24. Очень

Ситуация точно такая же, как и раньше: Ван Ибо на руках несет дрожащего после трансформации Сяо Чжаня, замотанного в пальто, а тот цепляется холодными пальцами за его шею.

Ситуация - такая же.

Они - совершенно другие.

Потому что сейчас в нем нет горечи обиды, что обманули, что посмеялись, что издевались, сейчас в нем - искренняя тревога за своего не-человека, а также радость облегчения: у них все получилось, никто (Сяо Чжань) не пострадал - значит, все это было не зря.

И собрание ковена, на котором впервые присутствовали оборотни.

И почти межвидовой скандал, когда один не особо умный вампир решил быкануть на присутствие гэ и его мохнатых собратьев.

И успокаивающий разъяренного и поднявшегося на защиту оборотней Ибо Лю Хайкуань.

И Ван Чжочэн, который, неожиданно, отлично спелся с его лучшим другом.

И план, который они все, бесконечно споря и ругаясь, все же разработали, чтобы заманить в ловушку нападающих.

Теперь же хочется плакать от облегчения: Сяо Чжань в его руках, в безопасности и хочет быть рядом, потому что - "пойдем домой, Бо-ди". Но он, конечно, не плачет, а несет своего гэ "домой" - в свою комнату, которая стала "их" на эти несколько напряженных дней. Орешек встречает их встревоженным мявом, но Ибо погладит ее и успокоит потом - сейчас надо позаботиться о другом котике.

В его ванной нет стиральной машины, на которую можно усадить Сяо Чжаня, пока в ванну набирается горячая вода, поэтому Ван Ибо придерживает дрожащего оборотня и прижимает к себе, чтобы тот не упал:

- Сейчас, гэ, потерпи немного. Я знаю, что коты не очень любят воду, но тебе надо согреться.

От воды идет пар, и это сигнал к тому, чтобы начать расстегивать пуговицы, освобождая покрывшуюся мурашками кожу.

- Сам заберешься или помочь? Соль для ванн хочешь? Пену?

Тонкие пальцы останавливают его, нервные и спешащие, опускаясь сверху:

- Тебя.

Ибо с трудом сглатывает, поднимая глаза, уверенный, что ослышался:

- Что?..

На него смотрит очень уставший котик с ярко-желтыми глазами и вертикальными зрачками:

- Я хочу ванну с тобой. Поможешь мне согреться, Бо-ди?

- Я... Да...

Мысли испарились, слова кончились - остались только эмоции, от которых тоже хочется плакать - в хорошем смысле, потому что Сяо Чжань не убегает от него, не прячется, а идет в руки.

Сам.

Эти самые руки дрожат, когда почти срывают такую ненужную сейчас одежду с тела, чтобы затем продолжить бережно расстегивать пуговицу за пуговицей на пальто:

- Сейчас, гэ, сейчас.

Уже полностью обнаженные, они вместе делают шаг в наполняющуюся ванну - и Ван Ибо хочет считать этот шаг символическим. Но сейчас он садится, прислоняясь спиной к бортику и потянув Сяо Чжаня на себя:

- Давай ко мне.

В этом нет огня эротики, хотя они оба сейчас обнажены, но больше ментально, чем физически, хотя полностью голый Сяо Чжань в его руках - это чудо. И Ибо тихо вздыхает, обнимая дрожащее тело со спины и прижимая к себе:

- Я так рад.

- Чему? Что все-таки залез со мной в ванну?

- Что с тобой, - он не поддается на провокацию. - Ты мне не веришь, но это капец как важно для меня.

Сяо Чжань молчит, позволяя гладить плечи, руки, ладони, но потом все же еле слышно признается, не оборачиваясь и глядя прямо перед собой:

- Я тебе верю.

Ван Ибо замирает, прекращая растирать:

- Гэ...

Потому что еще раньше он слышал "хочу верить" и "дам тебе шанс", а сейчас...

Сяо Чжань все еще не смотрит на него:

- То, что ты тогда сказал... Это правда?

Ибо озадаченно моргает:

- О чем ты... - и потом вспоминает и краснеет. - О, ты об этом.

Потому что он по-глупости ляпнул сокровенное и важное в пылу, а такое стоит произносить только наедине и только для того, кто так важен.

Сяо Чжань тихо спрашивает:

- Уже жалеешь об этом?

Он гладит мгновенно напрягшиеся плечи и еле удерживается от желания поцеловать теплую влажную кожу, чтобы успокоить:

- Только о том, как это сделал и когда - не то время, не то место. Но о словах не жалею.

Плечи постепенно обмякают и опускаются под его ладонями:

- И даже после того, как я тебе ничего не ответил на это?

Ван Ибо на секунду задыхается, потому что старался не думать об этом все эти дни, пока были "вопросы поважнее", но честно отвечает:

- Не жалею. Ты обещал мне шанс.

Ладони медленно ложатся на его руки, что все еще находятся на плечах, словно Сяо Чжань пытается удержать Ибо, словно он вот-вот перестанет обнимать:

- В моей жизни были люди, которые загорались быстро и ярко, но потом так же быстро гасли, когда узнавали меня ближе. Узнавали, кто я такой.

Кислота ревности обжигает его рот, но Ван Ибо мужественно сглатывает ее:

- Я не такой.

Сяо Чжань чуть сжимает его ладонь своею:

- Я знаю. Уже знаю.

- И я до сих пор горю тобой, гэ. Так сильно, что мне иногда страшно, что я не выдержу и сгорю целиком, чтобы осыпаться пеплом к твоим ногам. Это как болезнь, как одержимость, но я не хочу лечиться.

Тот хмыкает:

- Есть принудительное лечение, знаешь ли, когда пациент не осознает, что ему нужна помощь. В таком случае решение будет принимать опекун.

Он усмехается в ответ:

- Отец уже как-то заикнулся, что Ваны - однолюбы. Мы много и активно гуляем, но когда встречаем свою пару, то становимся скучными и моногамными. Так что подумай, гэ, нужен ли я такой тебе, обычный и надоедливый. Потому что добровольно я с тебя не слезу.

Сяо Чжань даже смеется:

- Обещаешь? - и все же оборачивается, чтобы посмотреть на него своими красивыми светящимися глазами, в которых теперь так много нежности и доверия.

Ван Ибо дышит с трудом от такого прекрасного зрелища:

- Обещаю.

Маленькие черные ушки темнеют над влажными волосами, когда Сяо Чжань неожиданно отодвигается от него, чтобы взяться рукой за борт ванной и развернуться.

И сесть прямо на его бедра, лицом к лицу.

Ван Ибо теперь задыхается от восторга:

- Гэ...

А этот самый гэ кладет ладони ему на грудь, чтобы потом подняться по плечам к шее и зарыться пальцами в волосы перед тем, как поцеловать:

- Давай сгорим вместе, Бо-ди. Потому что, помогите мне все боги, кажется, я тоже тебя люблю.

Больше Ван Ибо себя не контролирует, потому что с рычанием хватает своего котика и обнимает так сильно, что тот даже пищит, но поцелуя не разрывает - только черный, длинный и мокрый хвост возбужденно хлещет по бедру. И не протестует, когда Ибо проявляет все свои нечеловеческие силы, чтобы подняться на ноги и потащить гэ туда, где тому самое место - в свою постель.

Простыни безнадежно вымокли, но на них откровенно пофиг, когда перед тобой такой красивый и такой разгоряченный Сяо Чжань. Поэтому Ван Ибо начинает с угроз:

- Я хочу тебя вылизать.

Его гэ смеется, но не протестует:

- И кто из нас кот?

Он довольно улыбается:

- Ты, но ты такой вкусный, что у меня сносит крышу. Красивый, сладкий, мокрый кот.

Черный хвост вновь взвивается, чтобы шлепнуть его по плечу.

- Тогда чего же ты ждешь?

Ван Ибо почти рычит, когда хватает гэ за бедра и дергает ближе к себе:

- Везде, гэ. Я хочу вылизать тебя везде.

Эти бесконечные ноги так чудесно правильно ложатся ему на плечи:

- Пока ты только угрожаешь, но не... Бля!

Он уже не слышит, что именно скулит или мурлычет его гэ, потому что не может оторваться от любимого тела: языком слизывает все то, что не успело обсохнуть, и то, что выступает теперь в пылу страсти. Этот вкусный запах в паховой складке такой концентрированный, такой насыщенный, что у него сносит крышу - а еще от тех звуков, что издает Сяо Чжань, цепляясь пальцами за его волосы и сжимая его голову бедрами.

А Ван Ибо не может насытиться, смакуя сладко-соленый пот и преякулят, который так и сочится с возбужденно стоящего члена, который он с каждым разом все глубже пропускает в рот, привыкая к размеру. И останавливается только тогда, когда его резко дергают за волосы, заставляя посмотреть прямо в шалые золотые глаза:

- Ты смерти моей хочешь?!

Теперь его черед скулить, правда, виновато:

- Гэ, я...

Большой палец проходится по его губам, то ли стирая что-то, то ли размазывая еще сильнее:

- Ты извращенец.

Он, наверное, немного безумно улыбается, соглашаясь:

- И тебе это нравится, гэ.

- Очень. Ты совсем меня испортил.

- Надеюсь, что дальше будет только больше, - и наклоняется, чтобы лизнуть дернувшийся под его языком член. - Ты пиздец вкусный.

А дальше Ван Ибо не слышит возражений, даже если они есть, потому что опускается еще ниже и раздвигает дрожащие от напряжения бедра еще сильнее, чтобы дотронуться языком до плотно сжатого отверстия. Сквозь туман слышно, как Сяо Чжань стонет и матерится, даже пытается вырваться, но нечеловеческие силы вампира и тут пригодились, чтобы удержать стройные бедра как можно ближе к жадному рту и языку, который каждую секунду напоминает гэ об обещании вылизать везде.

Его большие пальцы чуть нажимают на нежную кожу, чуть раскрывая сфинктер, чтобы язык мог проникнуть и внутрь тоже, что провоцирует почти животный вой, почти крик, от которого бы кровь стыла в жилах. Но Ван Ибо лишь усмехается и целует внутреннюю сторону бедра сходящего с ума от ощущений котика:

- Так нравится, гэ?

Ему достается сердитое шипение и удар хвостом по уху:

- Не болтай!

- Ты хотел сказать "так хорошо, Ван Ибо, не отвлекайся"?

- Ван Ибо!

Он смеется, но при этом сердце разрывается на части от нежности:

- Если хочешь меня ударить, то лучше запусти в меня смазкой - она между матрасом и изголовьем где-то валяется. Ой!

Потому что его гэ не только очень гибкий, но и очень меткий. И в него летит еще и лента презервативов.

- Ты на что рассчитывал, кобелина ненасытная?!

Ван Ибо снова целует дернувшийся под его губами член и облизывает сочащуюся преэякулятом головку:

- Я надеялся, гэ, очень надеялся. Ты сам говорил про шанс. А теперь позволь мне сделать тебе очень хорошо. Котикам после такого стресса надо расслабиться и снять напряжение.

Смазка знакомым влажным холодом обволакивает его пальцы, а его рот - так и просящийся в него член Сяо Чжаня. Руки его гэ там, где им и положено - в волосах Ван Ибо, когда он толкается средним пальцем в тугое тепло, считывая малейшую дрожь. Впившиеся в него когти даже усиливают ощущения, добавляя перчинки и остроты, от которых голова еще больше идет кругом, пока Ван Ибо делает то, для чего рожден: доставляет удовольствие любимому не-человеку, ритмично массируя простату и захлебываясь на члене.

А Сяо Чжань снова его останавливает и почему-то раздраженно шипит:

- И долго ты будешь булки мять?!

Он недоуменно моргает, от удивления даже выпуская член изо рта:

- В смысле...

Потому что это Ван Ибо, собственно, и планировал продолжать делать дальше: мять эту прекрасную жопку до тех пор, пока Сяо Чжань не кончит сладко-сладко в его руках. Но тот сверкает на него своими красивыми кошачьими глазами:

- Давай уже второй палец, ну! Я тут не молодею, знаешь ли!

Он от удивления приоткрывает рот:

- Ты хочешь...

Сяо Чжань уже привычно закатывает глаза:

- А чем мы тут по-твоему занимаемся?! - а потом с подозрением прищуривается. - Или ты не хочешь?

Его член сейчас стоит так крепко и больно, что от живота не отогнуть, поэтому Ван Ибо с отчаянием мотает головой, а потом кивает, осознавая, что предыдущее движение может быть неправильно понято:

- Хочу, очень хочу!

Черный хвост нежно мажет по его распухшим губам, а Сяо Чжань почти мурлычет:

- Тогда не тяни кота за... кхм, не тяни в общем. Но будь нежным со мной.

Он с восторгом выдыхает:

- Ты позволишь...

Сяо Чжань тянет его за шею на себя, чтобы сцеловать с губ собственный вкус и прошептать в растерянно приоткрытый рот:

- Потому что я тоже хочу. Очень. Поможешь мне с этой проблемой, Бо-ди?

И совершенно счастливо смеется, когда Ван Ибо срывается и начинает целовать все, до чего может дотянуться: эти хитрые кошачьи глаза, губы, родинку под ними, нежную кожу горла и темные пятна сосков. Длинная стройная нога устраивается у него на плече, удивляя растяжкой, пока Ван Ибо обеспечивает растяжку совсем в другом месте, постепенно увеличивая количество пальцев и слизывая со сладких губ болезненное хныканье:

- Чуть потерпи, гэ, я нежно, как ты и хотел.

Сяо Чжань совсем по-кошачьи шипит, зажмуриваясь:

- Это в твоих же интересах, потому что в следующий раз твоя задница будет все это получать от меня.

Он расплывается в безумной улыбке совершенно озабоченного:

- Ты тоже меня вылижешь и растянешь?!

Сяо Чжань дергается и матерится, когда пальцы внутри попадают по простате, но все равно "угрожает":

- И выебу тоже! Но что-то я пока не уверен, что мы сегодня до этого дойдем, такими темпами я кончу до основной части!

Он восторженно целует притворно бурчащего гэ:

- Понял, принял, сейчас исправлюсь!

Его руки дрожат, пока натягивают презерватив, а еще и когда в его плечи впиваются кошачьи когти при первом пробном толчке:

- Ч-ч-черт!

Сяо Чжань сердито сверкает на него глазами:

- Нежно, Ван Ибо, нежно! Это тебе не морды бить.

Он замирает, пережидая приступ совершенно сводящего с ума удовольствия: так горячо, так тесно - он в раю! И мелкими толчками постепенно продвигается дальше, когда ощущает, как вплавившееся в него тело постепенно расслабляется. Сяо Чжань тихо скулит у его уха, совершенно мокрый от пота:

- Д-давай, только...

Ван Ибо лижет эти соленые капли, мурча от удовольствия:

- ... нежно, да, с тобой - только так, гэ.

Сяо Чжань - совершенно потрясающий: нежный, горячий, чувственный, от такого почти мгновенно отлетает крыша, а тело может только толкаться все быстрее и быстрее, чтобы быть ближе, глубже, чтобы слиться воедино хотя бы ненадолго. Но окончательно сходит с ума Ван Ибо от того, когда прямо перед его лицом оказывается обнаженная в своей беззащитности шея, и он слышит повелительное:

- Я хочу.

Он останавливается, пытаясь собрать оставшиеся клетки мозга:

- Гэ?..

Сяо Чжань сердито шипит на него, впиваясь когтями во влажные от пота плечи:

- Не тупи, ну! Укуси меня! Я хочу этого!

Ван Ибо потрясенно шепчет:

- Ты идеальный. И только мой.

Сяо Чжань уже не успевает ответить что-то привычно колкое, потому что вскрикивает, когда зубы прокусывают тонкую кожу, а Ван Ибо захлебывается вкуснейшей кровью, смешанной с ароматным потом, который делает этот коктейль совершенно изысканным. И уже не получается контролировать фрикции, которые становятся все более быстрыми и отчаянными, но зато он пока может управлять своей рукой, которая между их телами надрачивает невероятно мокрый и красный член.

- Кончишь для меня, гэ? Я так хочу этого.

Сяо Чжань воет на одной ноте, мелко-мелко толкаясь бедрами в его кулак и стимулируя при этом еще больше зажатый в его теле член, поэтому не удивительно, что Ван Ибо проигрывает в этом раунде, кончая почти сразу после того, как горячая сперма растекается по его ладони. И он чувствует себя совершенно озабоченным, слизывая теплую жидкость и довольно жмурясь:

- Кайф!

Глаза Сяо Чжаня сейчас совсем кошачьи, с огромными зрачками, но тот тянется, чтобы провести пальцем по его измазанным губам и потом его облизать, пробуя на вкус собственную кровь, смешанную с собственной же спермой:

- Да, это заразно.

Ван Ибо счастливо смеется, заваливаясь на своего гэ:

- С ума лучше сходить вместе! Так веселее.

Сяо Чжань даже усмехается, позволяя хотя бы немного отдышаться:

- Что-то мне подсказывает, что скучно нам точно не будет.

Ответить Ван Ибо не успевает, потому что из-за стены доносится страдальческий стон Ван Чжочэна:

- Ненавижу вас, "весельчаки"! Скучают они, видите ли, и другим отдохнуть не дают!

***

1 год и 4 месяца спустя

Ван Ибо понимает, что дело пахнет жареным, когда в руках Сяо Чжаня появляется свежий выпуск "Жэнминь жибао", угрожающе свернутый в трубочку. Он предусмотрительно делает шаг назад, пока еще не зная, в чем провинился:

- Гэ, что-то случилось?

Тот угрожающе приближается с выражением лица, которое можно расшифровать как "смерть кровосисям":

- И ты меня еще спрашиваешь?!

Ван Ибо нервно сглатывает и делает еще два шага назад:

- Я должен догадаться, да?

В лицо его летит какой-то свитер - вроде даже тот, который был на гэ вчера, когда они чуть увлеклись поцелуями, и Ибо внепланово подкрепился. А теперь он смотрит на эту одежду, которую в него запустили явно с каким-то намеком:

- Гэ?..

А тот как-то мгновенно оказывается рядом и замахивается на него газетой:

- То есть все нормально, да?!

Ван Ибо не сбегает, нет - просто стратегически отступает, ноя:

- Да что я сделал, а?! Ты сам вчера хотел и умолял меня тебя укусить!

- Ах, "что сделал"?!

Теперь Сяо Чжань бегает за древнейшим-и-благороднейшим-из-рода-вампиров, размахивая свернутой в трубочку газетой, потому что "Ах ты кровосос ебучий, я ж говорил, что это моя пироженка, которую ты сожрал в одно лицо!"

Ван Ибо изо всех сил уклоняется, носясь по комнате и ничего не понимая:

- Пироженка? Какая пироженка?

- Та самая, которую я хотел съесть до того, как ты ко мне пристал! Я всю неделю был на дефиците калорий и мечтал о ней!

Ван Ибо воет от ужаса, потому что его загоняют в угол:

- Куплю я тебе пироженку, куплю! Вот прямо сейчас пойду и куплю!

Сяо Чжань угрожающе наступает с газетой:

- А я ее хотел час назад!

- Две куплю, две! - он заслоняет голову руками в попытке защититься. - Но свитер-то тут при чем?!

От этого простого вопроса, кажется, его котик впадает в состояние берсерка, потому что на него сыплются удары газетой: не больно, но очень обидно, знаете ли, когда тебе такое говорят.

- Плохой кровосос, плохой! Кто испортил мой новый белый свитер от Tod's кровякой своей опостылевшей?! Аккуратно есть не умеешь - буду слюнявчик повязывать тебе, животное!

Ван Ибо продолжает прикрывать свою бедную головушку от ударов руками. Это даже помогает, потому что в этой самой голове что-то щелкает, и все встает на свои места. Он даже опускает руки, чтобы с восторгом уставиться на Сяо Чжаня, расплываясь в совершенно дурной улыбке:

- Гэ, что же ты сразу не сказал!

Тот от удивления опускает газету:

- Не сказал о чем?

А глаза желтые-желтые, ушки мило топорщатся, а хвост извивается.

Теперь Ван Ибо почти мурлычет, предвкушая:

- Так март же на носу, гэ! Опять гормоны шалят, да? Напишу отцу, что мне нужен отпуск на неделю.

Сяо Чжань как будто в ужасе от услышанного:

- Ты еще и отцу такое рассказываешь?!

Ван Ибо почти возмущается:

- О том, что у нас с тобой ежегодный недельный секс-марафон в марте? Нет, конечно! Но он сам понимает, кто у него зять... Ой, за что?!

Потому что ему снова прилетает газетой по голове.

- Ненавижу тебя!

Ибо проявляет чудеса нечеловеческой храбрости и ловкости и умудряется схватить разъяренно шипящего котика, чтобы притянуть его к себе и поцеловать:

- Неправда. Ты любишь меня. Очень.

Тот немного сопротивляется, но быстро сдается и начинает отвечать на поцелуи:

- Ты очень самоуверен.

Ван Ибо гордо улыбается, ощущая, как роскошный черный хвост собственнически обвивает его бедро:

- Потому что я тоже люблю тебя. Очень.

Если вы дочитали этот фанфик до конца, и он вам понравился - буду рада любому вашему комментарию. Даже простое "спасибо за работу" порадует мое сердце и замотивирует писать еще 🥰