ночь загадок и страданий

Ночью Даниэла, словно тень, скользнула в комнату, где Клаус убирал следы учинённого им хаоса. В воздухе еще витал запах крови, смешанный с пеплом от сожженных тел. Он двигался механически, с отрешенным взглядом, словно кукла, лишенная воли. Даниэла остановилась напротив него, ее лицо скрывала тень, но Клаус почувствовал ее присутствие. Он не поднял головы, продолжая выполнять свою работу.

— Клаус, — тихо позвала Даниэла, ее голос звучал мягче обычного. — Я верну тебе твои воспоминания. Но ты должен помнить, что каждое действие имеет последствия.

Она протянула руку и коснулась его лба. Клауса пронзила волна боли, а затем — вспышка ярких образов. Он вспомнил все: и свои мучения, и унижение Элайджи, и жестокость Даниэлы. В его глазах вспыхнул гнев, но он быстро подавил его, понимая, что сейчас он не в силах противостоять ей.

— Зачем ты это сделала? — прорычал Клаус, отстраняясь от нее. — Зачем ты заставила меня страдать?

— Я хотела показать тебе, что такое настоящая власть, — ответила Даниэла, ее голос звучал холодно и отстраненно. — Ты и Элайджа должены были узнать, что будет, если вы ослушаешитесь  меня. Теперь вы знаете. И надеюсь, запомните этот урок.

Она развернулась и направилась к выходу, оставив Клауса одного в окровавленной комнате. Он стоял неподвижно, словно окаменевший, в его голове бушевал ураган мыслей и эмоций. Он был сломлен, унижен, но в глубине души теплилась искра надежды. Он знал, что однажды он отомстит Даниэле за все, что она с ним сделала. Но пока он должен притворяться, должен подчиняться, должен ждать своего часа.Клаус медленно поднял взгляд на свои окровавленные руки. Чувство тошноты подкатывало к горлу. Он помнил все лица, все крики, каждую деталь этой жуткой ночи. Память вернулась, но вместе с ней вернулась и боль – не только физическая, но и душевная, разъедающая его изнутри. Он был пешкой в ее игре, марионеткой, пляшущей под ее жестокую музыку.

Он опустился на колени, чувствуя, как его тело сотрясает дрожь. Бессилие. Это было самое страшное чувство, которое он когда-либо испытывал. Он, Клаус Майклсон, тысячелетний гибрид , боялся. Боялся Даниэлы. Она лишила его не только свободы, но и веры в себя. Она вывернула его наизнанку, показав ему его слабость.

Собрав всю свою волю в кулак, он поднялся на ноги. Нет, он не позволит ей сломить его. Он будет играть по ее правилам, притворяться покорным, но в его голове уже созревал план. Медленный, кропотливый, но верный план мести. Он будет ждать, он будет терпеть, он будет использовать ее же методы против нее самой.

Он провел рукой по окровавленному лицу, стирая следы слабости. Он не даст ей увидеть его страх. Он покажет ей лишь послушание и преданность. Пусть она думает, что победила. Пусть наслаждается своей иллюзорной властью. Но он, Клаус Майклсон, всегда платит по счетам. И Даниэла заплатит за все сполна.

Он вышел из комнаты, оставив позади себя кошмар. Впереди его ждала игра, опасная и смертоносная. Но он был готов. Он был рожден для этого. Он был Клаус Майклсон, и он всегда получал свое.Тьма давила, густая и липкая, как патока. Он подошел к гробам и вытащил кинжалы из их тела. Раббека застонала, а Кол хрипло выдохнул. Вскоре они открыли глаза, пустые и дезориентированные. Он проигнорировал их жалкое состояние, его взгляд был прикован к третьему гробу.Клаус замер, глядя на пустой гроб Финна. Холод пробежал по спине, предчувствие беды сжало сердце ледяным кулаком. Кто посмел? Кто освободил Финна? И главное – зачем? В голове пронеслись обрывки мыслей, догадок, подозрений. Неужели Даниэла? Или кто-то еще играет в эту жестокую игру?

Он огляделся, словно ожидая, что Финн сейчас же появится из тени. Но в склепе было тихо, лишь редкие капли крови падали на каменный пол, нарушая зловещую тишину. Клаус понимал, что это лишь начало чего-то большего, чего-то ужасного. Финн всегда был фанатиком, одержимым идеей уничтожения вампиров. И теперь, освобожденный из гроба, он представлял собой огромную угрозу.

Собравшись с мыслями, Клаус решил действовать. Он не мог позволить Финну сеять хаос и подвергать опасности его близких. Он должен был найти его, прежде чем тот успеет что-либо предпринять. Но для этого ему нужна была информация. Ему нужно было понять, кто освободил Финна и с какой целью.

Клаус вышел из склепа, оставив позади себя окровавленные стены и пустые гробы. В голове зрел план. Он будет играть роль покорного слуги Даниэлы, но в то же время будет искать ответы. Он будет использовать все свои ресурсы, все свои связи, чтобы найти Финна и остановить его. Раббека и Кол встретили его в гостиной, они с ненавистью смотрели на него, за то что он запер их в гробу .— Что случилось, Клаус? Где Элайджа? Где Финн? — первой нарушила молчание Ребекка, ее голос звучал настороженно и враждебно.

Клаус бросил на нее мимолетный взгляд, полный усталости и раздражения. — Финн исчез. Кто-то освободил его из гроба, а Элайджа находится в рабстве у одного Демона— ответил он, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все кипело от ярости и беспокойства.

Ребекка и Кол переглянулись, в их глазах отразилось недоверие и испуг. Кол, всегда склонный к импульсивным поступкам, тут же взорвался:

— Ты блять , сейчас серьёзно? Демон? Элайджа в рабстве у демона? Ты шутишь, Клаус? И ты просто стоишь здесь, как ни в чем не бывало? Мы должны что-то делать! И как вообще вы связались с демоном ? Чем вы думали ?

— Я знаю, Кол, — процедил Клаус сквозь зубы, стараясь подавить гнев. — Но действовать нужно обдуманно. Мы не знаем, кто освободил Финна и каковы его мотивы. И мы не знаем, с каким именно демоном имеем дело. Нам нужна информация, прежде чем бросаться в бой. Что тебе известно?– Вы полные идиоты! Заключить сделку с демоном – это вырыть себе могилу! Как мне известно, первые демоны появились задолго до нас, во время создания мира . Они хитроумны, жестоки и всегда берут больше, чем дают. Они питаются  душами , отчаянием, страхом и болью и грехами.  А ты, Клаус, отдал ему Элайджу? Ты хоть понимаешь, что натворил?

Клаус стиснул кулаки, чувствуя, как гнев подступает к горлу. – Я не отдавал его , он сам заключил сделку с ней.– прорычал он. – Я не мог больше ждать, Я хотел побыстрее разрушить проклятие, и освободить своего волка. Она взамен попросила мои воспоминания, и я согласился. Потом вмешался элайджа . Ребекка вскинула брови, удивленная и возмущенная. – Он пожертвовал собой ради тебя? Элайджа отдал себя демону? Это уже слишком даже для вашей патологической привязанности, Клаус! Ты хоть представляешь, что теперь будет? Элайджа – один из самых сильных и благородных вампиров, его душа – лакомый кусочек для любого демона!

Клаус отвернулся, не желая смотреть в глаза сестре. Он знал, что Ребекка права. Он чувствовал вину за то, что произошло. Но он не мог позволить себе проявить слабость. Он должен был оставаться сильным ради них всех.

– Хватит, Ребекка, – вмешался Кол, стараясь разрядить обстановку. – Сейчас не время для ссор. Нам нужно думать, как вернуть Элайджу и остановить Финна. Клаус, что ты собираешься делать? У тебя есть план?

Клаус повернулся к ним, в его глазах мелькнула решимость. – У меня есть план, – произнес он твердо. – Мы найдем Финна и узнаем, кто его освободил. А затем мы найдем способ вернуть Элайджу. Я не позволю этому демону забрать его. Я верну его, чего бы мне это ни стоило.

Элайджа провел рукой по шее, пытаясь осознать реальность своего нового положения. Ошейник, хотя и неощутимый физически, давил на него морально, напоминая о его зависимости. Он чувствовал себя марионеткой, нити которой крепко держала Даниэла. В его голове роились мысли о будущем, полном лишений и страданий. Но среди этого хаоса пробивалась искорка надежды – надежды на то, что его жертва не будет напрасной, что его брат обретет счастье, свободный от бремени забытых воспоминаний.

Время тянулось мучительно медленно. Элайджа проводил дни в ожидании, стараясь занять себя хоть чем-то, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей. Он читал книги, гулял по городу, наблюдая за жизнью других людей, но ничто не могло заглушить боль разлуки и страх перед будущим. Он избегал мест, где мог случайно встретить свою семью, зная, что каждая такая встреча обернется для него невыносимой пыткой.

Однажды ночью, когда луна заливала комнату серебристым светом, Элайджа почувствовал ее присутствие. Даниэла возникла из тени, словно ночной призрак, ее глаза горели зловещим огнем. Он невольно вздрогнул, ощутив холод, исходящий от нее.

— Здравствуй, прошло время выполнять свои обязанности.— прошептала она, ее голос звучал как шелест осенних листьев. — Сегодня ты увидишь плоды своей жертвы. Но помни, ты принадлежишь мне.

Она коснулась его лица, и Элайджа почувствовал, как его тело охватывает ледяной жар. Он закрыл глаза, готовясь к неизбежному. В этот момент он был лишь пешкой в ее жестокой игре, готовой отдать все ради тех, кого любил. Но он жизни не признает даже себе что ему нравится когда её холодные пальцы касается его. Он открыл глаза, и ненавистью посмотрел на неё.Даниэла звонко рассмеялась —от твоего взгляда я становлюсь влажной в самых не скромных местах. Усмешка Даниэлы обожгла его хлеще пламени. Элайджа стиснул зубы, стараясь не выдать ни единой эмоции. Он знал, что показывать слабость перед ней – равносильно поражению. Ярость клокотала в его груди, смешиваясь с отвращением и бессилием. Он хотел вырваться из-под ее власти, но понимал, что это невозможно, по крайней мере, сейчас. Ещё больше ему хотелось выпустить своей гнев на ней.

— Не смей говорить так, — процедил он сквозь зубы, стараясь придать своему голосу твердость. Даниэла лишь склонила голову, ее глаза блестели от затаенного торжества.

— Неужели ты думаешь, что я буду слушать твои приказы, Элайджа? — промурлыкала она, приближаясь к нему вплотную. — Ты сам отдал себя мне, и теперь ты моя игрушка.

Даниэла перенесла их к кровати, чтобы заняться сексом. Она раздела Элайджу и привязала его руки к спинке кровати шелковым платком. Его глаза расширились, в них читалось удивление, но не страх. Скорее, любопытство с легким оттенком тревоги .

—Что ты делаешь? - прошептал он, хотя он понимал что , она собралась делать. Использовать его как шлюху. Он стиснул зубы, и с ненавистью посмотрел на неё.

Даниэла усмехнулась, ее глаза блестели адским огнем. —Развлекаюсь,  - ответила она, проводя кончиками пальцев по его груди. Ее прикосновения были легкими , дрязня его.Даниэла медленно опустилась ниже, ее дыхание обжигало кожу Элайджи. Он чувствовал, как его тело невольно реагирует на ее прикосновения возбуждаясь , и это вызывало в нем еще большее отвращение к себе. Он пытался отвернуться, закрыть глаза, но она крепко держала его, не давая ни единого шанса на сопротивление.

Ее поцелуи становились все более настойчивыми, требовательными. Элайджа чувствовал, как его воля постепенно слабеет, уступая место животному желанию. Он ненавидел ее, но в то же время не мог отрицать, что ее прикосновения вызывают в нем сильные эмоции, он хотел её. Ему было противно от самого себя, от своей слабости.

Даниэла знала, как играть с его чувствами. Она умело сочетала нежность и грубость, заставляя его метаться между отвращением и возбуждением. Элайджа понимал, что она делает это намеренно, чтобы унизить его, сломить его волю. Но он ничего не мог с этим поделать.Даниэла отстранилась, наблюдая за борьбой, развернувшейся в его глазах. В её взгляде читалось предвкушение и насмешка. Она наслаждалась его мукой, его внутренним конфликтом. Она так же смотрела на Азазеля, когда после его ежедневной пытки , когда на ней не оставалось не единого свободного места . Он занимался с ней сексом, грубым , беспощадным .

— Ты лжец, Элайджа, — прошептала она, её голос звучал почти ласково. — Ты ненавидишь меня, но в то же время жаждешь. Признайся, тебе это нравится.

Элайджа молчал, стиснув зубы до скрипа. Он не хотел признавать её правоту, но не мог отрицать, что её слова задели его за живое. Он чувствовал себя грязным, опороченным её прикосновениями, но в то же время не мог избавиться от навязчивого желания, которое она пробудила в нём.

Даниэла снова приблизилась к нему, её губы коснулись его губ в лёгком, дразнящем поцелуе. Элайджа попытался отвернуться, но она крепко держала его лицо, не давая ему сбежать. Она углубила поцелуй, заставляя его раскрыться, впуская в себя её тьму.

Элайджа сдался. Он перестал сопротивляться, позволив себе утонуть в этом омуте страсти и ненависти. Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от реальности, от того, что с ним происходит.  Он понимал, что это неправильно, что это унизительно, но не мог остановиться. Он был пленником своей собственной слабости, своего животного желания.В поцелуе сплелись яд и нектар, ненависть и вожделение. Элайджа чувствовал, как его тело предает его, реагируя на каждое прикосновение Даниэлы с неистовой жаждой. Ему безумно было хорошо, когда почувствовал себя в нутри неё .Его разум пытался протестовать, взывал к здравому смыслу, но плоть взяла верх, заглушая все доводы рассудка. Она наконец  развезала его. Он обвил ее талию руками, притягивая к себе ближе, позволяя себе полностью раствориться в этом греховном танце.

Даниэла отстранилась, ее глаза горели триумфом. Она видела его слабость, его поражение, и это доставляло ей нескрываемое удовольствие. Она провела пальцем по его губам, стирая следы поцелуя.

— Ты мой, Элайджа, — прошептала она, ее голос был полон уверенности. — И ты всегда будешь моим.

Элайджа ничего не ответил. Он просто смотрел на нее, в его взгляде читалась растерянность и отчаяние. Он чувствовал себя сломленным, опустошенным, лишенным воли. Он понимал, что  это очередная победа в пользу Даниэлы . Когда всё закончилось.Элайджа лежал на смятой постели, глядя в потолок мутным взглядом. Комната казалась чужой, наполненной отголосками страсти и унижения. Он чувствовал себя грязным, словно его осквернили. Память о произошедшем вспыхивала в голове обжигающими кадрами, заставляя содрогаться от отвращения к себе. Он с ненавистью посмотрел на Даниэлу. Она медленно одевалась. Когда их глаза встретились его карые с её небесно голубыми, она рассмеялась .–  Перестань строить из себя благородного вампир , Элайджа. И не смотри так на меня. Ты монстр похуже меня и многих демонов. Ты и твоя семья делали вещи гораздо хуже, чем  многие демоны . Ты убил в троё больше, чем я.Ее слова резали, словно стекло. Элайджа сжал кулаки. Она знала, куда бить. Знала его слабые места.

– Ты борешься ради семьи?  Но ты причинял им боль , даже больше чем Никлаус. Нет ничего хуже, чем бездействие. Ты ничего не сделал, когда Клаус в очередной раз убивал возлюбленных Ребекки, причиняя боль ей. Ты ничего не сделал, когда Клаус очередной раз закалывал Кола. Ты отвернулся от Финна, даже не пытаясь его понять.

Даниэла наклонилась вперед, ее глаза горели безумным огнем.

– Ты стоишь на пьедестале благородства, Элайджа, но он построен на крови твоих близких. Ты – архитектор их страданий. Твоя пассивность – вот настоящее зло.

Элайджа молчал. Слова Даниэлы эхом отдавались в его голове. Он всегда считал себя защитником семьи, но, возможно, он лишь закрывал глаза на правду. Возможно, он был трусом, прячущимся за маской благородства.

—В принципе, это сейчас не так важно. Я пришла сюда за делом. В Чикаго живёт одна сильная ведьма, её зовут Глория ,имне нужен её гримуар. Мне не важно, как ты его добудешь, хоть через постель, но чтобы ровно через день, в двенадцать часов он был у меня. Опоздаешь хоть на минуту – накажу.Даниэла исчезла, оставив Элайджу наедине со своими мыслями. Ее слова терзали его, заставляя усомниться во всем, во что он верил. Он чувствовал себя раздавленным грузом вины и осознания собственной ничтожности. А после он поучаствовал гнев . Он начал рушить всё что попадалось ему в руки. Элайджа сидел на полу, окруженный осколками разбитой мебели и клочками разорванных книг. Гнев постепенно утихал, сменяясь опустошающей тоской. Он чувствовал себя преданным – Даниэлой, самим собой, своей семьей. Слова демоницы продолжали звучать в его голове, заставляя переосмыслить всю свою жизнь. Он всегда стремился к благородству, к чести, но, возможно, это была лишь иллюзия, маска, скрывающая его истинную сущность.

Он поднялся с пола, чувствуя усталость во всем теле. Впереди его ждала новая задача – достать гримуар Глории. Мысль о том, чтобы соблазнить ведьму, вызывала отвращение, но у него не было выбора. Он был пешкой в игре Даниэлы, и должен был подчиниться, чтобы защитить свою семью.

Элайджа принял душ, смывая с себя остатки похоти и унижения. Он оделся в строгий костюм, стараясь придать себе вид уверенного и решительного человека. Он не мог позволить себе показать слабость, особенно перед Глорией.

Выйдя из дома, он направился в Чикаго, готовый выполнить свою миссию. В его сердце боролись ненависть и отчаяние, страх и надежда. Он не знал, что ждет его впереди, но был готов ко всему, лишь бы его жертва не была напрасной. Он будет играть свою роль до конца, не смотря не на что.

Элайджа прибыл в Чикаго под покровом ночи. Город встретил его холодным ветром и неоновым светом, отражающимся в темных водах реки. Он направился в район, где, по его сведениям, проживала Глория. Он планировал быстро убить её, найти гремуар и забрать его , и также быстро уйти . Но ведьма была не так проста , на её убийства прошло на много больше времени, чем он рачитовал . И когда он возвращался обратно, он знал что опаздывает. Когда он зашёо в дом , в гостиной уже сидела Даниэла , закинов ногу на другую ногу . В руках она держала серебристый хлыст виде змеи. Он взглянул на время. Двенадцать часов пятнадцать минут. Чёрт. Элайджа сжал губы. Он опаздал на пятнадцать минут.Даниэла окинула его презрительным взглядом, и в ее глазах вспыхнул зловещий огонек. —Ты опоздал, Элайджа. И цена за твою некомпетентность будет высока. На колени !!!—Она грациозно поднялась с кресла, и хлыст в ее руке рачёк воздух.

Элайджа молча протянул ей гримуар. Даниэла выхватила книгу, не сводя с него глаз. —Неужели ты думал, что просто откупишься этой жалкой книжонкой? – прошипела она, проводя кончиком хлыста по его щеке. —Цена за непослушание всегда высока, Элайджа. И сейчас ты заплатишь по полной.

Элайджа стал на колени и ненавистью смотрел на Даниэлу. Хлыст взметнулся в воздух, рассекая тишину со свистом. Боль пронзила спину Элайджи, заставив его согнуться. Даниэла не останавливалась, обрушивая на него удары один за другим. Он стиснул зубы, стараясь не издать ни звука, но боль была невыносимой.

Когда Даниэла, наконец, остановилась, Элайджа лежал на полу, тяжело дыша. Его спина была покрыта кровоподтеками и ранами. Который медленно заживали . —Запомни этот урок, Элайджа, – проговорила Даниэла, ее голос не было не капли сочувствия.—В следующий раз ты не отделаешься так легко.—  она последний раз посмотрела не него  и исчезла, оставив Элайджу лежать в одиночестве, зализывая раны.