатилось короткое эхо слов Твари. – Мне надоело ждать.

– У них еще почти полчаса, – невозмутимо раздалось сквозь бинты. – Ты что-то рано начал присматриваться...

Но страшнее всего сказанного было то, что старший Волк совершенно не реагировал на происходящее в его вотчине. Вместо этого он, стоя в отдалении, спорил с Франки на незнакомом языке. Хотя это мог быть вовсе и не спор. Просто хлесткий обмен короткими фразами. Периодически командир даже кидал взгляды в сторону заложников. Не похоже, что его радовала сложившаяся ситуация, но Волк не вмешивался, чтобы осадить соучастников.

Мой взгляд метнулся назад к замаскированной под японку Джен, когда я заметила, как Тварь повел дулом узи вверх. Мои пальцы вцепились в стальные прутья на внутренней стороне балкона, а там внизу Микел медленно поднимала руки над головой и вставала с пола... Когда у одной из сторон оказывается оружие, даже видимые языковые барьеры утрачивают свою силу.

По моему телу прошла дрожь, от которой на лбу и шее тотчас выступили капли холодного пота. Но я не знала, был ли этот приступ страха и унижения моим, или все, что я ощущала, происходило с Микел.

Тварь отступил в сторону. Джен двинулась между ним и Мумией к центру зала. Прямая спина выдала ее. Хотя девушка старалась смотреть перед собой, она не была сломлена. Возможно, эта маленькая деталь изменила все.

Ублюдок из лагуны снова заступил ей дорогу, и Джен вынуждено шагнула в мою сторону. Туда, где под балконом располагался заваленный и запечатанный каменными глыбами вход в подземные торговые галереи. Ее специально провели мимо лужи крови, полной лепестков лилий. Места, где раньше лежало мое тело, тела охранников и связного.

Что они собираются делать? Угрожать? Убить ее на глазах заложников? Или... сделать что-то хуже...

В глазах вставала красная пелена. Прутья гнулись в моих руках, кровь вскипала, грудь сдавили невидимые цепи. Сквозь щель в заграждении я могла видеть только как они приближались. Еще пара шагов, и балкон скроет пугающую процессию из поля зрения.

Мне сказали не вмешиваться, но я... не могу так!

Какая-то часть меня молилась всем богам и демонам на всех знакомых языках. И, когда я уже начала подниматься, готовясь стать мишенью не только фигурально, внизу яростно хлопнула сначала одна дверь, а потом и вторая.

– Чертова дрянь! – черной тенью из пункта станционных смотрителей вылетел Дракула.

Люди всполошились. Закричали, зашептались. Эхо разносило десятки звуков по всему залу. Замолчать их заставили только ощетинившиеся оружием террористы.

Дракула шел пошатываясь и шаркая ногами. Корчился, скрипел зубами и прижимал ладонь в перчатке к лицу. Сложно было различить что-то кроме хищного оскала. Потом из-под длинной подгоревшей пряди темно-пепельных волос, скрывающей вторую часть лица до подбородка, гневно засверкал зеленый, как темная лесная чаща, глаз.

Следы частичных ожогов высоко на лбу, пепел и сукровица на вороте пиджака и рубашки определенно давали понять, что я не ошиблась. Это был тот самый преступник, чья судьба казалась известной. Сейчас похожий на стервятника, налетевшего по пути на горящий грузовик. И грузовиком была я, а он... пережил столкновение.

Сердце совершило в груди умопомрачительный кульбит. Я... я не убила его! И от этой мысли мне тут же стало легче на душе. Хотя через секунду я себя возненавидела. Вот только предательское облегчение продолжало растекаться по венам.

Сколько бы я ни повторяла себе остановить это чувство, ничего не помогало. Мне не хотелось быть убийцей. Даже такого, как этот квартерон.

– Что за...? – шагнул к Драку предводитель шайки. Его голос звучал твердо, хотя он, похоже, слабо верил своим глазам.

– Эта блондинистая сучка-а-а почти урыла меня! – тот еще сильнее прижал ладонь к лицу. – Не смей так смотреть! Говорю, девка как-то выжила! И свалила!

– Да что ты, черт тебя дери, несешь?! – впервые сорвался на рык старший Волк и резко взмахнул рукой. – Она была мертва. Уж ты-то не мог не заметить!

– Была-а-а! – издевательски растянул «вампир». – А потом ожила прямо передо мной на столе! Свернула шею, выжгла и изуродовала лицо! Оно едва восстанавливается...

– Пхе, – склонив голову, кашлянул в бинты Мумия, – было бы что уродовать...

Горящий темно-зелеными отсветами глаз уставился на говорившего. Еще секунда, и Драк бы набросился на своего подельника.

– Где... – начал говорить и вдруг помедлил Волк, – младший?

Кажется, только это и спасло Мумию.

– Где-где! Валяется на полу твой младший! Жив и здоров. Девка его только оглушила... и рубашку сперла!

Тем временем я заметила, как Джен, стоя почти под балконом, обшаривает второй этаж взглядом. Вдруг она чуть вздрогнула и успокоилась. Увидела меня и снова покорно потупила взгляд.

– Значит, она тренирована и... может обжигать прикосновением? – речь Волка снова вошла в привычное спокойное русло, заставляя меня переключить внимание на него.

Сейчас он будто собирал информацию. Судя по его голосу, мое присутствие инкогнито вот-вот раскроется.

– Заткнулись все! – басом оборвал любые дальнейшие пререкания Франки, находившийся у въехавшего в здание автобуса.

И все действительно заткнулись. Здоровенный амбал стал центром внимания. Никто даже не успел с ним поспорить. Тот провел рукой по стальной обшивке автобуса и сухо произнес:

– Его ведут.

Мысли лихорадочно заметались. Кто этот таинственный «Он»? Переговорщик? Высокопоставленный представитель Комитета? Или...

В голове на секунду всплыли слова Драйдена и то, как он оборвал разговор. Мир начал темнеть перед глазами. И я бы провалилась во тьму, если бы не увидела, как Джен оттаскивают за плечи назад к группе заложников. Она дернулась только раз в их руках и будто бы обмякла, позволяя поставить себя перед остальными.

Резкий скрежет сминаемого и рвущегося, словно плоть, металла ударил по барабанным перепонкам. Опять эта совершенно дикая, необузданная магия. Не похожая на то, как творят ее люди в знакомых мне мирах. Этот «Франки», он родня низших демонов? Или он... «пришелец» откуда-то еще?

Как диковинное гигантское растение, кабина автобуса раскрылась. Хищный стальной цветок с пустым нутром расцвел на входе в здание и так же раскрылся с другой стороны, создавая тоннель. Единственный выход отсюда. Там, на улице, все еще светило солнце. А в его лучах совсем рядом с раскрывшимся входом стояла мужская фигура.

Костюмные штаны, рубашка, сцепленные зеленоватым сплавом металла руки. Я с трудом вдохнула, а потом... выдохнула.

Выдохнула, когда увидела рядом со скованным мужчиной Дерека Уорчайлда. Он дважды хлопнул своего господина по плечу. Лицо Защитника выглядело скорбно. Даже картинно скорбно. Председатель мотнул головой и без промедления ступил в тоннель. Каждое движение наполнено мужеством и безысходностью, точно Вульфа вели на эшафот. А если и правда вели?

Высокопоставленный заложник – это точно председатель? Или это иллюзия? Но с каждым шагом, с каждой странной усмешкой, тянущей уголки губ в стороны, я узнавала Вульфа.

Невозможно! Это просто невозможно!

Но он все приближался и приближался, пробираясь через внутренности перекореженного автобуса с закованными руками.

А я ждала. Отчаянно ждала, что вот сейчас что-то пойдет не так. Он не мог сдаться. Принять положение жертвы. Я была уверена, что он просто на это не способен. Только не этот человек.

Когда Юрген Вульф неуклюже спрыгнул на покрытый пылью и осколками камня мозаичный пол, все внутри сжалось. Потому что это вызвало смех почти у всех террористов. Их удовольствие было настоящим. Такое нельзя подделать.

После секундной заминки он выпрямился. Смотрел прямо, с вызовом в глазах и впервые на моей памяти выглядел благородно.

Может ли человек со скелетами в шкафу быть способен на такой поступок? Принести себе в жертву?

– Что ж, – с едва уловимой усмешкой произнес Вульф, – вы этого хотели? Вот он я, стою прямо перед вами. Можете отпустить заложников.

В груди поселилось такое странное, почти гадкое чувство сродни надежде. Надежде на один из самых поганых вариантов. Что Вульф все это задумал и сейчас раскроет себя. Что все встанет на свои места.

Я видела происходящее внизу почти досконально. Смогу сохранить каждую деталь в памяти. И даже буду готова, чтобы ее вынули, поместили в светящийся или фиолетовый кристалл. Препарировали и пересматривали раз за разом, как события в Чикаго. Лишь бы показать, как все было на самом деле.

Но то, что начало происходить дальше, не вписывалось в эту наскоро родившуюся идею.

Вульфа окружили. «Монстры» медленно обступали его и поглядывали на закованные в магический сплав руки. Все, кроме Дракулы. Он оставался под балконом. Все так же шипел и прикрывал лицо рукой.

Председатель повернул голову в сторону и посмотрел прямо на замаскированную Джен. Мне было страшно до дрожи, что каким-то образом тот узнал ее под слоями иллюзий. Но все было куда проще. Она – единственная, кроме преступников, кто стоял на своих двоих. Вульф обвел взглядом группу заложников и продемонстрировал фальшивую ласковую улыбку. Однако во всем этом мне почудилось скрытое превосходство.

Франки отвернулся от председателя и гаркнул собравшимся на английском и японском, чтобы они убирались. Люди не верили, боялись подняться, пока, наконец, один пожилой японец не встал и не заковылял к автобусу-тоннелю. Мужчина с кряхтением начал взбираться в развороченную раскрытую кабину. Потом кто-то словно нажал кнопку «пуск», заставляя людей отчаянно рваться на волю. Они облепили автобус, сдерживали рвущиеся рыдания, боязно вскрикивали, перешептывались. Кишащая масса людских тел. Кто-то находил в себе силы помочь другому, но далеко не все.

Джен, кажется, так бы и продолжила стоять ошеломленная, если бы мать девочки, игрушку которой та нашла, робко не обхватила ее руку и не потянула за собой.

Крики боли в давке, биение десятков сердец, запах страха. Все это накатывало на меня волнами. И преступники будто наслаждались этой картиной еще больше, чем эмоциями толпы, поставленной на колени. Даже Дракула выпрямился и шумно вдохнул аромат паники со смесью брезгливости и наслаждения. Эти «монстры», они чувствовали себя выше страха смерти, выше обычных людей. Для них это была какая-то шутка. Или жуткий эксперимент.

Если бы сейчас кто-то из террористов просто так решил одним ударом уничтожить заложников, это было бы настолько чудовищным, насколько вообще возможно. И по крайне мере, один из них бы предпочел именно такую убийственную шутку. Просто из мести за «свое лицо», которое сожгла я.

Все окончательно превратилось в пульсацию. Удары сердца, отдаваясь в висках, застилали мир перед глазами. Частые, при этом вязкие. Но люди в зале убывали. Яростный хаотичный поток находил выход. Кому-то мяли ребра, травмировали руки и ступни. В какой-то момент я потеряла из виду Джен и сопровождающую ее семью. Оставалось только надеяться, что они выбрались целыми и невредимыми.

Как под гипнозом я наблюдала за рассеивающейся людской толпой. Точно схлынувшая океанская волна.

Дышать и наблюдать. Джен в порядке. Все в порядке.

Я ждала, что вот-вот все вскроется. Вообще все. Но когда в зале никого не осталось, кроме Вульфа и пятерых преступников, то не последовало ни зловещего смеха председателя, ни общего братания.

Наоборот. Вульф наблюдал за побегом людей. Стоял с улыбкой в кругу врагов. Когда все закончилось, он опустил голову на грудь и выдохнул.

Скрежет возвестил, что развороченный автобус снова закрылся, как бутон стального цветка.

Я напряглась и зашевелилась в своем укрытии. Напряжение пронизывало все суставы, а я ждала... И словно получила удар ногой в живот.

Хотя на самом деле его получил Вульф от Франки. Председателя согнуло пополам. Линия волевой спины согнулась в болезненном порыве. Никогда в жизни я не видела на его лице такого ошеломленного выражения. Даже мелькнувшего на миг. Изумленно раскрытые глаза, приоткрытый рот и странное принятие, которое последовало за болью.

Мой вздох был похож на хрип.

То, что происходит на моих глазах – это правда? Или такое же искусное шоу, как представленное мною вчера?

Снова боль.

Тварь ударил Юргена Вульфа, еще недавно сияющего, как голливудская звезда, в висок прикладом узи.

Потом бесконечные волны чужых физических страданий посыпались на меня градом. Вульф завалился на пол и едва успевал ставить хоть какие-то блоки. Да это и блоками назвать сложно. Председатель мог лишь прикрывать скованным руками то лицо, то живот. А потом и это прекратилось. Будто он уже находился на грани сознания. Но его все еще били, а кровь окрашивала кожу и рубашку красным.

Я сгибалась, сворачивалась в своем укрытие. Зажмурила глаза, надеясь, что если сделаю так, все монстры вскоре исчезнут. Звук каждого удара хлестал меня, как плеть, и я вздрагивала. Но во мне больше не было сил ненавидеть себя за то, что мне больно, когда больно другим. Даже таким, как Вульф.

Вдруг все на некоторое время прекратилось. Я решилась припасть к щели между панелями, но, как выяснилось, только затем, чтобы увидеть, как старший Волк поднял избитого Юргена с пола за ворот рубашки.

Вожак, кажется, обнюхал его, осмотрел лицо и махом швырнул взрослого мужчину, как сломанную игрушку, в стену, где были кассы. Послышался треск стекла. Израненный Вульф стек по вертикальной поверхности и осел на землю, неловко вытянув ноги. Подбородок безвольно уткнулся в грудь. Из правого плеча и руки торчали толстые прозрачные осколки.

Командир «монстров» неспешно надвигался на своего единственного и неспособного оказать сопротивление заложника. Остальные ждали позади. Он схватил председателя за шею и легко поднял с пола, таща его за собой в «круг почета». Вырывая из жертвы полубессознательный стон.

Террористы действительно выстроились в незамкнутый искаженной формы круг. Спиной ко мне стоял Дракула, полубоком – Тварь и Франки, и лицом – Мумия.

Наверное, я должна была оставаться в засаде. Запоминать и искать скрытый смысл, но не могла. Когда Волк бросил председателя к ногам своих подельников, и как только Тварь занес над ним свое оружие для нового удара, я взвилась. Взвилась как фурия.

Зубы плотно сжаты. Пальцы, объятые синим пламенем, вцепились в сталь поручней. Но я уже не видела, как плавятся недавно блестящие пластиковые панели ограждения. Не понимала, насколько мое тело на самом деле охватил огонь, а видела только издевательство.

Еще миг, и я перемахнула через ограждение. Послышался треск рвущейся за спиной материи. Крылья развернулись, позволяя спланировать позади «вампира».

Они не успели даже толком поднять на меня глаза или вскинуть оружие. Переступаю по диагонали, сначала как в танце. Потом резко закручиваюсь с максимальной скоростью, разводя руки и расправляя крылья. И подобно вихрю проношусь, отбрасывая преступников в стороны. Даже крылья могут стать оружием, если знать, как ими воспользоваться.

Ошеломить, отшвырнуть, выбить оружие.

Я не питала ложных иллюзий, что смогу противостоять пяти мужчинам с огнестрелом и серебряными пулями в честном бою. Если только не залью весь зал пламенем... Тогда может начаться пожар, и пострадают не только террористы и Вульф, но и люди, которые остались где-то в здании. Это мой последний и самый опасный козырь, а я не готова его применить.

Нужно действовать хитрее, непредсказуемее и возможно... глупее.

Быстрее всех понял, что происходит, громила Франки. Он рухнул на колено, но с рычанием впечатал кулак в пол. Что должно последовать за этим, нетрудно догадаться. Я отталкиваюсь от земли, ринувшись вперед, наклоняя корпус, как раз в тот миг, когда пол вздыбливается и разверзается, стремясь сцапать меня за ноги.

На моем пути возникает Тварь. Пошатывается, но поднимает узи. Я замедляюсь, а потом в один рывок преодолеваю разделяющее нас расстояние. Вытянутой горящей рукой обхватываю чужое запястье и сжимаю его так сильно, как могу. До хруста, до сдавленного вскрика. Оружие падает на пол и скользит в сторону по инерции. Я не могу оторвать мужчину настолько мощнее меня от земли, но могу кое-что другое...

Тяну вверх его руку вслед за собой, усиливая хватку, и тащу как привязанного. Каблуки его обуви чертят прерывистые линии на грязном полу с кучей выбоин. Я не знаю, что делать, поэтому резко заворачиваюсь в воздухе по петле, отпускаю руку и швыряю одного преступника в того, на ком маска Франкенштейна. Как в каком-то сюрреалистическом и странном танцевальном номере...

Это срабатывает, хотя бы на какое-то время. Тварь сбивает с ног Франки и валится на него сверху.

Я скорее чувствую, чем слышу или вижу, что на меня запоздало наводят оружие. Резко взмываю вверх, уходя с линии огня, и зигзагом петляю в воздухе. Нет, это совсем не похоже на танец. Скорее на дикую безумную гонку.

Прячусь за ближайшей стальной колонной, в которую попадают пули. Прижимаюсь к ней и складываю крылья. Если они вырубят меня серебром, даже на пару минут, то всему конец. И моей спасательной операции, и, возможно, мне самой. Подозреваю, что они достаточно изобретательны в подобных делах. Могут отыскать способ... «борьбы с бессмертием».

Неожиданно рука в кожаной перчатке хватает меня за затылок и ударяет лбом о колонну. Голову тут же пронзает болью. Картинка перед глазами моргает, а потом начинает пульсировать и размазываться. Пламени больше нет.

Меня тянут за волосы и разворачивают, припирают к колонне и держат за горло рукой в перчатке. Я моргаю несколько раз и вижу перед собой искаженное ожогами и оскалом лицо – нет, называть его «вампиром» или квартероном больно много чести – кровопийцы. Сердце колотится где-то в горле, но разум быстро проясняется. Свою жертву он явно хотел оставить в сознании.

Багровые рубцы на его лице частично затянулись. Они расположены с двух сторон. На правой части лица кожа сожжена от глаза до середины головы, создавая жуткую залысину на лбу. На левой – вся щека и висок до линии роста волос. Раньше это удачно прикрывала подпаленная прядь, но теперь нет. Сброшена и эта маска. Темно-пепельные жесткие волосы хаотично торчат в стороны, как перья хищной птицы. Глаза светятся изумрудным, точно два магических омута.

У меня изо рта снова вырываются хрипы. Тело сигнализирует не только о боли, но и об опасности. Он пил кровь. Определенно, не так давно и много. Возможно, даже не человеческую, а какого-то более сильного магического существа. Иначе бы не смог выжить и начать регенерацию. Все это проносится в голове за секунду, в то время как кровопийца наклоняется ко мне, а я, насколько могу, отвожу лицо.

– Прекр-а-а-асно... Значит, та самая рыжая федеральная сучка? – меня отрывают от колонны и вновь шарахают о нее спиной под раскаты голоса Дракулы. – Так даже лучше, чем неизвестная блондиночка! Ты заплатишь за то, что сделала со мной!

Крылья смягчили удар, но хрустнули за спиной. Ноги подкосились. Мне омерзительна не только моя боль. Не только сама ситуация. Видеть его ожоги не менее омерзительно, потому что их нанесла я.

– Д-до... – я начала со сдавленного стона, но потом через силу выплюнула фразу до конца, – свадьбы заживет!

Искренне надеялась, что в его случае это значит «мать его, никогда!»

Он скалится и тянет меня за шею вверх, второй рукой срывая с плеча основательно испорченную рубашку Волчка. Мой взгляд лихорадочно мечется. Этот больной ублюдок в самом деле пытается сделать именно то, о чем я подумала?!

– Я знаю вкус крови потомков демона, народа фе-е-ей и многих других... – он хищно улыбается, стискивая руку на моем горле. – Но кто еще может похвастаться, что попробовал обжигающую кровь служителя Неба? А может... она вовсе не так опасна, как внешняя «броня»?

В следующий миг его рот широко и почти неестественно открывается. Клыки удлиняются, и я чувствую ожесточенное дыхание на коже.

«Не-е-ет!» – крик раздается лишь в голове из-за ладони, сдавливающей горло, и я судорожно зажмуриваюсь.

Хочу пропасть, раствориться. Только не это, только не так...

И вдруг понимаю, что буквально на миг меня охватывает вязкое и темное ощущение. Тянет за собой и колет иглами. Такое уже было, когда я пыталась бежать от Маркуса через пространство. Без боли, но было. И я отвечаю, хватаюсь за тьму в ответ.

Боюсь дышать и тут же выныриваю, свободно хватая ртом воздух.

Я сместилась лишь на шаг в сторону от кровопийцы. Тот удивленно понимает, что его рука сжимает сталь колонны, а несостоявшаяся жертва стоит рядом.

Резко вскидываю руку и ребром ладони бью в основание шеи, а потом делаю подсечку, заставляя его удариться лицом о неровную поверхность колонны.

– Попробуй на вкус это, хрен зубастый!

И тут же отбегаю за другую колонну, пока не началась пальба. Крылья тянут вниз. Их сломали, и я знаю, что они не восстановятся в долю секунды. А дальнейшая игра в прятки ни к чему не приведет. Ждать, пока у них кончатся патроны, будучи загнанной в угол с еще более разозленным клыкастым террористом под боком? Очень сомнительная перспектива.

Со свистом делаю несколько вдохов и срываюсь с низкого старта вперед. Слышу выстрелы. Не сразу, но чувствую, как через крылья навылет прошло несколько пуль. И они пропадают. Оставляют меня, как пламя после удара головой о сталь.

Я продолжаю улепетывать от пуль по траектории за колоннами. Перескакиваю через глыбы камня и понимаю, что дальнейший путь закончится на помещении с билетными кассами.

Мне не остается ничего, кроме как броситься на пол, выставив ноги вперед, и скользить по грязному полу. В каком-то бессознательном порыве я снова призываю пламя. Ладони вспыхивают. Они чертят по полу, оставляя горящий синим след. Зал разделяется почти на ровную половину по диагонали.

Брови взлетают на лоб. А это идея. Но только... если я смогу удержать пламя. Поднять его выше, но оставить в нужных рамках.

Я торможу ногами, оказываясь рядом с неподвижно лежащим на боку Вульфом. Сейчас он не кажется мне мерзким председателем Комитета. Что бы он ни сотворил раньше... Вид начинающего опухать от ударов человеческого лица и чужой беспомощности еще не такое способен сделать. Если в тебе все еще слишком много от человека...

За мной тянется линия пламени. Встаю на колени и, точно безумная ведьма перед ритуалом, очерчиваю вокруг нас круг пламени и поднимаю руки, запуская их в стихию. Заставляю огонь взвиться и встать сплошной колышущейся стеной.

Идея оказалась очень хреновой. Я поняла это лишь спустя полминуты.

Круг слишком небольшой. Лишь островок посреди разрушений. Уже сейчас я чувствовала жар на лице, а на коже выступл пот. Огонь не причинит мне вреда. Увы, лишь мне одной. Да и удерживать его вне тела будет непросто.

Я пыталась делать что-то похожее на одной из тренировок с Зенави – создать столб пламени. Но не смогла сохранить контроль.

За стеной огня на безопасном расстоянии стоят четверо мужчин в масках. Похоже, кровопийца еще не оклемался. Хорошие новости, только вопрос, надолго ли он выбыл из строя? Языки пламени преломляют, искажают картинку. Сейчас мне кажется, что маски оживают, и на них появляются зловещие ухмылки.

Волк ступил вперед, резко взвел руку с пистолетом и, прежде чем он успел сделать три выстрела, я начала вливать в пламя свою силу. Всю силу, что была у меня. Мне становилось еще жарче. Почти невыносимо. Вульф закашлялся на полу.

Полоса огня стремительно разрасталась по внешней границе. Пламя било из меня ключом, как потоки воды. Оно накрыло и слизало пули. Не расплавило их, нет, расщепило, будто взрывная волна.

Я тяжело дышала, понимая, что еще чуть-чуть, и я или упаду без памяти, или утрачу контроль. Хотя все еще пыталась нахмурить брови и состроить лицо «ни шагу ближе!»

На меня смотрели. Пристально и изучающее, как на подопытную. И я не знаю, что могло бы произойти, не раздайся где-то далеко в другой части здания звук, похожий на грохот.

Пол завибрировал под ногами. Из будки станционных смотрителей, которая вела в ту самую комнату персонала, где я лежала на столе, и где, как думала, совершила свое первое убийство, выскочил Волчок. Всклоченный, в наброшенном на голые плечи пиджаке и со своей огромной сумкой на плече.

– Уходим! Кажется, они начали штурм! – отчаянно крикнул парень, тыча рукой на что-то позади себя. Будто операция началась в той части здания, хотя, возможно, так и было. – Франки, скорее! Брат... позволь ему...

Старший Волк смотрел на него и молчал, видимо, обдумывая решение. Наконец, тот кивнул, и хакер протяжно выдохнул с облегчением. Франкенштейн неуклюже развернулся и принялся творить портал.

У меня в горле стало сухо, как в пустыне, и я даже не могла сглотнуть. То ли из-за продолжающего бесноваться пламени, то ли потому, что увидела именно то, чего боялась. Он создал именно такой портал, который спонтанно могла проложить я. Бесконечно-черный, похожий на путь в бездну.

Я из последних сил держала пламя и смотрела сквозь него на собравшиеся у черной дыры силуэты. Злость душила, но помешать им скрыться было невозможно. Дракула одарил меня напоследок пугающей улыбкой.

– Мы обязательно еще встре-тим-ся... – произнес он многообещающе и последним сгинул в черном провале посреди зала.

А пламя все рвалось от меня, стремилось растечься и заполонить все вокруг. От отчаянья я потянула собственную стихию на себя, будто тащила канат. Или удерживала рвущегося пса на поводке. Огонь недовольно бил меня по рукам языками пламени, отказывался возвращаться. Но я не отталкивала его, не отвечала ему с яростью... Просто обращалась и звала всем сердцем. Ласково, как близкого друга. И пламя, как в замедленной съемке, поползло назад, возвращаясь. Наполняло меня и поднимало над землей. Я кричала, пока жгучим ударом последние искры огня не скрылись в моей груди.

Я рухнула на колени, тяжело дыша, и потрясенная, смотрела на свои руки. Как огонь перетекает по венам под кожей. Как он гаснет, растворяясь во мне. В ушах медленно затихал бушующий шквал.

– Кха-кха...

От звука кашля я резко села боком и посмотрела на лежащего позади председателя. Содрогаясь, он попытался пошевелиться. Поднять на меня взгляд. Правый глаз оплыл, скула превратилась во вздувшийся бугор, изо рта текла кровь. И все это в окружении других более мелких ссадин и кровоподтеков на лице и шее.

– Кха... Скажите, мисс Джозефсон... – едва ворочая языком, начал Вульф, – вы никогда не жалели, что не стали работать на меня?

Сперва я зло сцепила зубы, а потом, глядя на него, вдруг успокоилась и тихим хриплым голосом произнесла:

– Нет...

– Очень жаль... – со свистом вырвалось из его горла. – Но сегодня вы выйдете из этого здания героиней... У вас могло бы быть...

– Замолчите! – проскрипела я, раздосадованная, что вообще приходится говорить это ему. – И... типа поберегите силы.

Он послушно замолчал и опустил голову на пол.

Я не знала, что мне с ним делать, как транспортировать. Чувствовала досадную, но такую прилипчивую беспомощность. Помогать ему или нет – не было вопросом выбора и личных предпочтений. От лекаря во мне нет буквально ничего. Я могу лишь разрушать. Что только что с успехом доказала.

Эти мысли разогнал противный скрип. Искореженный автобус качнулся, точно фигура машинки на карусели. Я с трудом сглотнула и застыла. Потом он качнулся вновь и как пробка вылетел прочь. Совершенно ненормальная улыбка озарила лицо, стоило мне увидеть дневной свет. Там, в этом проломленном проходе.

И не сразу до меня дошло, что комнату начинают наполнять люди в темных одеждах. Кто-то был в костюмах, кто-то в анатомической броне, похожей на ту, что я видела на бойцах спецподразделений в воспоминаниях из Чикаго. За ними появились медики, перед которыми в горизонтальном положении левитировала полупрозрачная капсула в человеческий рост.

Конечно, их интересовал Вульф, но двух лекарей с чемоданчиками направили и ко мне. Я отрицательно замотала головой и, пошатываясь, встала. Потому что не хотела, чтобы меня трогали комитетские медики.

Голоса я едва разбираю. Они сливаются, превращаясь в спокойный фоновый шум. Даже выкрики команд. Со мной почти полный порядок. Во всяком случае, физически.

«Хорошо, все уже хорошо...» – отчаянно шепчет собственный голос в голове.

Я не заметила, как и когда в здание вошла Айрис. Видела только, что она кричит на всякого, кто пытается остановить ее. Вот уж кто точно сметает все на своем пути, как вихрь!

Недоверчиво хлопаю ресницами, когда девушка подбегает и обнимает меня едва ли не до хруста ребер. Ее черноволосая и почему-то грязная макушка оказывается перед моими глазами. Мои дрожащие руки медленно и неуверенно обхватывают ее плечи. Сейчас она кажется мне куда более низкой, чем обычно.

– Джен в безопасности... – яростно шепчет Бах, давая понять, что на нее не просто напал душевный порыв. – Курт и Ханна увезли ее к себе. Никому не нужно знать, что в здании было два агента. Слишком подозрительно. Ты тут как турист.

Я дважды киваю в знак согласия.

А потом вижу, что у входа появляется Мария. Долго смотрит на нас, обреченно мотает головой и быстрой походкой направляется в нашу сторону. Я могла бы пошутить, что тройные обнимашки – это как-то слишком, но вместо этого молчу, проглатываю навернувшиеся слезы и утыкаюсь в макушку Айрис. Мария всхлипывает рядом.

Мы иногда ссорились. Не могли понять взглядов друг друга на жизнь. Может, мы не сблизились настолько, не стали почти сестрами, как с Джен, но... сейчас я была счастлива обнимать их.

Надеюсь, мы смотримся достаточно достоверно для тех, кто вообще, ну вот ни разу, не проводил здесь никакую операцию?

Дыхание потихоньку становится размеренным и спокойным. Отмеряет стремительно идущее время. Мне редко удается услышать его шаги так отчетливо, как сейчас. Но я слышу и вздрагиваю, чувствуя, что он приближается к нам.

Драйден подходит и останавливается за спиной Айрис. Я несмело поднимаю глаза и вижу его все еще встревоженное лицо. Между бровей залегает напряженная складка, а губы плотно сжаты. Глаза кажутся льдом, но в следующий миг в них мелькает теплый отблеск и сочувствие. А я улыбаюсь ему в ответ. Улыбаюсь так глупо посреди всей этой сцены.

– Господин директор, – севшим от крика голосом начинаю я, – после такого вы просто обязаны...

Он удивленно приподнимает бровь.

– ...обязаны выдать мне костюм, как у Черной Вдовы!

Я шучу, потому что от меня привыкли слышать дурацкие шутки. Так легче. Даже если Драйден скажет, что это неуместно. Но вместо этого я замечаю, как уголки его губ поднимаются в вымученной улыбке. В глазах вновь появляется теплота, которую так редко можно там увидеть.

– Кристина, я не понимаю тебя...

– Это супергероиня... Из комиксов! – улыбаюсь еще шире, еще глупее.

– Похоже, я знаю человека, с которым ты бы нашла общий язык... – говорит он и чуть отводит взгляд.

Понятия не имею, что он имеет в виду, но трясусь от беззвучного нервного хохота. Айрис поднимает голову и недовольно смотрит на меня через поврежденные очки. Да что с ними случилось снаружи?

И только я собираюсь задать этот вопрос, как где-то сбоку раздается уже знакомый стон боли. Очень медленно поворачиваю голову и вижу, как Юргена Вульфа укладывают в прозрачную капсулу. Дерек Уорчайлд стоит рядом и осторожно снимает с рук своего господина ядовито-зеленые оковы. Я вижу, как шевелятся его губы. Защитник говорит Вульфу что-то ободряющее, и тот заходится кашлем в ответ.

Я почти рада наблюдать за этой картиной, вот только почему улыбка против воли сползает с лица?

«Если только ты не можешь стать кем-то большим, чем просто бессмертное существо...»

Голос главы Комитета звучит в моей голове. Будто я вновь стою в том кабинете во время переговоров, но наблюдаю издалека.

А кто может быть чем-то большим? Тот, кому безоговорочно поверят и за кем пойдут люди? Кто заставит их принять «на веру» каждое слово? Чья непогрешимость будет неоспоримой?

Но если... я выйду отсюда героиней, то кем станет Вульф?

Мои руки на спине Айрис леденеют и медленно опускаются вниз. Все, что я испытала, захлестывает меня с новой силой. Это моментально почувствовали девочки и Драйден. Рядом с ними я словно была под защитой стеклянного купола. А сейчас этот купол... треснул.

После того, что было, Юрген Вульф покинет этот здание как мученик.

______________________________

1) Название главы дословно - «Защитить свой дом, землю» (англ.). Но так же это идиома, которую можно перевести как «не сдавать позицию», «стоять на своем», «защищаться» и т.д.

2) (яп.) «Э-э-эй! Типа, спасибо! Люди икс, Лига Справедливости, или кто вы такие будете?»

3) Неправильное произношение английского на японский лад. Использованы стандартные фразы: «Не двигаться», «Руки вверх!». Среднему японцу очень сложно дается английское произношение. Если он не работает с иностранными коллегами и/или не является профессиональным переводчиком, то говорит с сильнейшим акцентом и искажениями, хотя в грамматике может разбираться неплохо.

4) (яп.) «Алло?»