Глава 47. Когда старый мир пытается удержать трон

Париж встретил утро напряжением.

Даже воздух казался плотнее, как перед грозой.Все знали, что сегодня пройдёт закрытая встреча инвесторов, на которую допускались лишь основные владельцы долей и стратегические фигуры.Елена Рейн добилась включения своего имени в список — формально она всё ещё значилась в числе почётных членов совета.Но её цель была далеко не символической.

⸻

Александр оделся сдержанно, но статусно: чёрный костюм без галстука, часы с гладким кожаным ремешком, уверенность в каждом движении.Эмилия — в светло-бежевом платье, с планшетом в руках и проводом в ухе.Она не имела права быть в зале.Но она была в соседней комнате, откуда вела трансляцию.С ней — юрист компании, охранник и технический специалист, который отслеживал цифровую активность.

— Мы не позволим ей повторить то, что она уже пыталась два года назад, — прошептала Эмилия.— У неё есть ресурсы. Но теперь у нас — правда.

⸻

Закрытая комната была тёмной, строгой.Овальный стол. Двенадцать человек.В центре — Александр. Справа от него — двое стратегов.Напротив — Елена.И трое союзников, чьи взгляды были предвзяты ещё до начала встречи.

Секретарь вынес документы. Папки. Отчёты.Все были готовы.И тогда Елена встала.

— Я прошу разрешения представить уточнение по последнему пункту повестки, — её голос был вкрадчив, мягок. — Это касается права подписи и внутренней структуры управления.Я подготовила небольшую корректировку формулировок, которая, как мне кажется, сделает систему более защищённой от эмоциональных решений.

Александр прищурился.

— Эмоциональных?

— Речь о том, что в сложной системе необходимы балансы. Например... если один из владельцев находится в уязвимом состоянии, его голос может быть временно делегирован старшему по совету.Это делается только на время и исключительно по внутреннему регламенту.

Он замер.

— Уязвимом?

— Например, в период беременности. Или эмоционального стресса, вызванного семейными изменениями.

В соседней комнате Эмилия побледнела.— Это она. Она пытается временно лишить меня голоса. По «заботе».— Юридически — она не может, — быстро проговорил юрист. — Но если все проголосуют — это возможно.

Александр резко отодвинул папку.

— Ты хочешь сказать, что моя жена — неспособна голосовать, потому что беременна?

— Я говорю, что в делах компании должна быть стабильность. А чувства — они непредсказуемы.Ты сам когда-то это говорил, сынок.

Её тон был медовый. Но с ядом.

⸻

Александр обвёл взглядом зал.

— Кто за внесение поправки?

Один.Второй.Третий...Он поднял руку.— Я прошу сделать перерыв. И запросить независимую юридическую экспертизу.— Александр...

— Нет.Он встал.— И я прошу зафиксировать попытку изменить внутренний устав в обход согласованного протокола. Это прямое давление на акционера.

⸻

В соседней комнате Эмилия сняла наушник.Глаза блестели.Не от страха — от злости.

— Она знала. Она ждала, когда я стану слабее.— Но ты не слабая, — прошептал юрист.

— Нет. Я — мать. А это, поверь, делает меня только сильнее.

⸻

После перерыва Александр вернулся с бумагой.С официальным юридическим заключением.

— Попытка временного делегирования голоса по «семейным обстоятельствам» — противоречит международному инвестиционному соглашению, подписанному два года назад.У меня — полное право.

Он бросил взгляд на мать.

— Ты проиграла, мама.Не потому что у тебя не было планов.А потому что ты недооценила женщину, рядом со мной.

⸻

В тот же вечер, вернувшись в отель, он нашёл Эмилию у окна.

Она стояла, держа руки на животе.Смотрела на огни Парижа.И молчала.

Он подошёл. Обнял.

— Всё кончено?

— Нет, — прошептала она. — Но теперь она знает, что мы неразрушимы.

Он улыбнулся.

— Это и есть победа.

⸻

За их окнами Париж жил своей жизнью.Но в этом окне теперь был новый центр силы.Не мать и сын.А мужчина и женщина.Пара.Семья.

И те, кто идут рядом — не нуждаются в разрешении на власть.