15. Его тревожный котик

Конечно, Сяо Чжань изо всех сил старается на него не смотреть, когда просыпается во второй раз. Прячется с головой под одеяло и что-то невнятно оттуда мычит, но Ван Ибо и там его находит, чтобы посмотреть в бесстыжие кошачьи глаза:

- Только не смей говорить, что это ничего не значит.

Тот сосредоточенно смотрит куда-то в сторону:

- Не понимаю, о чем ты.

- Это совершенно дурацкий шаблон из фильмов. Это значит, гэ, и ты об этом знаешь.

Желтые глаза теперь уставились прямо на него, не мигая и даже чуть гипнотизируя узким нечеловеческим зрачком.

- И что это значит, Ван Ибо?

Хотел бы он знать полный ответ на этот вопрос, но отвечает то, как чувствует в данный момент:

- Что ты мой, гэ.

- И все?

- И что ты от меня не избавишься!

Сяо Чжань смешно фыркает, ну чисто котик чихнул:

- Ты как маленький ребенок, который захотел себе игрушку и теперь не выпускает ее из рук. Но я не игрушка, а человек.

- Ты оборотень, гэ, - он ехидно скалится, - а это все меняет: ты знаешь, кто я, и не боишься меня. Но если ты хочешь, то я тоже твой.

Ресницы чуть опускаются, скрывая заинтересованный взгляд:

- Если я хочу?

Ван Ибо кивает:

- Да, если. Но я предупреждаю, что все равно буду тебя добиваться, потому что ты - мой!

Сяо Чжань снова заворачивается в одеяло, и сонная гусеница начинает ползти в сторону края кровати:

- Мне надо помыться.

Ван Ибо не может не воспользоваться этой возможностью и довольно гогочет:

- В душ - и без меня?

Сяо Чжань оправдывает все ожидания, скривившись:

- Фу, Ван Ибо, как пошло!

- Знаю, гэ, но я не мог удержаться. Но иди один в этот раз, так и быть. Но потом!..

- Извращенец!

Его помятый оборотень кое-как в одеяле доковылял до шкафа, вытянул оттуда что-то чистое и скрылся за дверью в ванную, а Ван Ибо с довольным выдохом откидывается обратно на подушки:

- Какой же ты котик, гэ. Но я все равно тебя приручу.

Сам он, наверняка, ужасно помятый и с отпечатками от подушки на лице. Уже два дня не принимал душ, а еще в трусах противная засохшая сперма, как и на ладони, что принесла много удовольствия его гэ, но еще никогда Ван Ибо не был так счастлив. Настолько, что совершенно по-дурацки улыбается, когда из ванной является румяный и влажный после душа Сяо Чжань:

- Такой милашка!

Ему достается убийственный взгляд, который угрожает порвать на ленты того, кто несет такую чушь. А еще пассивно-агрессивный вопрос:

- А ты сам не хочешь помыться?

Ван Ибо хмыкает:

- Если ты о своей сперме, то я бы никогда ее не смывал, чтобы твой запах всегда был на мне. Ой!

Потому что подушка прилетела куда-то в район грудной клетки.

- Но если ты про то, что я кончил в штаны от того, что ты терся о меня своей чудесной попкой... Гэ, ну хватит!

Потому что тот хватает уже все, что подвернется под руку, чтобы швырять в одного милого и совершенно невинно(вно)го вампира:

- Хватит нести чушь!

- Почему же чушь, гэ! Я говорю правду и ничего кроме правды! Хочешь, положу руку на твою попку и поклянусь? Ой! Ну опять!

- Иди в душ уже!

- А ты одежду чистую дашь переодеться? Обещаю не дрочить на твои ношенные трусы. Сегодня. Ну гэ!

Потому что в него летят какие-то шорты, футболка и, да, трусы, от которых больше пахнет гелем для стирки, чем его гэ, но Ван Ибо с довольной улыбкой прижимает одежду к лицу, делая глубокий вдох:

- У нас будет парная одежда!

- Ван Ибо!!!

- Все, иду-иду! Без меня не начинай.

- Не начинать что?!

- Ничего, гэ. Ничего без меня не делай!

- Иди!!!

Со смехом он все-таки забегает в ванную, чтобы увидеть в зеркале совсем незнакомое лицо: и правда помятое и чуть опухшее, но такое сумасшедше счастливое, что даже немного не по себе. Потому что Сяо Чжань шипит, дерется, ругается, но при этом все равно приходит в его руки и дает себя гладить.

Из душа Ван Ибо выходит уже посвежевшим и почти бодрым - и идет на запах блинчиков, который его манит в сторону кухни. И Сяо Чжань в милом фартуке с морковками тоже манит, если зажмуриться и не смотреть на ненавистный корнеплод.

Он с довольной улыбкой плюхается на стул и укладывает почти треснувшую от умиления морду на руки. Ему достается уже вполне человеческий взгляд:

- Что?

- А ты меня покормишь, гэ?

Сяо Чжань неожиданно краснеет и отворачивается:

- Еще чего!

Ван Ибо громко смеется, внезапно понимая двоякость вопроса:

- Я про блинчики, гэ! Но если ты настаиваешь...

- Вот! Ешь! - перед ним со стуком опускается тарелка с едой. - Остальное сам в холодильнике найдешь.

Он довольно улыбается, но берет с полки еще одну тарелку, чтобы отложить блины и для Сяо Чжаня тоже, а еще добавить туда джем.

- Ты тоже ешь, гэ. Котики после стресса должны много отдыхать и хорошо питаться.

Ему достается нечитаемый взгляд, но Сяо Чжань берет палочки, чтобы подцепить блин и плюхнуть его в джем. А Ван Ибо может только умильно наблюдать за тем, как его гэ насыщается, но при этом не забывает поворачиваться к сковороде, чтобы ловко снимать следующий блин.

- Ты опять на меня пялишься.

- Мгм.

- И не стыдно?

- Стыдно, когда видно. А вот если бы ты был в фартуке на голое тело... Ай!

В этот раз ему прилетает лопаткой по лбу, но ему все равно приятно и вкусно, потому что Сяо Чжань явно бьет не со всей силы. И, вероятно, делает это все из-за смущения, а не потому что реально злится. Поэтому Ван Ибо потирает лоб и продолжает уплетать блины, контролируя, чтобы и Сяо Чжань тоже от него не уставал.

Но когда ему наливают чай, то становится серьезным, выключая эту влюбленную дурашливость, когда видит внимательный взгляд тоже крайне сосредоточенно Сяо Чжаня.

- Ты же понимаешь, что это не случайность?

Он медленно делает глоток:

- Что именно, гэ? Наша с тобой встреча? Это однозначно судьба! Ой, ладно, не бей, не бей! Я больше не буду!

- Будешь же! - Сяо Чжань еще раз шлепает его по плечу, но даже не выпускает когти. - Побудь хоть немного серьезным!

- Ага, буду, - Ван Ибо покорно соглашается. - Ты о нападении?

- Именно.

Он кивает:

- В прошлый раз я подумал, что пришли за мной, потому что я не знал, что ты - такой милый котик.

- Ван Ибо!!!

- Все-все, теперь только по делу и только серьезно! Но сейчас уже ясно, что они знали и про меня, и про тебя.

Сяо Чжань насупливается:

- И ранили тебя.

Он отставляет в сторону чашку, чтобы протянуть руку и коснуться нервно сжатых пальцев:

- Я в порядке, гэ. Благодаря тебе.

Тот раздраженно фыркает, но свою руку не отнимает:

- Ага, в порядке! Голодал неизвестно сколько, чтобы потом получить болт и истечь кровью у меня на руках!

- Но не истек же! - Ван Ибо довольно улыбается. - Ты меня спас, накормил, облиз... Ой, за что!

- За язык твой длинный!

- Ты еще оценишь преимущества моего длинного языка, когда я... Ну гэ!

А это расплата за то, что он перетянул Сяо Чжаня к себе поближе и усадил на колени. И сейчас получил кошачий воспитательный кусь за ухо:

- Я с тобой о серьезных делах, а ты!

- И я с тобой очень серьезен, - Ван Ибо целует каждый палец на тонкой руке. - Ты спас меня, хотя мог просто дать им меня добить.

- Еще чего! - Сяо Чжань снова фыркает. - Тебя добить могу только я.

- Договорились, гэ. Если хочешь, можешь меня и отшлепать. Ой! Не по ноге же!

- Это спойлер к будущей порке!

- Обещаешь? - Ван Ибо гыгыкает, а потом крякает после очередного шлепка - на этот раз по предплечью. - Ты арбузер, гэ! Только и делаешь, что бьешь меня. Но известно же: бьет значит любит, поэтому...

Свободная от поцелуев ладонь закрывает его рот.

- Помолчи ты хоть немного! Ты понимаешь, что твоей жизни угрожает опасность?!

Ван Ибо с удовольствием лижет вторую руку и улыбается, когда Сяо Чжань (не)довольно отфыркивается, но потом становится серьезным:

- И твоей тоже, Чжань-гэ. А этого я допустить никак не могу.

Тот смотрит на него с нескрываемой тревожностью:

- И что мы будем делать?

Он с трудом сдерживает улыбку на слово "мы", но план у него уже есть, пусть и весьма условный. Поэтому придется отлепить одну из рук от гэ и достать из кармана шорт телефон, который туда перекочевал из грязных брюк.

- Я с утра уже написал Хайкуань-гэ, и у него есть мысли по этой ситуации. Не против пообщаться по громкой связи?

Сяо Чжань напрягается в его руках, но кивает:

- Хорошо. Он все равно и так уже в курсе.

И остается сидеть на его коленях, подставляя голову под поглаживания, пока Ван Ибо ждет, когда его звонок примет лучший друг и хоть чем-то успокоит его тревожного котика.